КАРИАНСТВО МЫ УВЕРЕНЫ В СИЛЕ РАЗУМА

Здесь я буду говорить о методах борьбы с лженаукой (в смысле определения лженауки, приведенного в «Классификаторе»).
Для начала надо выяснить, кто с кем и за что борется, какова общая картина этой борьбы, какая из сторон какими ресурсами обладает.
Лженаука – это не приватное явление, а социальный институт, то есть нечто массовое и организованное, со своей политикой, целями и планами на будущее. То же самое можно сказать и о современной науке.
Борьба, с лженаукой - это не культурно-просветительский, а политический процесс, по своей остроте приближающийся к уровню силового гражданского конфликта. У этого процесса строго политическая логика: союзники, противники, нейтралы, шпионы, агенты влияния и двойные агенты, ключевые фигуры, стратегические посты, организованное отступление, временные союзники, чистка рядов, мобилизация, фронтальная атака, вытеснение противника и т.п..
Борьба идет не между какими-то научными (в академическом смысле), концепциями, а между двумя ясно определенными политическими идеологиями, для понимания которых достаточно школьной программы в сочетании с рациональным взглядом на мир.

Для того, чтобы доказать дефективность библейской, каббалистической, или любой другой эзотерической махатма-ориентированной мировоззренческой системы, этого за глаза хватит. К тому же, в политическом публичном споре между наукой и лженаукой все равно используются аргументы школьного уровня, а абстрактная и непонятная аудитории апелляция к научным авторитетам парируется такой же бессодержательной апелляцией к авторитету Христа, Мухаммеда, махатм и гуру.
Наличие знаний на уровне доктора наук, таким образом, ничего здесь не прибавляет.
Бескомпромиссный средне образованный общественный лидер научной политической партии в сто раз ценнее, чем самый образованный академик, готовый предать своих, чтобы выслужиться перед начальством, из страха за свое место или из боязни плохо выглядеть в глазах «общественного мнения».
А есть еще т.н. «православные ученые» (в т.ч. президент РАН), которые занимают ряд ключевых постов в официальной науке, и при этом исповедуют и распространяют лженаучную идеологию. В политике это называется «пятой колонной» и «диверсантами». Эти люди наносят колоссальный вред политическому научному движению, дезориентируя сторонников науки пропагандой сотрудничества с лженаукой, в то время, как никакое сотрудничество науки и лженауки невозможно даже теоретически (любое такое сотрудничество – это лженаука, плюс на минус в логике дает минус).
Те из «православных ученых», кто часто мелькают в СМИ, дискредитируют всю официальную науку и дезориентируют политическое научное движение.

Я видела аргумент: «Осипов, Садовничий, Никандров и пр. – это еще не вся наука».
Мне это напоминает аргумент клерикалов: «Ридигер, Гундяев, Чаплин и пр. – это еще не все православие». Но, выражаясь сермяжным языком, каков поп, таков и приход. Если во главе академии наук – агенты влияния врага, и подавляющее большинство ученых с этим соглашается, значит вся академическая система прогнила насквозь. Будь эта система здоровой – Осипов вместе с остальной «пятой колонной» был бы вышвырнут вон из научного сообщества.
Я видела и другой аргумент: «церковное учение, конечно, лженаука, но это – неизбежное зло, но оно традиционное, его не поборешь. Оккультные и «сектантские» учения не традиционны, у них нет глубоких корней, их можно побороть, и это уже будет неплохо». Из этих соображений некоторые ученые-атеисты солидаризуются с церковниками в борьбе против «сект», считая, что таким образом противодействуют лженауке.
Огромная политическая ошибка. Вытеснив «секты», церковь займет их место и площадь территории лженауки не сократится. При этом церковь, под предлогом тактического союза, внедряется в научные и образовательные учреждения и начинает влиять на их кадровую и исследовательскую политику. Затем, обеспечив себе «научный» плацдарм, она начинает действовать, прикрываясь авторитетом науки. Такое позорище отталкивает от официальной науки последовательных атеистов, агностиков и сторонников свободных религий. Эта стратегия церкви стара, примитивна, но действенна.
В результате официальная наука объективно слабеет, а кроме того размывается «линия фронта» между наукой и лженаукой – и многие порядочные атеисты «прекращают огонь», чтобы «не задеть «своих». Вокруг проблемы клерикального инфицирования научных учреждений возникает «зона молчания» - что для церкви крайне важно.

Несколько замечаний об открытости и гласности.

Когда сталкиваются две политических доктрины, и одна из них деструктивна, но обладает превосходящим ресурсом, а другая – конструктивна, но по ресурсу проигрывает, то для первой выгодна секретность и даже замалчивание самого факта противостояния, а для второй – открытость и жесткое позиционирование.
В конфликте лженауки и науки, лженаука, представленная, прежде всего церковью и партиями политического мистицизма, выгодно делать вид, будто никакого конфликта с наукой у них нет – а есть трогательное сотрудничество и единство.
Партии науки наоборот следует постоянно поднимать вопрос о конфликте в жесткой постановке «или - или». Или общество выбирает лженауку – но вместе с ними оно выбирает свертывание прогресса, деградацию образования, медицины, инфраструктуры и материального производства, а следовательно – нищету, болезни и примитивное животное существование на обочине цивилизованного мира. Или общество выбирает ученых, получив перспективу роста уровня и качества жизни - но вместе с ними оно выбирает отказ от присутствия лженауки где-либо за пределами частных помещений, где любители лженауки могут практиковать ее сколько хотят.
Как бы общество не было привязано к «традиционной» лженауке, при такой альтернативе оно выберет все-таки науку, поскольку комфорт ценится выше мистического благочестия.

Для того, чтобы перейти к такой стратегии, официальная наука должна стать гораздо более открытой, чем сегодня. Ей следует избавиться от снобизма и изолированности, самостоятельно идти на самое широкое сотрудничество со всеми образованными и заинтересованными людьми, и без помех допускать их к участию в любых научных исследованиях.
Именно так в США создавались коллективы по ядерной и космическим программам, именно так сейчас функционирует международная сеть астрономических исследований.
Студенты, квалифицированные любители, и даже школьники старших классов должны иметь возможность заниматься вполне серьезными научными тематиками, публиковать свои результаты и публично критиковать результаты оппонентов. Независимо от титула и прочих формальностей, любой исследователь, добившийся серьезных успехов, должен получать соответствующее его достижениям право на участие в управлении жизнью научного сообщества – вплоть до должности ректора университета или президента академии. Титул и должность пусть ему присваивают коллеги из уважения к реально успешным проектам, а не какие-то сомнительные люди, неизвестно как оценившие его работу по непонятно каким критериям.

Человек, не номинально (по назначению), а фактически состоявшийся, как ученый, никогда не станет предателем партии науки.
Он будет чувствовать поддержку коллег, научного мира, и всей здравомыслящей части общества, и, это главное, он будет уважать себя, как ученого.

Этикосуд – секретное оружие врага в наших руках.

Избавиться от ренегатов и лжеученых в партии науки можно с помощью инструмента, изобретенного объединением сайентологов, которое кто-то считает псевдорелигиозным, а кто-то – политическим и экстремистским. Чтобы избавляться от агентов влияния, сайентологи используют особый «суд чести» или «этикосуд».
Этикосуд (Этический суд) исследует деятельность члена объединения на предмет наличия противоречий с доктриной объединения, заслушивает ответы на определенные вопросы и принимает коллегиальное решение. При наличии непримиримых противоречий или при отказе от ответов, этикосуд с позором изгоняет нарушителя из объединения.
Метод грубый, что называется, «с элементами жлобства и парткома» - но у научного сообщества, инфицированного вирусами сакрофилии, клерикализма и иной лженауки, просто нет другого выхода.

В отношении знаковых фигур в научной администрации, я бы проводила такие вещи с трансляцией по всем доступным научным каналам и задавала всего четыре вопроса:
1) Сообщите название вашей религии, огласите ее «символ веры» и догматы, если таковые имеются, а также расскажите о практикуемых в ней ритуалах и вашем участии в них.
2) Какова цель вашей научной деятельности, как она соотносится с вашими религиозными убеждениями, при наличии каких фактов вы изменили бы свои религиозные убеждения.
3) Полагаете ли вы, что в школах должно производиться обучение принципам вашей религии, и не должно производится обучение принципам, несовместимым с ней?
4) Каким вы видите будущее человечества через 100, 1000 и 100000 лет в части материальных возможностей, морали, религии, обычаев и политики.

Ответы верующего любой догматической религии (в т.ч. распространенных в России православия и ислама), будут таковы, что несовместимость взглядов этого человека с занятиями наукой и с преподаванием научных дисциплин окажется очевидной.

При этом в деятельности этикосуда не будет никаких признаков дискриминации по признаку отношения к религии – он выявляет не религиозные убеждения (для этого хватило бы и одного вопроса), а совместимость взглядов человека с научным мировоззрением.
Перечисленные вопросы не имеют целью отсечь любого религиозного человека от научного сообщества – поскольку в общем случае религия совсем не обязательно противоречит научному методу.
Ответы на 2,3 и 4 вопрос последователя любой свободной религии (дзен-буддизма, даосизма, рационального политеизма, викки, просвещенного деизма, индифферентного метахристианства и а, по аналогии, наверное, индифферентного метаиндуизма, индифферентного метаислама, и т.п.) по существу мало чем будут отличаться от ответов свободомыслящего атеиста или агностика.
Линия сепарации научность – лженаучность пролегает не между атеизмом и религией, а между креативным свободомыслием и заведомо - лженаучным догматизмом.

Конечно, я не считаю, что люди с лженаучным мировоззрением должны быть вообще лишены права заниматься наукой – пусть занимаются на здоровье, но только отдельно от здравомыслящего научного сообщества.
Если наука, как таковая, будет жестко отделена от т.н. «религиозной науки», то мы действительно сможем избавиться от лженауки. А если это не будет сделано – мы рискуем избавиться от науки, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
«Или - или».

http://cha-ru.livejournal.com/6350.html