История
Академик Фоменко в роли Демона Истории
Андрей Петров, ученый секретарь отделения историко-филологических наук РАН, опубликовал статью «Перевернутая история» против лженаучных (по его мнению) изысканий в истории и прежде всего – против весьма популярной «новой хронологии» академика Анатолия Фоменко.
В начале несколько слов о том, что сделал академик Фоменко. В 1981 г. этот выдающийся математик предъявил широкой общественности работу под названием «Новые экспериментально-статистические методики датирования древних событий и приложения к глобальной хронологии древнего и средневекового мира».
Идея «новой хронологии» вкратце такова: поскольку древние хроники дошли до нас в многократно переписанном и искаженном виде, их надо рассматривать, как слухи, и анализировать соответствующим образом. Для начала следует выделить похожие сюжеты и последовательности сюжетов и попытаться их сгруппировать. При этом следует принимать во внимание только такие связи событий и интервалов времени, которые могли наблюдаться одним поколением летописцев. Например: некий правитель пришел к власти, правил столько-то лет, имел троих детей, провел две войны, подавил один мятеж, а затем был смещен следующим правителем путем дворцового переворота.
Если в летописях описаны несколько похожих сюжетов в похожей последовательности, то будем считать, что это одна последовательность, которая описана разными авторами и произвольно отнесена к разным эпохам и регионам. Исходя из этого, сдвигаем хронику с более ранними датами и вперед во времени таким образом, чтобы ее последовательность событий совпала с последовательностью в хронике с более поздними датами.
В ходе такой обработки, Фоменко пришел к выводу: общепринятая всеобщая история это четыре одинаковых хроники, три из которых сдвинуты относительно первого в прошлое примерно на 330, 1050 и 1800 лет. Вся информативная часть содержится в «базовой» хронике X – XVII века, а история Древнего Востока, Эллино-Романского мира и раннего средневековья – это просто дубли, отнесенные в прошлое из-за небрежности и невежества средневековых летописцев.
Теперь примечательная цитата из статьи Петрова:
«Переворачивание или полное разрушение исторических представлений, являющихся частью социальной и культурной памяти, в каждом случае предполагают рождение мифа. В истории человечества мифы часто связаны с установкой на манипулирование сознанием и, соответственно, поступками людей при помощи специальных стереотипов идеологического мышления. Мифологизированное сознание одномерно, оно не знает полутонов. Мифы не дают возможности для их опровержения, поэтому упрощенное мифологическое мышление стремится не только к абсолютной "правде", но и не допускает иных толкований. В любом обществе мифология такого типа связана с антигуманными проявлениями. Кроме того, мифы и мифология выполняют функцию социально-психологической компенсации, которая в эпохи социальных кризисов начинает действовать на уровне коллективной интуиции, смягчая удары современных обществу катаклизмов и ломку привычного социопсихологического уклада. Особым аспектом современной мифологии является сознательная, целенаправленная деятельность государственной и других статусных элит - миф давно зарекомендовал себя как действенный инструмент мифологизации общественного сознания "сверху". Как правило, объектами атаки псевдонаучных мифотворцев становятся наиболее мифологизированные исторические события и представления. Возникает своего рода производное мифотворчество, даже тогда, когда новый миф полностью отвергает предшествующий».
Аплодисменты господину Петрову! Исключительно честный и объективный приговор исторической «науке», Умри – лучше не скажешь!
Правда, произнеся этот приговор, Петров не отказывается от позиции, согласно которой между «научным» и «лженаучным» историческим мифотворчеством имеется принципиальная разница. Согласно Петрову «Важной особенностью лженаучного мифотворчества является то, что, разрушая прежнюю мифологическую оболочку, новый миф отрицает и тот объект, который скрывался за этой оболочкой».
Переводя на обывательский язык, получаем: ложью является и «научная» и «лженаучная» история, но первая выстраивает свою ложь вокруг реальных событий, а вторая – отрицает реальность вообще, и городит свою ложь вокруг чистого вымысла.
Тут надо разобраться, что представляют собой объекты исторической науки. Начиная с XVII века это в основном независимые хроники и четко датированные документы, сохранившиеся в оригинале. Их сопоставление дает возможность восстановить исторические события почти с юридической достоверностью. Умолчания и подтасовки здесь тоже встречаются, но не с большей частотой, чем в юридических документах современной эпохи (наши предки совсем не обязаны быть честнее нас).
По мере того, как мы углубляемся в средневековье, а затем в античные времена, число сохранившихся оригиналов все более падает. В раннем средневековье европейцы уже практически разучились читать и писать, а арабы еще не освоили эти мудреные занятия. Книги, написанные до того, с легкостью пускались на растопку или сжигались по религиозно-идеологическим мотивам. Интервал V – VIII век представляет собой черную дыру в истории, безвременье, в котором исчезло не только настоящее, но и прошлое. Сохранились только списки легенд, в которых реальный вождь гуннов Аттила (Этцель) соседствует с мифическим Зигфридом и побежденным им драконом, а другой дракон (морской) выступает в роли непосредственного предка франкских королей Меровингов.
От античных текстов остались в основном копии с копий, выполненные уже в позднем средневековье или в эпоху Возрождения. Цена античных списков в этот период была огромна, фальсификация стала доходным делом, и предприимчивые итальянские коммерсанты упоенно плодили труды реальных и вымышленных античных авторов.
В Восточной Европе этим же бизнесом занимались византийские монахи, из-под пера которых выходили фантазии, выдаваемые за подлинную древнейшую историю.
Пример: «Повесть временных лет» - грубейшая фальсификация хронологии Руси, начиная с «библейских времен». Официальные историки считают, что она написана в XII веке, но условная датировка двух сохранившихся списков – конец XIV - начало XV в.
В начале «повести» - гибрид глав 10 –11 библейской книги «Бытие» и скифского мифа о трех сыновьях Таргитая (замененных на сынов Ноя - Сима, Хама и Иафета). Эти трое разделили землю, бросив жребий, и дали начало 72 народам. Описывается строительство и разрушение Вавилонского столпа, с указанием: «находятся остатки его между Ассирией и Вавилоном, и имеют в высоту и в ширину 5433 локтя». После этого следует рассказ об основании Киева, об экзотических обычаях славян, индусов и амазонок, и о хождении в славянские земли (включая Киевскую и Новгородскую) апостола Андрея (мифического персонажа I века), где он странным образом знакомится с обычаями русских народов V – VII века. Затем идет «достоверная хроника» Руси, начинающаяся так:
«В год 6360, индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем и числа положим. От Адама и до потопа 2242 года, а от потопа до Авраама 1000 и 82 года, а от Авраама до исхода Моисея 430 лет, а от исхода Моисея до Давида 600 и 1 год, а от Давида и от начала царствования Соломона до пленения Иерусалима 448 лет, а от пленения до Александра 318 лет, а от Александра до рождества Христова 333 года, а от Христова рождества до Константина 318 лет, от Константина же до Михаила сего 542 года».
Внимание! Приведенную в этом (и только в этом) «достоверном источнике» систему датировок официальная история считает истинной хронологией древней Руси. Правда, даты «от сотворения мира» преобразованы в даты «от рождества Христова». Делается это путем вычитания числа 5508 – столько лет по мнению официальной (!) современной (!!) истории прошло между этими двумя мифическими событиями.
«Повесть временных лет» - типичный образчик «достоверного исторического документа». По своему генезису она аналогична «Книге захватов Ирландии» и «Истории франков». На таких продуктах фантазии средневековых монахов построена историческая «наука».
Не случайно вся официальная древняя история начинается вблизи 3226 года – даты мифического библейского потопа. О какой научности вообще может идти речь?
Петров по этому поводу пишет: «Совсем не трудно огульно признать все документы по истории древности фальсифицированными. Но пристрастие авторов лженаучных химер к седой древности вызвано еще и тем обстоятельством, что именно там - истоки становления государственности и этногенеза различных народов. Не удивительно, что фальсификаторы пытаются "переиграть" историю уже там - в далеком прошлом».
Задумаемся над этим пассажем.
1) Оказывается, документальные основания средневековой и античной истории настолько ненадежны, что их легко можно считать сплошным пластом фальсификата с отдельными вкраплениями реальности – и это признают даже официальные историки.
2) Манипуляции с прошлым в целях привязать историю народов к некой идеологической или религиозной доктрине, характерны не только для сегодняшних фальсификаторов, но и для хронистов, работавших в эпоху позднего средневековья и Возрождения.
Средневековые описания древней истории – это историческое фэнтези библейского толка.
Если бы современные исторические концепции опирались только на подобные «хроники», то в них было бы не больше научности и историчности, чем в «Конане – Варваре» Говарда или «Властелине Колец» Толкиена. С рациональной точки зрения нет никакой особой разницы между выдумками XV века и выдумками XX. Разве что в XX в. стиль стал лучше.
К счастью, у историков есть не только хроники, но и материальные артефакты, безусловно относящиеся к глубокой древности. Археология – это часть древней истории, которую можно потрогать руками. Псевдоисторические байки о сыновьях библейского Иафета, основавших Киев, или о Вавилонской башне – это одно. Культурные слои на местах древних поселений – это совсем другое. Мегатонны черепков, руин и бытового мусора, хозяйственного и военного инвентаря, украшений и костей, погребенных определенным образом – это бесспорная объективная историческая реальность.
Как справедливо отмечает Петров: «история необратима. Она уже состоялась, и ее не изменить. Все, что вокруг нее - это лишь наши попытки более или менее честно, более или менее удачно ее анализировать и интерпретировать. Прошедшая жизнь оставляет нам факты. Справедливость научной реконструкции проверяется ее соответствием всем достоверным историческим фактам».
Если бы официально-научная реконструкция древней истории подтверждалась объективно имеющимися данными археологии, можно было бы признать официальную версию приблизительно истинной. Вкрапления библейских мифов, встроенные в хроники, можно было бы считать лишь мелкими досадными недоразумениями в правильно отраженной картине истории. В этом случае Петров был бы прав, называя ревизоров истории (таких, как академик Фоменко) – дилетантами, жуликами и лжеучеными.
Проблема, однако, в том, что объективные данные археологии опровергают официальную реконструкцию древней истории. Та древняя история, которая уже столетие кочует из учебника в учебник, не имеет ничего общего с известной науке объективной реальностью.
Официально считается, что древнейшая цивилизация возникла в дельте Нила (Египте) и Месопотамии в конце 4-го тыс. до н.э., к концу 3-го тыс. распространилась на Малую Азию. Во 2-м. тыс. до н.э появились цивилизации Индостана и Китая. В 1-м. тыс. до н.э. цивилизовалось Северное Средиземноморье (Греция и Рим). Цивилизации в Западной и Центральной Европе, Средней Азии, Центральной Африке, Америке и Океании до нашей эры не было. Объекты археологии датировались исходя из этой априорной шкалы. Одинаково примитивный сельскохозяйственный инвентарь, найденный в Египте или Междуречье датировался 3-м тыс. до н.э., в Греции – 1-м тыс до н.э., а в Западной Европе, Центральной Африке или Америке– 1-м тыс. н.э.. Таким образом, на догматическую хронологию накладывались как бы подтверждающие ее объективные данные археологии.
Первый сильнейший удар по официальной хронологии древности нанес великий советский ученый, биолог Николай Вавилов. В 20-е годы он занимался, казалось бы, далекой от истории проблемой – географическими центрами происхождения культурных растений. Благодаря исследованиям Вавилова, было выделено 7 или 8 первичных центров, где в результате многовековой селекции были выведены сельскохозяйственные культуры:
1. Средиземноморский (спаржа, маслины, капуста, лук, клевер, мак, свекла, морковь)
2. Переднеазитский (инжир, миндаль, виноград, гранат, люцерна, рожь, дыня, роза)
3. Среднеазиатский (абрикос, горох, груша, чечевица, лен, чеснок, мягкая пшеница)
4. Индо-Малайский (цитрусовые, огурец, манго, черный перец, кокос, банан, баклажан)
5. Китайский (просо, редька, вишня, яблоко, гречиха, слива, соя, хурма)
6. Центральноамериканский (тыква, фасоль, какао, махорка, кукуруза, батат, хлопчатник)
7. Южноамериканский (табак, ананас, томат, картофель)
8. Центральноафриканский - абиссинский (банан, кофе, сорго, твердая пшеница)
Позже биологи сочли вероятным существование еще 4 независимых первичных центра:
9. Индостанский
10. Европейско-Сибирский
11. Северо-Американский
12. Австралийский
Каждый из первичных центров соответствует одной из древнейших цивилизаций, которые возникли примерно в интервале 10 – 7 тыс. до н.э., в период т.н. «неолитической революции» (при переходе от присваивающего хозяйства - охоты и собирательства, к производящему хозяйству – скотоводству и земледелию).
Регулярное земледелие требует коллективных форм организации труда, ремесел, транспорта, торговли, товарного учета и институтов защиты собственности. Там, где появляется несколько сельскохозяйственных общин, почти мгновенно (по историческим меркам) возникает и город. Через 20 лет после открытия Вавилова, оказалось, что в 10 – 7 тыс. до н.э. города действительно существовали. Открытие Иерихона и Гобекли-Тепе 10 тыс до н.э., Хаджилара 8 тыс. до н.э. и Чатал-Хююка 7 тыс. до н.э.. поставили жирный крест на концепциях «традиционной официальной истории» древности.
Чатал-Хююк с его 6-тысячным населением, 40 храмами, изделиями из керамики и меди, фресками и пиктографической письменностью, в эту историю никаким боком не пролезал.
К началу XX века сложилась парадоксальная ситуация:
История астрономии, история химии, история математики, история культуры и искусства, история торговли и даже история бухгалтерии оперируют исследованиями материальных артефактов и объективными инструментальными датировками начиная с 10 тыс. до н.э..
Даже школьники знают: города на Британских островах и на Атлантическом побережье Франции появились в 4 - 5 тыс. до н.э., мегалитические памятники этой эпохи включены в атласы для туристов, по ним водят экскурсии. На противоположной стороне земного шара историки архитектуры изучают в Андах древние города 4-го тыс. до н.э.
Британской Стоунхендж и перуанский Мачу Пикчу - в списоке 7 новых чудес света.
, можно увидеть в любом баре любого города мира
Сегодня всему миру известна центрально-американская культура ольмеков, появление которой относится к началу 2 тыс. до н.э. Но, к сожалению, мир узнал о ней не из учебников истории, а из винных карт баров и ресторанов. Огромные ольмекские каменные головы, по выразительности не уступающие классическим скульптурам Эллады, изображены на бутылках текилы «olmeca» - очень кстати, неплохой на вкус.
Конечно, приобщение производителей и потребителей алкоголя к древнейшей культуре – это замечательно. Но нельзя признать нормальной ситуацию, когда этикетки на бутылках отражают древнюю историю точнее, чем учебники.
Историческая наука, таким образом, разбилась на отдельные направления, в каждом из которых прошлое выглядит совершенно иначе, чем в общепринятой всеобщей истории. Но, в силу нежелания устраивать скандал, никто из историков не заявляет о давно и явно назревшей необходимости привести всеобщую историю в соответствие с фактами.
Вот, мы выяснили две вещи:
1. Общеупотребительные учебники древней истории – это нагромождение нелепостей.
2. История раннего средневековья, как наука, не существует - за неимением источников.
А как на счет промежуточного периода - античной классики V в. до н.э. – III в. н.э.?
Здесь, пожалуй, мы имеем некоторый островок сравнительной стабильности.
Дело в том, что античные письменные источники плотно увязаны с материальными артефактами, на которых сохранились надписи и жанровая графика. Даже мифы Эллады – и то имеются в двух перекрестно подтверждающих друг друга версиях: списках текстов и изображениях на черепках и фресках. Кроме того, существует корпус научных, юридических, исторических и философских трудов античной эпохи, который не мог быть фальсифицирован в позднем средневековье, поскольку переписчики просто не владели знаниями и методологией в том объеме, в котором ими владели античные мыслители.
Несколько сложнее обстоит дело с античной художественной литературой. Можно предположить, что античные произведения сильно искажены при копировании – т.к. в ряде литературных образцов мы можем увидеть пропаганду тех этических принципов, которые совершенно чужды античности, но зато близки к позднему средневековью.
Переходим теперь к периоду от позднего средневековья до новой истории. На сколько здесь благополучны дела исторической науки? У Петрова читаем:
«Всем известно, что на льду Чудского озера Александр Невский разбил немецких рыцарей, но подробностей никто не помнит. Все знают, что была тяжелейшая Великая Отечественная война, что Германия являлась агрессором и Советский Союз лишь через полтора года смог переломить ход военных действий, а затем одержать победу. Однако нюансы - удел специалистов. И вдруг на обывателя, как обухом по голове, сваливается "открытие" - битвы на Чудском озере не было вовсе, или - "неудачи советских войск в 1941-1942 гг. связаны с тем, что СССР готовился к нападению на Европу и не ожидал превентивного удара". Все эти "открытия" приправлены ссылками, цитатами из авторитетных источников и т.д. Как быть обывателю?»
Здесь я беру слово, как «обыватель», к которому относится вопрос Петрова «как быть?»
Поскольку я – довольно опытный обыватель, то знаю, что ссылки на «всем известно» обычно покрывают ложь, а за словами «нюансы - удел специалистов» скрывается желание специалистов скрыть кухню, на которой эта ложь готовится для скармливания обывателю (мне). Вспомним недавнее прошлое, когда все знали «Краткий курс истории ВКП(б)».
Теперь перехожу к конкретным событиям, на которые ссылается Петров.
Битву на Чудском озере (Ледовое побоище), якобы произошедшую 5 апреля 1242 года, я, как обыватель знаю по историческому фильму Эйзенштейна «Александр Невский». Судя по впечатляющему количеству немецких рыцарей, тонущих под тяжестью собственных доспехов, я (как обыватель) делаю вывод, что на дне Чудского озера, недалеко от берега, должен находиться изрядный склад ржавого металлолома. С другой стороны, я в курсе, что этого лома на дне не обнаружили – хотя искали с помощью современных детекторов. Рассуждаю по обывательски: спереть этот металлолом было некому, значит, не было там металлолома. А кто сказал, что был? «Житие святого князя Александра Невского» (c) Православная Церковь. Понятно. Вот вам и исторический факт из разряда «все знают».
Вторую Мировую Войну я, как обыватель, знаю из многих исторических документов (исторических, а не «житий святых», это вам не XIII век, а эра победившей бюрократии). Среди документов есть пакт Молотова - Риббентропа от 23 августа 1939 года, согласно которому СССР и Германия выступали, как два агрессора. После начала войны 1 сентября 1939, СССР оккупировал часть Польши и Румынии, Литву, Латвию, Эстонию и часть Финляндии (по протоколу СССР получал всю эту страну, но из-за военных ошибок не смог завершить оккупацию). Делить больше было нечего. Логика подсказывала, что партнеры вскоре вцепятся друг другу в глотки - вопрос был в том, кто начнет первым. Начала Германия. Тем не менее, ко 2 августа 1945 года СССР во многом реализовал план захвата Восточной Европы. По итогам войны, закрепленным Потсдамской конференцией, ему отошли Польша, Болгария, Чехия, Словакия, Венгрия и треть Германии. Западная Европа отошла новым союзникам СССР - Англии, Франции и США. Модель поведения государств-участников этих событий полностью укладывалось в политические стандарты, заложенные еще семилетней войной и другими коалиционными войнами XVIII века.
Вот что теперь знают все, а то, что пишет Петров – это советский пропагандистский миф.
Есть и аналогичный американский пропагандистский миф – в нем II мировая война представлена, прежде всего, как противостояние США и Японии на Тихом океане, а интенсивные военные действия в Европе начинаются с высадки союзников в Нормандии.
Вернемся теперь к «новой хронологии» Фоменко (называемой также «фоменкологией»).
Как утверждает Петров: «По части соответствия действительности концепция А.Т. Фоменко - химера. Она абсолютный антипод рационального знания».
Здесь с Петровым можно согласится – но с одной поправкой: официальная история – тоже химера и антипод рационального знания.
История по Фоменко не могла иметь места, достаточно поставить мысленный эксперимент, чтобы доказать это.
Так, согласно Фоменко, прототипом Троянской войны является взятие крестоносцами Константинополя в 1204 г. (4-й крестовый поход).
На первый взгляд похоже – и по сюжету, и по местонахождению. Но скажите, какую религию должен был исповедовать Гомер XIII века, воспевающий подвиги крестоносцев? Очевидно, католическое христианство.
Теперь читаем сцену из Илиады: Ахилл обращается к своей матери, Фетиде:
«Матерь! когда ты сильна, заступися за храброго сына!
Ныне ж взойди на Олимп и моли всемогущего Зевса,
Ежели сердцу его угождала ты словом иль делом.
Часто я в доме родителя, в дни еще юности, слышал,
Часто хвалилася ты, что от Зевса, сгустителя облак,
Ты из бессмертных одна отвратила презренные козни,
В день, как отца оковать олимпийские боги дерзнули,
Гера и царь Посейдон и с ними Афина Паллада.
Ты, о богиня, представ, уничтожила ковы на Зевса;
Ты на Олимп многохолмный призвала сторукого в помощь,
Коему имя в богах Бриарей, Эгеон - в человеках:
Страшный титан, и отца своего превышающий силой,
Он близ Кронида воссел, и огромный, и славою гордый.
Боги его ужаснулись и все отступили от Зевса».
(Гомер. Илиада. 394 - 406)
Вопрос: мог бы средневековый католик написать что-либо подобное о богах? Очевидно, он бы и подумать такого не мог, не то, что написать!
Но если поставить мысленный эксперимент с официальной всеобщей историей, то окажется, что и она имеет мало отношения к реальности.
Возьмем, к примеру, открытие Америки. До сих пор официальная версия выглядит так:
1) Первые люди пришли в Америку около 15 тыс. лет назад из Азии через Берингов мост (который в тот период некоторое время существовал на месте Берингова пролива).
2) В следующий раз люди приплыли в Америку из Европы в конце XV века (путешествия испанцев во главе с Колумбом 1492, 1493, 1498 г.г.). В начале он открывал острова в Карибском море, и только в 1500 г. высадился на побережье Южной Америки. При этом он искал обходной путь в Индию, и полагал, что находится в районе Малайзии.
3) Практически одновременно с Колумбом в Северную и Южную Америку поплыли соответственно англичане (под командованием Кэбота, 1497) и португальцы (под командованием Кобрала, 1500). Все они успешно открыли Америку (Вест-Индию).
На самом деле, разумеется, ни Колумб, ни Кобрал, ни Кэбот путь в Индию через Атлантику не искали. Гонка шла за первенство на континенте, который был открыт 5 веками раньше (около 1000 года) викингом Лейвом Эриксоном и назван «Винланд». Само путешествие и приключения викингов в Америке подробно были описаны в исландских сагах. У европейцев были и карты нового континента. Так на карте Пири Рейса, 1513 г. обе Америки нарисована немногим хуже, чем в современном атласе. Происхождение этих карт связывают с периодом античного мореплавания (Пири Рейс указал в примечании, что карта – копия с античного источника), но это уже другая и долгая история.
Так кто же и когда открыл морской путь из Старого Света в Америку? Может быть, это были уже упомянутые ольмеки – народ с негроидными чертами, который явно мог добраться до южной Америки только через океан (по крайней мере, никаких следов их миграции через Азию и Северную Америку не осталось). А может быть – древние египтяне, критяне или финикийцы (возможность переплыть Атлантику на судах той эпохи доказал в свое время Тур Хейердал). А, вероятнее всего, Америку никогда и не закрывали – она была всегда доступна для контактов с Юго-Восточной Азией через Тихий океан. Откуда бы иначе в Азии в глубокой «доисторической» древности появились культурные растения, произошедшие в Америке? Сами приплыли? Волнами прибило? Сомнительно...
Но вернемся к фоменкологии. Согласно Петрову, «Фоменковская химера, появившись как манифест свободной личности в тоталитарном государстве с ангажированной наукой историей, теперь, когда тоталитаризм и массовая ангажированность ушли в небытие, стали блестящим коммерческим предприятием, процветающим на почве общественного равнодушия к истине, здравому смыслу и рациональному знанию».
Доля истины в этом утверждении, видимо, есть, но суть, как обычно, зарыта в деталях. Вероятно, дело не в «проклятом тоталитаризме», а в гораздо более обыденном снобизме и болезненном самомнении академических историков. Можно предположить, что в начале 80-х идея «четырехкратно свернутой» хронологии была выдвинута Анатолием Фоменко в порядке своеобразной научной шутки (наподобие известных «гонок сферических коней в вакууме» или «эволюции древесных бегемотиков»). Неадекватная и откровенно-грубая реакция маститых историков на «новую хронологию» привела к «симметричному ответу». Новая хронология из шутки математика превратилась в инструмент войны амбиций на территории исторической науки. Убедившись в неспособности историков качественно опровергнуть «новую хронологию», Фоменко начал развивать наступление: изобретать и выпускать в свет уже совершенно невероятных исторических монстров. Самым удачным оказалась «Орда - Русь» - вымышленная итало-германо-русско-монгольская империя, якобы простиравшаяся в средние века от Тихого океана до Атлантического. По мотивам этого изобретения фантаст Рыбаков (Хольм ван Зайчик) написал серию альтернативно-исторических романов об «Ордуси» - гибриде Российской Империи и Золотой Орды...
Шоу, тем временем, продолжается. Фоменко действует по безотказной стратегии: давайте я буду сочинять занимательные исторические байки, а вы (историки) будете объяснять, почему этого нельзя делать. И посмотрим, кто соберет более внушительную аудиторию и кому быстрее поверит народ – вам или мне.
Учитывая, что официальная публичная историческая наука в СССР и России всегда с готовностью обслуживала идеологические запросы властей, доверие к ней у населения, мягко говоря, невелико. В результате Фоменко начинает и выигрывает.
А вообще, у этого «исторического ЧП» есть позитивная сторона: академик Фоменко доказал, что пока «общепринятая» история не приведена к научным стандартам, с ней может успешно конкурировать любая произвольно сконструированная фантастика.
Возможно, столпы отечественной исторической науки осознают этот урок, перестанут пичкать народ заказными идеологическими мифами и выпустят, наконец, нормальный, объективный, научно-обоснованный общедоступный курс истории.
-----------------------
В статье использованы следующие материалы:
Статья ученого секретаря отделения историко-филологических наук РАН Андрея Петрова
http://humanism.al.ru/ru/articles.phtml?num=000391
Графика академика РАН Анатолия Фоменко с личного сайта
http://anatoly-fomenko.com
А также справочные материалы из открытых источников по истории, туризму, культуре и рынку алкогольной продукции
Естественная история семьи, религии и проституции
Шлюха готова с любым спознаться за сходные деньги,
Тело неволит она ради злосчастных богатств.
Все ж ненавистна и ей хозяина жадного воля -
Что вы творите добром, по принужденью творит.
Лучше в пример для себя неразумных возьмите животных.
Стыдно, что нравы у них выше, чем нравы людей.
(Публий Овидий Назон, I в. до н.э.)
1. Предки человека и сексуальное регулирование.
Судя по данным археологии, предки человека жили небольшими стаями, порядка 30 особей - как шимпанзе или как еще более близкие к человеку бонобо разделенными на несколько групповых семей. О «групповых» семьях бонобо мы знаем о следующее:
1) Самцы проводят всю жизнь в группе, где родились. Между самцами возникает развитая система хозяйственной кооперации и разделения труда.
2) Самки, повзрослев, обычно переходят в другие группы. Взрослые самки способны формировать вокруг себя стабильные группы на основе кровного родства и дружеских межличностных связей.
3) Кооперация самок не так развита (и выражается в простой взаимопомощи), но поведение самок стимулирует сложную кооперацию самцов, что способствует эффективности добывания пищи и защиты группы.
4) Сексуальные контакты и игровые сексуальные элементы (в т.ч. и между особями одного пола) эффективно снижают уровень межличностной напряженности.
5) Периодический переход самок в соседнее «племя» может обеспечивать «мирное сосуществование» соседей.
Последние три пункта существенны для моделирования социальных отношений австралопитеков и ранних хомо, т.к. с появлением эффективных орудий, конфликты внутри группы становились опасными для жизни членов группы, а сложная кооперация оказывается необходима для творческого и материального прогресса.
Пуританские авторы, пишущие о психологии сексуальности, полностью игнорируют социально-регулятивную функцию секса, считая секс только средством репродукции. Они делают так, поскольку их моральная догма для них важнее реального положения дел. В реальности, как мы видим, у высших обезьян (а тем более - у людей) сексуальность – это не только средство размножения, но и важнейший самостоятельный организационный механизм, который лежит в основе устойчивого сотрудничества особей.
Переходя к этнографии современных архаичных человеческих общин, находящихся на уровне палеолита, можно заметить, что они матрилокальны (т.е. родовая община формируется вокруг старшей женщины).
Не менее важно наличие воспитательных и обучающих функций «групповой» семьи.
Исследования показывают, что шимпанзе используют сложные орудия для колки орехов и передают навыки их применения как традицию. Самки специально раскалывают орехи в присутствии потомства и стимулируют детенышей к освоению навыков колки.
Вероятно, афарские австралопитеки, жившие около 4 миллионов лет назад, уже обучали детенышей хозяйственным навыкам более эффективно. Хомо Хабилис (люди умелые), сменившие афарских австралопитеков 2,5 миллиона лет назад видимо владели речью и реализовывали в своих стайных семьях функцию воспитания с обучением хозяйственным навыкам через словесную передачу традиции. С этого, наверное, и можно начинать историю собственно человеческой семьи.
Перед тем, как продолжать повествование, процитирую социологическое определение семьи. Семья – это малая (по сравнению с этносом) социальная группа, основанная на:
1) сексуальных и репродуктивных отношениях
2) кровном или ритуальном родстве
3) опеке и воспитании малолетних старшими
4) общности быта и домашнего хозяйства
5) не кодифицированными отношениями взаимопомощи и взаимной ответственности.
2. Модели семьи и сексуальный выбор.
Модели сексуального выбора у приматов (в т.ч. у людей) различны для самок и самцов. К тому же модели меняются с возрастом.
Молодые самцы ориентированы на сексуальные контакты со многими партнершами, иногда с образованием кратковременных пар. Взрослые самцы склонны к более стабильным отношениям с одной или двумя, реже – тремя партнершами. В отличие от молодых, более взрослые самцы охотно участвуют в воспитании потомства (благодаря чему происходит передача приобретенного опыта и навыков).
Стратегия самок сложнее, поскольку на их выбор влияет не только индивидуальная привлекательность и «харизма» потенциального партнера, но и его социально-психологическая характеристика. Самку интересует как «носитель хороших генов» или «задатков лидерства», так и «хороший хозяйственник для создания крепкой семьи». У молодых самок преобладает первый критерий, у более взрослых – оба критерия сбалансированы. Поскольку оба критерия редко совмещаются в одном самце, самки обычно делят свое внимание между несколькими (обычно двумя - тремя) партнерами.
Если рассматривать эту модель применительно к семье в ее «гуманитарном» понимании, получится следующее:
В юном возрасте людям свойственен промискуитет, т.к. биологическая программа требует контактов с наиболее привлекательным сексуальным партнером с целью получения наиболее здорового потомства (в наше время такие контакты относительно редко приводит к появлению потомства, но это лишь следствие распространения контрацепции).
Интересно, что в юношеский период очень высок интерес к «экзотическим партнерам», к «чужакам», партнерам из другого региона или социального слоя. Это также биологически обусловлено – разнообразие генов способствует выживанию популяции.
Социальный результат: т.к. стабильные семейные группы в этот период не образуются.
первый ребенок в архаических обществах оказывается на воспитании у старшего поколения в семье, к которой принадлежит молодая женщина. Тацит пишет о древних германцах: «Племянники были гораздо ближе к дяде по матери, нежели к собственному отцу. Считалось, что это более близкое и более священное родство». Биологический отец, как правило, был неизвестен (феномен «детей фестиваля» существует и сейчас).
В более зрелом возрасте (у женщин - несколько раньше, у мужчин – несколько позже) возникают экономические предпосылки для образования устойчивых семейных групп. Второго ребенка женщина рожает обычно от того мужчины, с которым живет в семье.
Образование семейной группы совершенно не означает, однако, что сексуальные контакты в дальнейшем происходят лишь внутри этой группы. Являясь удачной формой для быта и экономики, в частности – для выращивания и воспитания потомства, семья при этом не вполне отвечает другим требованиям биологического характера (в частности – требованию поиска наилучших сочетаний генов). В результате даже в современных европейских парных семьях от 25 до 45 процентов детей рождается от «посторонних мужчин». (статистика Эрика Рэймонда).
Интересно, что современная идея «открытого брака» (когда и женщина, и мужчина могут вступать в сексуальные контакты с посторонними партнерами) принадлежит женщинам – т.е. тому полу, которому более свойственно проявлять заботу о здоровье потомства.
Во многих архаичных сообществах тот же «открытый брак» реализуется посредством того, что иногда ошибочно называется «гостевой проституцией». Если желанный гость останавливается в каком-либо доме, жена или дочь главы семьи проводит с ним ночь.
Если от этой связи рождается ребенок, его отцом автоматически считается глава семьи.
Другой архаичной формой открытого брака были оргиастические праздники, посвященные божествам любви и плодородия. Мужчины и женщины сходились там без предварительного знакомства, по принципу «любви с первого взгляда». Эта традиция отчасти сохраняется в фестивалях европейского средиземноморья и Латинской Америки.
Сочетание репродуктивных и социально-экономических функций семьи в аспекте естественного отбора по оптимальным моделям поведения, приводит, как видим, к довольно интересным результатам.
Вопреки расхожему мнению, человеку не свойственны ни строгая моногамия (как утверждает «пуританская мораль») ни чисто гедонистический промискуитет (как полагает «мораль сексуальной революции»). Сексуальное поведение людей определяется, как будет видно из дальнейшего, биосоциальными закономерностями, которые слабо связаны с какими-либо мифами о морали.
3. Архаичная семья, экономика и секс
Структура и состав архаичных семейных групп могли быть различными в зависимости от условий ведения хозяйства в данном регионе и данном социуме. Тем не менее, некоторые черты были типичны, видимо, для всех таких обществ. Во внутрисемейных делах главную роль играла старшая из трудоспособных и опытных женщин (обычно - жена отца семейства или старшего из братьев), а ответственность за внешние хозяйственные связи лежала на старшем или наиболее авторитетном из мужчин. Такое разделение обязанностей возникло вероятно еще в верхнем палеолите, когда мужчины проводили большую часть времени на охоте, а женщины обеспечивали функционирование стойбища.
При этом возникали групповые семьи из нескольких женщин и мужчин с их детьми.
При таком групповом браке наблюдалось разделение биологического и социального материнства. Дети, родившиеся от разных женщин в группе, вскармливались и воспитывались всеми женщинами совместно. Социальное родство по материнской линии не было жестко связано с биологическим родством, а по отцовской линии связь вообще отсутствовала. Понятие «отец» совпадало с понятием «муж матери», тот из мужчин группы, который в наибольшей мере поддерживает мать экономически. Биологическое отцовство (породительство), не имело общественного значения.
В неолитическом обществе образование новой семьи происходило, вероятно, так: мужчина оставался в семье женщины, признавая ее первого ребенка своим. Во многих архаичных племенах девственность женщины, достигшей репродуктивного возраста, считается признаком порочности, а рождение здорового ребенка до брака – нормой.
Между прочим, Геродот пишет о ливийском племени озов: «Когда у женщины рождается крепкий, здоровый ребенок, мужчины на третий месяц приходят посмотреть на него, и тот, на кого он больше всего походит, признает его своим».
В архаичных обществах распространена модель, при которой муж сначала живет в семье своей жены, на правах младшего мужчины, и лишь через несколько лет новая семья отделяется вместе с самостоятельным хозяйством. На ту же форму брака указывают библейские легенды о сотворении первых людей «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей» (книга Бытие). В юго-восточной Франции известен древний обычай, согласно которому наследником является не сын, а зять, который считается «младшим коммерческим партнером» при родителях своей жены. Такой же обычай был распространен в Индии, и там до сих пор встречался особый вид брака, называвшийся среди этнографов «служебным» (муж служит в семье жены за долю в хозяйстве, которая перейдет впоследствии к новой молодой семье).
Говоря о браке, надо упомянуть и разводы. В архаичном обществе человек вне семьи – это нонсенс, поэтому современная модель развода была там немыслима. Как мужчина, так и женщина в архаичной семье имели возможность развода, но это означало не одиночество, а возврат в свои исходные семьи. Порядок раздела хозяйства видимо решался главами исходных семей. Развод не одобрялся, но не из каких-то моральных соображений, а из прагматических: разрушалась бизнес-единица уклада общины, а это означало убытки. Скорее всего, разводы были крайней редкостью – поскольку собственно отдельная семья формировалась уже после длительной совместной жизни, при наличии нескольких детей и собственного хозяйства. Как уже понятно из сказанного, архаичная семья создавалась по экономическим соображениям и была в современном смысле чем-то вроде корпорации.
4. Рабовладение и знакомство с проституцией.
Процесс образования семей изменялся по мере развития отношений товарного обмена, найма и частной собственности. Временное трудовое участие мужа в хозяйстве родителей жены стало восприниматься, как эквивалент платежа за жену, что привело к выкупным бракам, в которых женщина играла роль товара. Поскольку работорговля была уже в порядке вещей, то этот способ брака стал совершаться аналогичным образом.
Надо сказать, что в бронзовом веке рабовладение не было настолько оскорбительной формой отношения к человеку, как в новое время. Раб отличался от младшего члена семьи только тем, что не мог рассчитывать на выделение или наследование доли в хозяйстве. Тот факт, что он куплен, как вещь, или захвачен в качестве военной добычи, не играл особой роли. Старшие при нужде продавали или «сдать в аренду» любого младшего родича. С другой стороны, раба могли ритуально «принять в род», и он уравнивался в правах с родичем (такая практика встречалась на протяжении почти всей античности).
В общем, купленный работник или купленная жена не считались скотом до тех пор, пока не возникли латифундии - крупные античные землевладения, для обслуживания которых рабы приобретались оптом (столько-то голов), а не индивидуально. К этому периоду относится и формирование института проституции – т.е. использование в качестве товара не саму женщину, а ее способность удовлетворять сексуальную потребность мужчин.
Проституция, как форма индивидуального заработка, возникла с началом масштабных организованных войн, т.е. где-то в 4-м тысячелетии до н.э. Армия того времени – это масса молодых мужчин, лишенных естественного женского общества и обладающих некоторым количеством денег. Молодые женщины, лишившиеся в ходе военных действий обычных источников существования, экономически использовали готовность солдат менять деньги на быстрый доступ к женскому телу.
Но это – индивидуальное занятие, а организованная коммерческая проституция считается изобретением Солона (выдающегося политиков Эллады, VI в. до н.э.). Он приобрел некоторое количество рабынь и продавал их сексуальные услуги по цене 1 обол (мелкая серебряная монета, весом 0,7 грамма). Идея прижилась, и такие публичные дома для простонародья стали распространенной разновидностью бизнеса.
Только такая предельно безличная коммерческая форма сексуальных отношений, и может называться проституцией. Если мы хоть немного расширим определение, то нам придется вслед за Энгельсом отнести к разновидностям проституции выкупной брак (принятый в Центральной Азии и на Ближнем Востоке) и «классический» моногамный брак (принятый в европейских и североамериканских странах).
5. Сакральный брак (священная проституция).
Эту форму сексуальных контактов, широко распространенную в ранней античности, называют «священной проституцией» так же ошибочно, как «гостевую проституцию».
В отличие от собственно проституции, обе эти формы сексуальных контактов имеют не коммерческую, а социальную и религиозную функцию. Они (как и упомянутые уже оргиастические праздники - фестивали) являются формой кратковременного сакрального брака, воспроизводящего мифические действия божеств по сотворению вселенной.
Внешне это выглядело так: молодые женщины при храме за некоторую плату вступали в сексуальный контакт с мужчинами, пришедшими оказать почести богине любви и плодородия (Инанне, Танит, Анаит, Иштар, Астарте, Афродите, Милите или Лакшми). Иногда это были постоянные жрицы, живущие при храме, а иногда роль жриц в течении какого-то времени выполняли молодые замужние женщины или незамужние девушки.
В Вавилоне, согласно свидетельству Геродота, каждая женщина один раз проводили ночь с иноземцем в храме Милиты. По лидийскому обычаю девушки служили жрицами любви при храме до замужества. Когда они выбирали себе мужей, храм давал им приданое. В финикийских городах такой же обычай был в храме Астарты, ему следовали не только девушки, но и молодые замужние женщины. В храмах Афродиты Киприды, жили жрицы любви, также сходившиеся за плату с любым, приходящим в храм.
При этом в античные времена никто не посмел бы назвать священный храмовый секс «проституцией». Соитие рассматривалось, как религиозный ритуал, имеющий целью установление связи с божеством, проявляющим себя через любовный экстаз, эрос.
Оскорбление, нанесенное жрице любви (а косвенно – самой богине), могло, по мнению античного общества, иметь крайне серьезные последствия даже для бессмертных богов.
От любви зависело плодородие, а от плодородия – жизнь на земле.
Оставив свою службу, жрицы любви с легкостью находили себе мужей – считалось, что брак с такой жрицей особо опекается богами. Дети, рожденные этими жрицами до брака, также считались имеющими особую связь с божествами, так что многие дети жриц Афродиты Киприды занимали высокое положение в обществе.
В Римской империи эротическое почитание богини любви было запрещено при установлении Константином I обязательного культа Христа (ни империи, ни семье самого Константина, этот глупый запрет не принес ничего, кроме неприятностей).
В Индии жрицы любви (дэвадаси – служительницы богов) при храмах существовали, до середины XX века, а неофициально существуют и сейчас. Европейцы называли их «баядерами» (по-португальски просто «танцовщицами»).
В наше время аналогичные традиции сохраняются в некоторых старых нативистских и заимствуются новыми синкретическими религиями. В новых религиях эта традиция носит в какой-то степени игровой характер, а вознаграждение жрице любви обычно фигурирует в форме символического подарка.
Устойчивость традиции сакрального брака на протяжении многих тысячелетий обусловлена, как уже было сказано, биологическими закономерностями.
6. Кодифицированное разнообразие семьи и секса
Появление в античном мире юридического института рабства привело к тому, что и понятие личной свободы стало институциональным, т.е. возник слой людей, которые представляли в социальных отношениях не семью, а себя лично. Это создало предпосылки для разделения форм семьи на патриархальный брак (когда жена поступала во владения мужа), равноправный брак (когда женщина сохраняла свободу в полном объеме) и открытое сожительство без формального брака (конкубинат). По римскому закону XII таблиц жена, не желавшая брака «cum manu mariti» (под властью мужа), должна была ежегодно отлучаться из своего дома на три ночи. Тогда брак считался «sine manu mariti» и жена оставалась самостоятельным лицом.
Отдельно регулировалось сожительство с гетерами (подругами, amica), наложницами (pellex) и т.д. и отдельно – сексуальные контакты с порнами (проститутками, prostibulum).
Под проституцией понималось только выставление на продажу (prostare) всем и каждому без разбора, в увеселительном заведении или на улице. Женщина, которая сходилась за деньги не с любыми мужчинами, а лишь по своему выбору, не считалась проституткой.
После христианизации Рима, Средиземноморья и далее – всей Европы, правовая система исчезла вместе с остальными признаками цивилизации. Жизнь людей стала регламентироваться отчасти – библией (в той или иной трактовке), отчасти – волей сеньора. В области регулирования семьи и секса остатки естественных «языческих» обычаев переплетались с насаждаемыми догматическими нормами христианства (в котором секс вообще считался порочным занятием, а секс вне брака приравнивался к преступлению). Такая дезориентация общества привела к полнейшему свинству в сексуальной сфере. Ни в одном диком племени не существовало настолько повсеместных форм сексуального рабства и извращений, как в средневековой христианской Европе.
Исламизация Ближнего Востока, Центральной Азии и Северной Африки также привела к уничтожению античной правовой системы, но здесь секс был унифицирован. Ислам признает три легальных статуса женщины: рабыня отца (до замужества), рабыня мужа (после ее продажи отцом) и проститутка (женщина, которую хозяин сдает в аренду).
Как в христианских, так и в исламских странах, сексуальное подавление привело к стремительному падению интеллектуального потенциала и одновременному росту агрессивных психопатологий. Тотальная дебилизация в конце концов привела Европу к системному кризису, краху средневековой христианской морали и необходимости «языческого» Возрождения, а затем – Просвещения.
К началу восстановления в западном мире правовой системы (рубеж XVIII и XIX веков) в сексуальной сфере царила полная неразбериха. Среди аристократии практиковался радикальный промискуитет, у городского простонародья преобладала патологическая пуританская мораль, а деревня понемногу возвращалась к языческим обычаям.
Привести гражданское и государственное право к модернизированным римским образцам оказалось несравнимо проще, чем привести сексуальные отношения к приемлемому виду.
Сбросив наследственную власть аристократии и догматический диктат церкви, общество не смогло здесь сразу вернуться от христианско-феодального состояния к естественному.
Дело в том, что XIX век и почти половина XX прошли под знаком раздела и передела мира между государствами и социальными классами в ходе непрерывных войн, массовых гражданских конфликтов и революций. Когда дым более-менее рассеялся, оказалось, что цивилизованное общество вообще не склонно допускать вмешательство государства в сексуальные и гендерные отношения взрослых людей, происходящие по доброй воле.
Сохранение института регистрации моногамных браков, установление нормы алиментов при разводах и некоторое регулирование публично рекламируемых сексуальных услуг – вот и все, на что общество согласилось. Но истеблишмент стран Европы, Северной Америки и Британского Содружества не готов удовольствоваться этим.
7. Диалектика. Секс-бомба инфо-эры.
Истеблишмент удерживается на вершине социальной пирамиды за счет монополии на особую функцию – установление (establish) правил общественного поведения. Эта функция может осуществляться не только через право, но и через мораль, т.е. через признание большинством общества каких-то определенных представлений о должном.
В предшествующие эпохи это достигалось путем грубого физического насилия над инакомыслящими. Со второй половины XX века в цивилизованных странах это стало невозможным – и произошел переход от физического к информационному давлению через контроль над основными инструментами масс-медиа (в первую очередь - TV).
Казалось бы, при чем тут секс? А при том, что сексуальные представления, как было сказано в самом начале, являются основой регулирования общественных отношений. Не случайно каждая идеология содержит раздел, посвященный сексу, семье и размножению.
Не случайно универсализация понятий частной, мировоззренческой и политической свободы совпала по времени с сексуальной революцией (50-е – 60-е годы XX века).
Утрата контроля над сексуально-гендерными представлениями людей эквивалентна для истеблишмента утрате главенствующего положения в обществе. Если эти представления начнут регулироваться естественными биосоциальными инстинктами, истеблишменту придется, по выражению Ильфа и Петрова «переквалифицироваться в управдомы». Пока массовая информация оставалась в руках истеблишмента, можно было даже в условиях сексуальной революции поддерживать в обществе преобладание «традиционной» (христианско-феодальной) моралью, на которую истеблишмент опирался последние 1500 лет. Сексуальная свобода ассоциировалась с молодежью и студентами, не имеющими значительного социального веса. СМИ приучили обывателя не принимать мнение этих революционеров всерьез и оставаться на стороне «традиции». В конце XX века кое-где даже началась борьба за массовое воспитание в пуританском духе (вплоть до массовой пропаганды «уроков целомудрия» - т.е. антисексуального воспитания в школе).
Но в XXI веке эти планы возврата в «светлое средневековье» начали рушится из-за развития сетевых средств массовой коммуникации. Internet стал теснить TV с пьедестала выразителя общественного мнения и законодателя мод. Статистика посещений сетевых ресурсов эротического содержания моментально показала настоящее отношения общества к «традиционной морали». Сексуальная революция из сферы частной жизни вырвалась в пространство массовой информации нового века.
Попытки истеблишмента взять под контроль «сетевую непристойность» провалились из-за децентрализованности интернета. Биология человека терабайтным потоком покатилась по сети, сметая догматические и идеологические табу. «Традиционная» (медиевистская) религиозность и мораль оказались мыльным пузырем. Мир, как оказалось, живет новыми представлениями о религии и морали, гораздо более сходными с неолитом и античностью, чем со средневековьем или даже с Возрождением и Просвещением.
Люди, придерживающиеся моделей открытой семьи, свободных нативистских религий и естественного регулирования сексуального поведения, обнаружили, что, вопреки официозной пропаганде, находятся в подавляющем большинстве. «Традиционалисты» на их фоне смотрятся незначительной кучкой озабоченных извращенцев, застрявших в медиевистике.
Произошло срабатывание закона отрицания отрицания, сформулированного еще классиками диалектики. В ходе общественного прогресса, искусственное отрицание биологических основ сексуальности исчерпало себя и в свой черед подверглось отрицанию. Но, опять же, по законам диалектики, новое естественное состояние сексуальных норм, формирующееся на наших глазах, не повторит в точности античную или неолитическую модель. Это будет что-то существенно иное, соответствующее наличному уровню материального и информационного прогресса. Но пусть футурологи предсказывают черты это будущей модели, а я брался рассказать только историю.
Еще не пал Монсегюр
1. Кем они были?
... В те времена они были известны под разными названиями, но остались в средневековой истории под именем "катары", хотя сами никогда так не себя не называли. Судя по всему, основным их самоназванием в то время было "добрые люди". Часто называли их "ткачами" - по профессии значительной части приверженцев этой религии, а также потому, что в "осталах" (приемных домах, управляемых катарами), обычно имелось ткацкое ателье, в котором всегда имелась занятие для безработных. Кроме того, ткацкое ремесло имело и некоторый мистический смысл - так в мифах Эллады неутомимые мойры ткали из нитей судьбы бесконечное полотно реальности, даже боги не имели власти вмешаться в этот процесс непрерывного творения...
Впервые назвал их "катарами" (от греческого "katharos" - чистый, совершенный, безгрешный) немецкий монах Экберт фон Шонау в 1163 году в проповеди против их "ереси". По его замыслу слово "чистый" в отношении еретиков должно было звучать презрительно - но католический монах, что называется, попал пальцем в небо: именно это название как нельзя лучше подошло к последователям "альбигойской ереси", отличительными особенностями которых были высокие личные качества.
В X веке катаризм быстро распространился в Малой Азии, Италии, Англии, Германии, Голландии и на территории, которую мы сегодня называем Францией. Окситания в XII веке была одним из самых блестящих центров этой "ереси" - немалую роль здесь сыграло и доброжелательное отношение к "альбигойской ереси" со стороны лангедокской аристократии, включая графов Тулузских, графов Фуа, виконтов Каркассон-Безье...
Притягательность этой религии была настолько сильна, что она захватила все общественные слои Лангедока, включая небогатых дворян, горожан, купцов, землепашцев и даже часть католических священников.
Что бы там не говорили богословы "ортодоксальных" церквей, катары были христианами. Евангелие, речи Иисуса Христа были основой их непоколебимой веры. Они принимали образ жизни, ритуалы и таинства первых христианских общин, опираясь главным образом на Новый Завет, а их единственная молитва была "Отче наш". При этом и новозаветные тексты (в т.ч. Евангелия, толкование ритуалов и прочтение "Отче наш") у катаров отличались от текстов католической и православной церквей, и были ближе к исходным христианским логиям II века. Катаризм призывал к возврату церковной модели первых лет христианства и сурово осуждал официальную церковную иерархию за отступление от идеалов Христа, за бесчестное поведение, за жадность до денег и власти. Рассматривая свою церковь, как реально обладающую апостольской преемственностью, катары не на словах, а на деле жили честно и скромно в материальном отношении, собственным трудом зарабатывая свой хлеб. В отличие от ортодоксов, призывавших верить слепо (по Тертуллиану - "верую, ибо абсурдно") катары относились к священным книгам совершенно осознанно и писали к ним последовательные философские комментарии. При этом они заботились о том, чтобы Слово Божье передавалось неискаженным, и чтобы его хорошо понимали все, поэтому в XII веке они сделали перевод Нового Завета на провансальский язык и прекрасно обходились без латыни, хотя именно ее требовала применять римская церковь для чтения священных текстов. Следуя апостольской традиции, те из них, кто выбрал для себя духовную миссию и прошли рукоположение, странствовали и проповедовали, причем всегда полагались только на свое личное понимание Евангелия. Рукоположение, продолжавшее, как считается, цепь преемственности от самих апостолов, называемое consolamentum (утешение), было одновременно таинством посвящения в сан "совершенного" и последним причастием - для тех, кто готовился покинуть этот мир. Получивший consolamentum, согласно традиции катаров, приобретает способность различать Добро и Зло в перспективе Любви и Спасения. От "совершенных" требовалось соблюдение строгих аскетических правил, в частности, отказ от обычной частной жизни, от всякой мясной пищи, а также от любого насилия.
2. Церковь катаров.
В южной Франции и в городах Северной и Центральной Италии "добрые люди" или "добрые христиане", были организованы в общины, управляемые старейшинами, диаконами и епископами. Эти общины состояли из многочисленных "домов", в которых занимались вполне светскими местными ремеслами. Несколько общин образовывали церковь или катарскую епархию, во главе которых стояли епископы. При этом, в отличие от католического духовенства, катарские священники должны были работать, чтобы жить - соответственно, они имели постоянные контакты на всех уровнях общества, что способствовало быстрому распространению катаризма. Популярность "добрых христиан" определялась поведением катарских священников (называвшихся "совершенными"). Их благотворительная деятельность, их альтруизм и человеколюбие делали их живым примером для окружающих. Катарская церковь была бедной, как первые христиане, и имела простую трехуровневую иерархию. В отличие от католической церкви, она не владела ни крепостными, ни землями, представляя разительный контраст с жадным и развращенным католическим духовенством. К середине XII века в южной Франции существовало уже четыре крупных катарских церкви: в Альби, Тулузе, Каркассоне и Валь д'Аране. В XIII веке образовались две новые церкви, в Ажане и Разе, в то время, как церковь в Валь д'Аране перестала упоминаться в хрониках. Все эти церкви были независимы, они не признавали никакой высшей власти над своими епископами, не в пример католикам, у которых епископы подчинялись римскому папе. Подобно ранним христианам, катары не придавали никакого значения строительству храмов - они считали, что слово Христа можно проповедовать везде, где присутствуют верующие. Рассматривая буквально главную заповедь Евангелия о любви к ближнему, они работали без отдыха, помогая крестьянам, ремесленникам в их труде, заменяя заболевших работников, чтобы уберечь их семьи от нищеты. Они лечили бесплатно тех, кто их просил, поскольку среди "совершенных" были отличные лекари, а те, кто ими не являлись, всегда были готовы заняться уходом. Это означает, что они не вели никоим образом созерцательную жизнь запершить в стенах какого-нибудь монастыря, а, напротив, покрывали большие расстояния, чтобы утешить и помочь своему ближнему. "Добрые люди" не были только утешителями душ - они также лечили и тело. В большинстве хорошо образованные и обученные, они требовались повсюду, их искали благородные или обеспеченные семьи в качестве воспитателей, секретарей, или в качестве доверенных лиц; их высокие моральные качества служили надежной гарантией для любого нанимателя. Катарские священники полностью передавали свое жалование и дары своей церкви, которая давала им минимально необходимое. Весь остаток распределялся между многочисленными заведениями, управляемыми совершенными, чей возраст не давал им возможности менять место жительства. Больницы, школы... все было бесплатным, никаких денег с пациентов или учашихся не взималось. В своих заведениях, называемых осталами, находили приют беспризорные дети, брошенные старики, и вообще люди без средств к существованию. Последним предоставлялась работа в ткацких ателье, где можно было заработать некоторое количество денег и начать новую жизнь. При этом - никаких расспросов, никакого принуждения каждый, нашедший приют в остале, был волен уйти, когда заблагорассудится. История сохранила названия мест где располагались осталы: Лавелане, Мирепуа, Монреаль, Фанже, Лорак, Дюн ... Таким образом, катаризм создал особое социальное явление, основанное на взаимовыручке и взаимной поддержке. Глядя на это, нетрудно понять то уважение, почитание и искреннюю безоглядную помощь, которую в самых разных формах оказывали катарам в период преследований, не задумываясь о своей жизни и своем добре. Целые города, как Безье (22 июля 1209), предпочитали подвергнуться массовому уничтожению, чем отдать катаров на костер... Но не будем забегать вперед.
3. Катары и Рим.
Тексты, которые дошли до нас, позволяют констатировать безупречность поведения катаров, составлявших колоссальный контраст с образом жизни большинства католического духовенства, чье скандальное поведение навлекло гнев папы Иннокентия III. "Прелаты - посмешище для мирян, каков поп, таков и приход!" - сказал он о католических священнослужителях Лангедока.
Причины гнева папы понятны: католические аббаты и епископы стремительно теряли вес в обществе, а катаризм взрывал самые основы римской церкви: катарские "совершенные" не только публично обвиняли официальную церковь в разложении, стяжательстве и приверженности к привилегиям и земной власти, но и ниспровергали католические ритуалы и догматы. Водное крещение, совершаемое католическими священниками над новорожденными, они объявляли бесполезным, поскольку новорожденные неспособны понять ту ответственность, которую крещение накладывает на них. Таинство евхаристии (центральный ритуал официальной церкви), они отвергали, полагая несуразным догмат о превращении вещей (хлеба и вина) в плоть и кровь Христа в тот момент, когда их освящает священник. У катаров была своя евхаристия: в память о Тайной вечере Христа и апостолов, они благословляли хлеб во время ежедневной трапезы в своем кругу, как это было принято у первых христиан. Таинство венчания они не признавали, поскольку
телесный союз мужчины и женщины был для них сугубо мирским (земным), а никак не священным (небесным). Такие вещи, как посредничество святых, культ мощей и реликвий, пожертвования и мессы по усопшим, и вообще всю практику, внедренную римской церковью на протяжении всего позднего средневековья, катары рассматривали, как набор суеверий, не имеющих никакой силы.
С точки зрения Римской католической церкви, катары были опаснее неверных (иудеев, мусульман и язычников), поскольку будучи христианами, они иначе интерпретировали некоторые аспекты веры и разрушали доктрину "семи таинств", которую католические теологи окончательно выработали к началу XII века.
Чтобы попытаться остановить стремительное распространение катаризма, в 1145 году, по распоряжению папского легата Анри Альберика на юг Франции отправился Бернар де Клерво (святой Бернар). В Верфее, что близ Тулузы, святой Бернар вынужден был признать, что его миссия потерпела полное поражение. Унижение было таким, что он произнес свое знаменитое проклятие, которое более уместно было бы для пророков из Ветхого Завета, чем для христианского святого: "Верфей, чтобы Господь тебя иссушил!". При этом, хотя святой Бернар был беспощадным противником катаров, он, все же, сказал о них: "Посмотрите на их способ жизни - вы не увидите ничего предосудительного"....
До чудовищного по своей жестокости крестового похода против катаров оставалось еще 64 года.
4. Ортодоксальное добро и зло.
Еще одна причина быстрого распространения катаризма состояла в том, что его доктрина была просто более привлекательной и давала более глубокие ответы на вопросы метафизического плана и религиозные вопросы, обычно задаваемые верующими. В первую очередь - это вопросы об истоках добра и зла. В жизни, в которой присутствуют и страдания и смерть важно знать не только откуда приходит зло, но и почему существует зло, которое делает из меня, или из любого другого, жертву.
Очевидно, что зло не может быть приписано доброму Богу, но зло нельзя приписать и злому богу, не впадая в двубожие. Значит происхождение зла надо искать еще где-то. Например, в самом человеке, в его свободе, как утверждает Августин. Ортодоксальная теология, опираясь на ветхозаветное предание о первородном грехе прародителей, объявляет виновным во зле все человечество, которое якобы наследует этот грех неповиновения Богу и пожинает плоды этого греха. Противоречивость этой позиции была неоднократно показана различными мыслителями.
Зло не может никоим образом иметь причиной первородный грех, так как оно касается, как мы видим, не только людей, но и животных (также испытывающих страдания), а их трудно обвинять в каких-то грехах. Кроме того, только моральное зло (грех) могло быть приписано сознательно действующему человеку, что же касается физического зла, страданий, смерти, то человеческая свобода просто технически не может полностью быть ответственной за это.
Августин представляет зло, как неизбежные последствия, поражающие человечество за грех прародителей, вводя странную догму, что зло физическое - наследие зла морального, совершенного ими. Но тогда отношение Бога к Адаму и Еве можно рассматривать как безразличие дурного отца, бездействующего, когда у него на глазах дети играют с огнем, не осознавая ,что могут обжечься.
В такой концепции происхождения зла, сложно говорить об абсолютной любви Бога и даже о том, что добро предшествует злу. Действительно, если зло не существовало до Адама и Евы, то как объяснять присутствие в Эдеме Змея-искусителя и Дерева познания добра и зла? Зло существовало до появления первой пары, то, что, таким образом, оправдывает ее от обвинения в первородном грехе. Объявлять причиной зла первородный грех "испортивший" творение, разыскивать смысл зла в философских спекуляциях Августина или ортодоксальных теологов - все это ведет в тупик.
Соответственно, в тупик ведет и догма об искуплении этого греха Христом. Действительно, как смерть невинного человека от рук соплеменников может очистить последних от какого-то греха? И почему Богу, если он решил очистить человечество от ветхозаветного проклятия, понадобилась для этого жертва, причем столь странная? Еще запутанней становится догматика, если вспомнить, что Христос, строго говоря, подвергся лишь некой временной смерти, после которой воскрес, и что, будучи, согласно догмату, единосущен Богу, он вообще не был подвержен никакому злу и смерти в том числе. Смысл крестной жертвы вовсе пропадает, если мы отвлечемся от абстракций и взглянем вокруг - несмотря на декларируемое догматом искупление метафизической причины зла, оно никуда не делось и продолжает существовать в мире и после крестной жертвы.
Таким образом, догмы официальной церкви не приносят удовлетворительного ответа, напротив, они даже усиливают глубокую тревогу людей в мире, где страдание и смерть обращаются к ним, требуя осмысления их существования, где зло всегда побеждает, и кажется сильнее, чем Бог.
Совсем иначе обстоит дело в альбигойском учении катаров, которое своей последовательностью и оптимизмом потрясло основы католической догматики.
5. Дуализм в монотеизме
Концепция дуализма катаров является выражением духовного и космического дуализма в рамках строгого монотеизма. Катары представляют материальную вселенную не как мир, погрязший во зле, а только как место, где души, заключенные в телесную оболочку, проходят испытания. Главная ошибка человека, по мнению катаров, состоит в том, что он путает причину своего существования с самим существованием. Душа, воплощенная в теле не имеет единственной целью своего существования материальное благосостояние. Жизнь, место испытаний, позволяет развить душу. Материальный мир характеризуется катарами, как неустойчивый и, следовательно, временный.
Катары довели до предела смысл послания писания, которое формулирует веру в существование двух миров - "добра" и "зла". Первый - невидимый мир (добра), в котором существует вечное творение, есть плод Бога - отца. Второй - видимый и подверженный порче, есть творение демона. Бог создал лишь невидимый и вечный мир и сущностей, которые его населяют - ангелов. Среди них один восстал против отца, чтобы уравновесить его могущество. Этот ангел, или демон Сатана (дословно - "противник") был сброшен с неба вместе с другими, увлеченными им в своем падении. Введенные в материальные тела, созданные демоном, эти ангелы стали душами мужчин и женщин.
Иегова, согласно учению катаров, и был Сатаной, олицетворением и источником зла. Они называли его также как Иоанн в своем Евангелии: "Князь мира сего". Но они признавали его неизбежным злом, выполняющим важную космогоническую функцию. Дуализм, наличие двух противоположностей - непременное условие равновесия. Любая гармония есть результирующая двух противостоящих сил, и если одна исчезает, другая прекращает свое существование тотчас же. Само сознание - двигатель свободной воли, дуалистично по своей сути.
6. Сатана и Евангелие.
Будучи божественного происхождения, Сатана в катаризме, необходим, парадоксальным образом, для эволюции людей и всего творения. Согласно апокрифу Interrogatio Iohannis, более известному под названием "Тайная вечеря", Сатана, с позволения Бога-отца, увлекает ангелов, а Бог помогает Сатане в творении материального мира и человека: "Затем придумал Сатана и сотворил человека по своему подобию, и повелел ангелу третьего неба войти в глиняное тело. И взял от него часть, и сделал другое тело, в образе женщины, и повелел ангелу второго неба войти в тело женщины. Ангелы же горько возрыдали, увидев в себе смертный образ и будучи не сходного с ним образа". Зло, таким образом, прекрасно укладывалось в планы творения, а добро в мире метафизическим образом возникает из зла, как тень позволяет увидеть свет. Таким образом, зло играет положительную роль, и его действие инициирует духовное совершенствование обитателей мира. В молитве, написанной на староокситанском языке, говорится: "Все те, кто ему (Сатане) подчинились, спустились вниз и получили власть творит добро и зло, как Господь вверху. Но им было гораздо лучше именно внизу, где они могли творить зло и добро, чем наверху, где бог не разрешал им делать ничего кроме добра".
Удаленные от света Бога-отца, души (ангелы) погрузились в материю и испили чашу забвения. Но в них сохранилось зерно свободы, ведущей к осознанию добра и зла - моральная ответственнос