История
Академик Фоменко в роли Демона Истории
Андрей Петров, ученый секретарь отделения историко-филологических наук РАН, опубликовал статью «Перевернутая история» против лженаучных (по его мнению) изысканий в истории и прежде всего – против весьма популярной «новой хронологии» академика Анатолия Фоменко.
В начале несколько слов о том, что сделал академик Фоменко. В 1981 г. этот выдающийся математик предъявил широкой общественности работу под названием «Новые экспериментально-статистические методики датирования древних событий и приложения к глобальной хронологии древнего и средневекового мира».
Идея «новой хронологии» вкратце такова: поскольку древние хроники дошли до нас в многократно переписанном и искаженном виде, их надо рассматривать, как слухи, и анализировать соответствующим образом. Для начала следует выделить похожие сюжеты и последовательности сюжетов и попытаться их сгруппировать. При этом следует принимать во внимание только такие связи событий и интервалов времени, которые могли наблюдаться одним поколением летописцев. Например: некий правитель пришел к власти, правил столько-то лет, имел троих детей, провел две войны, подавил один мятеж, а затем был смещен следующим правителем путем дворцового переворота.
Если в летописях описаны несколько похожих сюжетов в похожей последовательности, то будем считать, что это одна последовательность, которая описана разными авторами и произвольно отнесена к разным эпохам и регионам. Исходя из этого, сдвигаем хронику с более ранними датами и вперед во времени таким образом, чтобы ее последовательность событий совпала с последовательностью в хронике с более поздними датами.
В ходе такой обработки, Фоменко пришел к выводу: общепринятая всеобщая история это четыре одинаковых хроники, три из которых сдвинуты относительно первого в прошлое примерно на 330, 1050 и 1800 лет. Вся информативная часть содержится в «базовой» хронике X – XVII века, а история Древнего Востока, Эллино-Романского мира и раннего средневековья – это просто дубли, отнесенные в прошлое из-за небрежности и невежества средневековых летописцев.
Теперь примечательная цитата из статьи Петрова:
«Переворачивание или полное разрушение исторических представлений, являющихся частью социальной и культурной памяти, в каждом случае предполагают рождение мифа. В истории человечества мифы часто связаны с установкой на манипулирование сознанием и, соответственно, поступками людей при помощи специальных стереотипов идеологического мышления. Мифологизированное сознание одномерно, оно не знает полутонов. Мифы не дают возможности для их опровержения, поэтому упрощенное мифологическое мышление стремится не только к абсолютной "правде", но и не допускает иных толкований. В любом обществе мифология такого типа связана с антигуманными проявлениями. Кроме того, мифы и мифология выполняют функцию социально-психологической компенсации, которая в эпохи социальных кризисов начинает действовать на уровне коллективной интуиции, смягчая удары современных обществу катаклизмов и ломку привычного социопсихологического уклада. Особым аспектом современной мифологии является сознательная, целенаправленная деятельность государственной и других статусных элит - миф давно зарекомендовал себя как действенный инструмент мифологизации общественного сознания "сверху". Как правило, объектами атаки псевдонаучных мифотворцев становятся наиболее мифологизированные исторические события и представления. Возникает своего рода производное мифотворчество, даже тогда, когда новый миф полностью отвергает предшествующий».
Аплодисменты господину Петрову! Исключительно честный и объективный приговор исторической «науке», Умри – лучше не скажешь!
Правда, произнеся этот приговор, Петров не отказывается от позиции, согласно которой между «научным» и «лженаучным» историческим мифотворчеством имеется принципиальная разница. Согласно Петрову «Важной особенностью лженаучного мифотворчества является то, что, разрушая прежнюю мифологическую оболочку, новый миф отрицает и тот объект, который скрывался за этой оболочкой».
Переводя на обывательский язык, получаем: ложью является и «научная» и «лженаучная» история, но первая выстраивает свою ложь вокруг реальных событий, а вторая – отрицает реальность вообще, и городит свою ложь вокруг чистого вымысла.
Тут надо разобраться, что представляют собой объекты исторической науки. Начиная с XVII века это в основном независимые хроники и четко датированные документы, сохранившиеся в оригинале. Их сопоставление дает возможность восстановить исторические события почти с юридической достоверностью. Умолчания и подтасовки здесь тоже встречаются, но не с большей частотой, чем в юридических документах современной эпохи (наши предки совсем не обязаны быть честнее нас).
По мере того, как мы углубляемся в средневековье, а затем в античные времена, число сохранившихся оригиналов все более падает. В раннем средневековье европейцы уже практически разучились читать и писать, а арабы еще не освоили эти мудреные занятия. Книги, написанные до того, с легкостью пускались на растопку или сжигались по религиозно-идеологическим мотивам. Интервал V – VIII век представляет собой черную дыру в истории, безвременье, в котором исчезло не только настоящее, но и прошлое. Сохранились только списки легенд, в которых реальный вождь гуннов Аттила (Этцель) соседствует с мифическим Зигфридом и побежденным им драконом, а другой дракон (морской) выступает в роли непосредственного предка франкских королей Меровингов.
От античных текстов остались в основном копии с копий, выполненные уже в позднем средневековье или в эпоху Возрождения. Цена античных списков в этот период была огромна, фальсификация стала доходным делом, и предприимчивые итальянские коммерсанты упоенно плодили труды реальных и вымышленных античных авторов.
В Восточной Европе этим же бизнесом занимались византийские монахи, из-под пера которых выходили фантазии, выдаваемые за подлинную древнейшую историю.
Пример: «Повесть временных лет» - грубейшая фальсификация хронологии Руси, начиная с «библейских времен». Официальные историки считают, что она написана в XII веке, но условная датировка двух сохранившихся списков – конец XIV - начало XV в.
В начале «повести» - гибрид глав 10 –11 библейской книги «Бытие» и скифского мифа о трех сыновьях Таргитая (замененных на сынов Ноя - Сима, Хама и Иафета). Эти трое разделили землю, бросив жребий, и дали начало 72 народам. Описывается строительство и разрушение Вавилонского столпа, с указанием: «находятся остатки его между Ассирией и Вавилоном, и имеют в высоту и в ширину 5433 локтя». После этого следует рассказ об основании Киева, об экзотических обычаях славян, индусов и амазонок, и о хождении в славянские земли (включая Киевскую и Новгородскую) апостола Андрея (мифического персонажа I века), где он странным образом знакомится с обычаями русских народов V – VII века. Затем идет «достоверная хроника» Руси, начинающаяся так:
«В год 6360, индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем и числа положим. От Адама и до потопа 2242 года, а от потопа до Авраама 1000 и 82 года, а от Авраама до исхода Моисея 430 лет, а от исхода Моисея до Давида 600 и 1 год, а от Давида и от начала царствования Соломона до пленения Иерусалима 448 лет, а от пленения до Александра 318 лет, а от Александра до рождества Христова 333 года, а от Христова рождества до Константина 318 лет, от Константина же до Михаила сего 542 года».
Внимание! Приведенную в этом (и только в этом) «достоверном источнике» систему датировок официальная история считает истинной хронологией древней Руси. Правда, даты «от сотворения мира» преобразованы в даты «от рождества Христова». Делается это путем вычитания числа 5508 – столько лет по мнению официальной (!) современной (!!) истории прошло между этими двумя мифическими событиями.
«Повесть временных лет» - типичный образчик «достоверного исторического документа». По своему генезису она аналогична «Книге захватов Ирландии» и «Истории франков». На таких продуктах фантазии средневековых монахов построена историческая «наука».
Не случайно вся официальная древняя история начинается вблизи 3226 года – даты мифического библейского потопа. О какой научности вообще может идти речь?
Петров по этому поводу пишет: «Совсем не трудно огульно признать все документы по истории древности фальсифицированными. Но пристрастие авторов лженаучных химер к седой древности вызвано еще и тем обстоятельством, что именно там - истоки становления государственности и этногенеза различных народов. Не удивительно, что фальсификаторы пытаются "переиграть" историю уже там - в далеком прошлом».
Задумаемся над этим пассажем.
1) Оказывается, документальные основания средневековой и античной истории настолько ненадежны, что их легко можно считать сплошным пластом фальсификата с отдельными вкраплениями реальности – и это признают даже официальные историки.
2) Манипуляции с прошлым в целях привязать историю народов к некой идеологической или религиозной доктрине, характерны не только для сегодняшних фальсификаторов, но и для хронистов, работавших в эпоху позднего средневековья и Возрождения.
Средневековые описания древней истории – это историческое фэнтези библейского толка.
Если бы современные исторические концепции опирались только на подобные «хроники», то в них было бы не больше научности и историчности, чем в «Конане – Варваре» Говарда или «Властелине Колец» Толкиена. С рациональной точки зрения нет никакой особой разницы между выдумками XV века и выдумками XX. Разве что в XX в. стиль стал лучше.
К счастью, у историков есть не только хроники, но и материальные артефакты, безусловно относящиеся к глубокой древности. Археология – это часть древней истории, которую можно потрогать руками. Псевдоисторические байки о сыновьях библейского Иафета, основавших Киев, или о Вавилонской башне – это одно. Культурные слои на местах древних поселений – это совсем другое. Мегатонны черепков, руин и бытового мусора, хозяйственного и военного инвентаря, украшений и костей, погребенных определенным образом – это бесспорная объективная историческая реальность.
Как справедливо отмечает Петров: «история необратима. Она уже состоялась, и ее не изменить. Все, что вокруг нее - это лишь наши попытки более или менее честно, более или менее удачно ее анализировать и интерпретировать. Прошедшая жизнь оставляет нам факты. Справедливость научной реконструкции проверяется ее соответствием всем достоверным историческим фактам».
Если бы официально-научная реконструкция древней истории подтверждалась объективно имеющимися данными археологии, можно было бы признать официальную версию приблизительно истинной. Вкрапления библейских мифов, встроенные в хроники, можно было бы считать лишь мелкими досадными недоразумениями в правильно отраженной картине истории. В этом случае Петров был бы прав, называя ревизоров истории (таких, как академик Фоменко) – дилетантами, жуликами и лжеучеными.
Проблема, однако, в том, что объективные данные археологии опровергают официальную реконструкцию древней истории. Та древняя история, которая уже столетие кочует из учебника в учебник, не имеет ничего общего с известной науке объективной реальностью.
Официально считается, что древнейшая цивилизация возникла в дельте Нила (Египте) и Месопотамии в конце 4-го тыс. до н.э., к концу 3-го тыс. распространилась на Малую Азию. Во 2-м. тыс. до н.э появились цивилизации Индостана и Китая. В 1-м. тыс. до н.э. цивилизовалось Северное Средиземноморье (Греция и Рим). Цивилизации в Западной и Центральной Европе, Средней Азии, Центральной Африке, Америке и Океании до нашей эры не было. Объекты археологии датировались исходя из этой априорной шкалы. Одинаково примитивный сельскохозяйственный инвентарь, найденный в Египте или Междуречье датировался 3-м тыс. до н.э., в Греции – 1-м тыс до н.э., а в Западной Европе, Центральной Африке или Америке– 1-м тыс. н.э.. Таким образом, на догматическую хронологию накладывались как бы подтверждающие ее объективные данные археологии.
Первый сильнейший удар по официальной хронологии древности нанес великий советский ученый, биолог Николай Вавилов. В 20-е годы он занимался, казалось бы, далекой от истории проблемой – географическими центрами происхождения культурных растений. Благодаря исследованиям Вавилова, было выделено 7 или 8 первичных центров, где в результате многовековой селекции были выведены сельскохозяйственные культуры:
1. Средиземноморский (спаржа, маслины, капуста, лук, клевер, мак, свекла, морковь)
2. Переднеазитский (инжир, миндаль, виноград, гранат, люцерна, рожь, дыня, роза)
3. Среднеазиатский (абрикос, горох, груша, чечевица, лен, чеснок, мягкая пшеница)
4. Индо-Малайский (цитрусовые, огурец, манго, черный перец, кокос, банан, баклажан)
5. Китайский (просо, редька, вишня, яблоко, гречиха, слива, соя, хурма)
6. Центральноамериканский (тыква, фасоль, какао, махорка, кукуруза, батат, хлопчатник)
7. Южноамериканский (табак, ананас, томат, картофель)
8. Центральноафриканский - абиссинский (банан, кофе, сорго, твердая пшеница)
Позже биологи сочли вероятным существование еще 4 независимых первичных центра:
9. Индостанский
10. Европейско-Сибирский
11. Северо-Американский
12. Австралийский
Каждый из первичных центров соответствует одной из древнейших цивилизаций, которые возникли примерно в интервале 10 – 7 тыс. до н.э., в период т.н. «неолитической революции» (при переходе от присваивающего хозяйства - охоты и собирательства, к производящему хозяйству – скотоводству и земледелию).
Регулярное земледелие требует коллективных форм организации труда, ремесел, транспорта, торговли, товарного учета и институтов защиты собственности. Там, где появляется несколько сельскохозяйственных общин, почти мгновенно (по историческим меркам) возникает и город. Через 20 лет после открытия Вавилова, оказалось, что в 10 – 7 тыс. до н.э. города действительно существовали. Открытие Иерихона и Гобекли-Тепе 10 тыс до н.э., Хаджилара 8 тыс. до н.э. и Чатал-Хююка 7 тыс. до н.э.. поставили жирный крест на концепциях «традиционной официальной истории» древности.
Чатал-Хююк с его 6-тысячным населением, 40 храмами, изделиями из керамики и меди, фресками и пиктографической письменностью, в эту историю никаким боком не пролезал.
К началу XX века сложилась парадоксальная ситуация:
История астрономии, история химии, история математики, история культуры и искусства, история торговли и даже история бухгалтерии оперируют исследованиями материальных артефактов и объективными инструментальными датировками начиная с 10 тыс. до н.э..
Даже школьники знают: города на Британских островах и на Атлантическом побережье Франции появились в 4 - 5 тыс. до н.э., мегалитические памятники этой эпохи включены в атласы для туристов, по ним водят экскурсии. На противоположной стороне земного шара историки архитектуры изучают в Андах древние города 4-го тыс. до н.э.
Британской Стоунхендж и перуанский Мачу Пикчу - в списоке 7 новых чудес света.
, можно увидеть в любом баре любого города мира
Сегодня всему миру известна центрально-американская культура ольмеков, появление которой относится к началу 2 тыс. до н.э. Но, к сожалению, мир узнал о ней не из учебников истории, а из винных карт баров и ресторанов. Огромные ольмекские каменные головы, по выразительности не уступающие классическим скульптурам Эллады, изображены на бутылках текилы «olmeca» - очень кстати, неплохой на вкус.
Конечно, приобщение производителей и потребителей алкоголя к древнейшей культуре – это замечательно. Но нельзя признать нормальной ситуацию, когда этикетки на бутылках отражают древнюю историю точнее, чем учебники.
Историческая наука, таким образом, разбилась на отдельные направления, в каждом из которых прошлое выглядит совершенно иначе, чем в общепринятой всеобщей истории. Но, в силу нежелания устраивать скандал, никто из историков не заявляет о давно и явно назревшей необходимости привести всеобщую историю в соответствие с фактами.
Вот, мы выяснили две вещи:
1. Общеупотребительные учебники древней истории – это нагромождение нелепостей.
2. История раннего средневековья, как наука, не существует - за неимением источников.
А как на счет промежуточного периода - античной классики V в. до н.э. – III в. н.э.?
Здесь, пожалуй, мы имеем некоторый островок сравнительной стабильности.
Дело в том, что античные письменные источники плотно увязаны с материальными артефактами, на которых сохранились надписи и жанровая графика. Даже мифы Эллады – и то имеются в двух перекрестно подтверждающих друг друга версиях: списках текстов и изображениях на черепках и фресках. Кроме того, существует корпус научных, юридических, исторических и философских трудов античной эпохи, который не мог быть фальсифицирован в позднем средневековье, поскольку переписчики просто не владели знаниями и методологией в том объеме, в котором ими владели античные мыслители.
Несколько сложнее обстоит дело с античной художественной литературой. Можно предположить, что античные произведения сильно искажены при копировании – т.к. в ряде литературных образцов мы можем увидеть пропаганду тех этических принципов, которые совершенно чужды античности, но зато близки к позднему средневековью.
Переходим теперь к периоду от позднего средневековья до новой истории. На сколько здесь благополучны дела исторической науки? У Петрова читаем:
«Всем известно, что на льду Чудского озера Александр Невский разбил немецких рыцарей, но подробностей никто не помнит. Все знают, что была тяжелейшая Великая Отечественная война, что Германия являлась агрессором и Советский Союз лишь через полтора года смог переломить ход военных действий, а затем одержать победу. Однако нюансы - удел специалистов. И вдруг на обывателя, как обухом по голове, сваливается "открытие" - битвы на Чудском озере не было вовсе, или - "неудачи советских войск в 1941-1942 гг. связаны с тем, что СССР готовился к нападению на Европу и не ожидал превентивного удара". Все эти "открытия" приправлены ссылками, цитатами из авторитетных источников и т.д. Как быть обывателю?»
Здесь я беру слово, как «обыватель», к которому относится вопрос Петрова «как быть?»
Поскольку я – довольно опытный обыватель, то знаю, что ссылки на «всем известно» обычно покрывают ложь, а за словами «нюансы - удел специалистов» скрывается желание специалистов скрыть кухню, на которой эта ложь готовится для скармливания обывателю (мне). Вспомним недавнее прошлое, когда все знали «Краткий курс истории ВКП(б)».
Теперь перехожу к конкретным событиям, на которые ссылается Петров.
Битву на Чудском озере (Ледовое побоище), якобы произошедшую 5 апреля 1242 года, я, как обыватель знаю по историческому фильму Эйзенштейна «Александр Невский». Судя по впечатляющему количеству немецких рыцарей, тонущих под тяжестью собственных доспехов, я (как обыватель) делаю вывод, что на дне Чудского озера, недалеко от берега, должен находиться изрядный склад ржавого металлолома. С другой стороны, я в курсе, что этого лома на дне не обнаружили – хотя искали с помощью современных детекторов. Рассуждаю по обывательски: спереть этот металлолом было некому, значит, не было там металлолома. А кто сказал, что был? «Житие святого князя Александра Невского» (c) Православная Церковь. Понятно. Вот вам и исторический факт из разряда «все знают».
Вторую Мировую Войну я, как обыватель, знаю из многих исторических документов (исторических, а не «житий святых», это вам не XIII век, а эра победившей бюрократии). Среди документов есть пакт Молотова - Риббентропа от 23 августа 1939 года, согласно которому СССР и Германия выступали, как два агрессора. После начала войны 1 сентября 1939, СССР оккупировал часть Польши и Румынии, Литву, Латвию, Эстонию и часть Финляндии (по протоколу СССР получал всю эту страну, но из-за военных ошибок не смог завершить оккупацию). Делить больше было нечего. Логика подсказывала, что партнеры вскоре вцепятся друг другу в глотки - вопрос был в том, кто начнет первым. Начала Германия. Тем не менее, ко 2 августа 1945 года СССР во многом реализовал план захвата Восточной Европы. По итогам войны, закрепленным Потсдамской конференцией, ему отошли Польша, Болгария, Чехия, Словакия, Венгрия и треть Германии. Западная Европа отошла новым союзникам СССР - Англии, Франции и США. Модель поведения государств-участников этих событий полностью укладывалось в политические стандарты, заложенные еще семилетней войной и другими коалиционными войнами XVIII века.
Вот что теперь знают все, а то, что пишет Петров – это советский пропагандистский миф.
Есть и аналогичный американский пропагандистский миф – в нем II мировая война представлена, прежде всего, как противостояние США и Японии на Тихом океане, а интенсивные военные действия в Европе начинаются с высадки союзников в Нормандии.
Вернемся теперь к «новой хронологии» Фоменко (называемой также «фоменкологией»).
Как утверждает Петров: «По части соответствия действительности концепция А.Т. Фоменко - химера. Она абсолютный антипод рационального знания».
Здесь с Петровым можно согласится – но с одной поправкой: официальная история – тоже химера и антипод рационального знания.
История по Фоменко не могла иметь места, достаточно поставить мысленный эксперимент, чтобы доказать это.
Так, согласно Фоменко, прототипом Троянской войны является взятие крестоносцами Константинополя в 1204 г. (4-й крестовый поход).
На первый взгляд похоже – и по сюжету, и по местонахождению. Но скажите, какую религию должен был исповедовать Гомер XIII века, воспевающий подвиги крестоносцев? Очевидно, католическое христианство.
Теперь читаем сцену из Илиады: Ахилл обращается к своей матери, Фетиде:
«Матерь! когда ты сильна, заступися за храброго сына!
Ныне ж взойди на Олимп и моли всемогущего Зевса,
Ежели сердцу его угождала ты словом иль делом.
Часто я в доме родителя, в дни еще юности, слышал,
Часто хвалилася ты, что от Зевса, сгустителя облак,
Ты из бессмертных одна отвратила презренные козни,
В день, как отца оковать олимпийские боги дерзнули,
Гера и царь Посейдон и с ними Афина Паллада.
Ты, о богиня, представ, уничтожила ковы на Зевса;
Ты на Олимп многохолмный призвала сторукого в помощь,
Коему имя в богах Бриарей, Эгеон - в человеках:
Страшный титан, и отца своего превышающий силой,
Он близ Кронида воссел, и огромный, и славою гордый.
Боги его ужаснулись и все отступили от Зевса».
(Гомер. Илиада. 394 - 406)
Вопрос: мог бы средневековый католик написать что-либо подобное о богах? Очевидно, он бы и подумать такого не мог, не то, что написать!
Но если поставить мысленный эксперимент с официальной всеобщей историей, то окажется, что и она имеет мало отношения к реальности.
Возьмем, к примеру, открытие Америки. До сих пор официальная версия выглядит так:
1) Первые люди пришли в Америку около 15 тыс. лет назад из Азии через Берингов мост (который в тот период некоторое время существовал на месте Берингова пролива).
2) В следующий раз люди приплыли в Америку из Европы в конце XV века (путешествия испанцев во главе с Колумбом 1492, 1493, 1498 г.г.). В начале он открывал острова в Карибском море, и только в 1500 г. высадился на побережье Южной Америки. При этом он искал обходной путь в Индию, и полагал, что находится в районе Малайзии.
3) Практически одновременно с Колумбом в Северную и Южную Америку поплыли соответственно англичане (под командованием Кэбота, 1497) и португальцы (под командованием Кобрала, 1500). Все они успешно открыли Америку (Вест-Индию).
На самом деле, разумеется, ни Колумб, ни Кобрал, ни Кэбот путь в Индию через Атлантику не искали. Гонка шла за первенство на континенте, который был открыт 5 веками раньше (около 1000 года) викингом Лейвом Эриксоном и назван «Винланд». Само путешествие и приключения викингов в Америке подробно были описаны в исландских сагах. У европейцев были и карты нового континента. Так на карте Пири Рейса, 1513 г. обе Америки нарисована немногим хуже, чем в современном атласе. Происхождение этих карт связывают с периодом античного мореплавания (Пири Рейс указал в примечании, что карта – копия с античного источника), но это уже другая и долгая история.
Так кто же и когда открыл морской путь из Старого Света в Америку? Может быть, это были уже упомянутые ольмеки – народ с негроидными чертами, который явно мог добраться до южной Америки только через океан (по крайней мере, никаких следов их миграции через Азию и Северную Америку не осталось). А может быть – древние египтяне, критяне или финикийцы (возможность переплыть Атлантику на судах той эпохи доказал в свое время Тур Хейердал). А, вероятнее всего, Америку никогда и не закрывали – она была всегда доступна для контактов с Юго-Восточной Азией через Тихий океан. Откуда бы иначе в Азии в глубокой «доисторической» древности появились культурные растения, произошедшие в Америке? Сами приплыли? Волнами прибило? Сомнительно...
Но вернемся к фоменкологии. Согласно Петрову, «Фоменковская химера, появившись как манифест свободной личности в тоталитарном государстве с ангажированной наукой историей, теперь, когда тоталитаризм и массовая ангажированность ушли в небытие, стали блестящим коммерческим предприятием, процветающим на почве общественного равнодушия к истине, здравому смыслу и рациональному знанию».
Доля истины в этом утверждении, видимо, есть, но суть, как обычно, зарыта в деталях. Вероятно, дело не в «проклятом тоталитаризме», а в гораздо более обыденном снобизме и болезненном самомнении академических историков. Можно предположить, что в начале 80-х идея «четырехкратно свернутой» хронологии была выдвинута Анатолием Фоменко в порядке своеобразной научной шутки (наподобие известных «гонок сферических коней в вакууме» или «эволюции древесных бегемотиков»). Неадекватная и откровенно-грубая реакция маститых историков на «новую хронологию» привела к «симметричному ответу». Новая хронология из шутки математика превратилась в инструмент войны амбиций на территории исторической науки. Убедившись в неспособности историков качественно опровергнуть «новую хронологию», Фоменко начал развивать наступление: изобретать и выпускать в свет уже совершенно невероятных исторических монстров. Самым удачным оказалась «Орда - Русь» - вымышленная итало-германо-русско-монгольская империя, якобы простиравшаяся в средние века от Тихого океана до Атлантического. По мотивам этого изобретения фантаст Рыбаков (Хольм ван Зайчик) написал серию альтернативно-исторических романов об «Ордуси» - гибриде Российской Империи и Золотой Орды...
Шоу, тем временем, продолжается. Фоменко действует по безотказной стратегии: давайте я буду сочинять занимательные исторические байки, а вы (историки) будете объяснять, почему этого нельзя делать. И посмотрим, кто соберет более внушительную аудиторию и кому быстрее поверит народ – вам или мне.
Учитывая, что официальная публичная историческая наука в СССР и России всегда с готовностью обслуживала идеологические запросы властей, доверие к ней у населения, мягко говоря, невелико. В результате Фоменко начинает и выигрывает.
А вообще, у этого «исторического ЧП» есть позитивная сторона: академик Фоменко доказал, что пока «общепринятая» история не приведена к научным стандартам, с ней может успешно конкурировать любая произвольно сконструированная фантастика.
Возможно, столпы отечественной исторической науки осознают этот урок, перестанут пичкать народ заказными идеологическими мифами и выпустят, наконец, нормальный, объективный, научно-обоснованный общедоступный курс истории.
-----------------------
В статье использованы следующие материалы:
Статья ученого секретаря отделения историко-филологических наук РАН Андрея Петрова
http://humanism.al.ru/ru/articles.phtml?num=000391
Графика академика РАН Анатолия Фоменко с личного сайта
http://anatoly-fomenko.com
А также справочные материалы из открытых источников по истории, туризму, культуре и рынку алкогольной продукции
Естественная история семьи, религии и проституции
Шлюха готова с любым спознаться за сходные деньги,
Тело неволит она ради злосчастных богатств.
Все ж ненавистна и ей хозяина жадного воля -
Что вы творите добром, по принужденью творит.
Лучше в пример для себя неразумных возьмите животных.
Стыдно, что нравы у них выше, чем нравы людей.
(Публий Овидий Назон, I в. до н.э.)
1. Предки человека и сексуальное регулирование.
Судя по данным археологии, предки человека жили небольшими стаями, порядка 30 особей - как шимпанзе или как еще более близкие к человеку бонобо разделенными на несколько групповых семей. О «групповых» семьях бонобо мы знаем о следующее:
1) Самцы проводят всю жизнь в группе, где родились. Между самцами возникает развитая система хозяйственной кооперации и разделения труда.
2) Самки, повзрослев, обычно переходят в другие группы. Взрослые самки способны формировать вокруг себя стабильные группы на основе кровного родства и дружеских межличностных связей.
3) Кооперация самок не так развита (и выражается в простой взаимопомощи), но поведение самок стимулирует сложную кооперацию самцов, что способствует эффективности добывания пищи и защиты группы.
4) Сексуальные контакты и игровые сексуальные элементы (в т.ч. и между особями одного пола) эффективно снижают уровень межличностной напряженности.
5) Периодический переход самок в соседнее «племя» может обеспечивать «мирное сосуществование» соседей.
Последние три пункта существенны для моделирования социальных отношений австралопитеков и ранних хомо, т.к. с появлением эффективных орудий, конфликты внутри группы становились опасными для жизни членов группы, а сложная кооперация оказывается необходима для творческого и материального прогресса.
Пуританские авторы, пишущие о психологии сексуальности, полностью игнорируют социально-регулятивную функцию секса, считая секс только средством репродукции. Они делают так, поскольку их моральная догма для них важнее реального положения дел. В реальности, как мы видим, у высших обезьян (а тем более - у людей) сексуальность – это не только средство размножения, но и важнейший самостоятельный организационный механизм, который лежит в основе устойчивого сотрудничества особей.
Переходя к этнографии современных архаичных человеческих общин, находящихся на уровне палеолита, можно заметить, что они матрилокальны (т.е. родовая община формируется вокруг старшей женщины).
Не менее важно наличие воспитательных и обучающих функций «групповой» семьи.
Исследования показывают, что шимпанзе используют сложные орудия для колки орехов и передают навыки их применения как традицию. Самки специально раскалывают орехи в присутствии потомства и стимулируют детенышей к освоению навыков колки.
Вероятно, афарские австралопитеки, жившие около 4 миллионов лет назад, уже обучали детенышей хозяйственным навыкам более эффективно. Хомо Хабилис (люди умелые), сменившие афарских австралопитеков 2,5 миллиона лет назад видимо владели речью и реализовывали в своих стайных семьях функцию воспитания с обучением хозяйственным навыкам через словесную передачу традиции. С этого, наверное, и можно начинать историю собственно человеческой семьи.
Перед тем, как продолжать повествование, процитирую социологическое определение семьи. Семья – это малая (по сравнению с этносом) социальная группа, основанная на:
1) сексуальных и репродуктивных отношениях
2) кровном или ритуальном родстве
3) опеке и воспитании малолетних старшими
4) общности быта и домашнего хозяйства
5) не кодифицированными отношениями взаимопомощи и взаимной ответственности.
2. Модели семьи и сексуальный выбор.
Модели сексуального выбора у приматов (в т.ч. у людей) различны для самок и самцов. К тому же модели меняются с возрастом.
Молодые самцы ориентированы на сексуальные контакты со многими партнершами, иногда с образованием кратковременных пар. Взрослые самцы склонны к более стабильным отношениям с одной или двумя, реже – тремя партнершами. В отличие от молодых, более взрослые самцы охотно участвуют в воспитании потомства (благодаря чему происходит передача приобретенного опыта и навыков).
Стратегия самок сложнее, поскольку на их выбор влияет не только индивидуальная привлекательность и «харизма» потенциального партнера, но и его социально-психологическая характеристика. Самку интересует как «носитель хороших генов» или «задатков лидерства», так и «хороший хозяйственник для создания крепкой семьи». У молодых самок преобладает первый критерий, у более взрослых – оба критерия сбалансированы. Поскольку оба критерия редко совмещаются в одном самце, самки обычно делят свое внимание между несколькими (обычно двумя - тремя) партнерами.
Если рассматривать эту модель применительно к семье в ее «гуманитарном» понимании, получится следующее:
В юном возрасте людям свойственен промискуитет, т.к. биологическая программа требует контактов с наиболее привлекательным сексуальным партнером с целью получения наиболее здорового потомства (в наше время такие контакты относительно редко приводит к появлению потомства, но это лишь следствие распространения контрацепции).
Интересно, что в юношеский период очень высок интерес к «экзотическим партнерам», к «чужакам», партнерам из другого региона или социального слоя. Это также биологически обусловлено – разнообразие генов способствует выживанию популяции.
Социальный результат: т.к. стабильные семейные группы в этот период не образуются.
первый ребенок в архаических обществах оказывается на воспитании у старшего поколения в семье, к которой принадлежит молодая женщина. Тацит пишет о древних германцах: «Племянники были гораздо ближе к дяде по матери, нежели к собственному отцу. Считалось, что это более близкое и более священное родство». Биологический отец, как правило, был неизвестен (феномен «детей фестиваля» существует и сейчас).
В более зрелом возрасте (у женщин - несколько раньше, у мужчин – несколько позже) возникают экономические предпосылки для образования устойчивых семейных групп. Второго ребенка женщина рожает обычно от того мужчины, с которым живет в семье.
Образование семейной группы совершенно не означает, однако, что сексуальные контакты в дальнейшем происходят лишь внутри этой группы. Являясь удачной формой для быта и экономики, в частности – для выращивания и воспитания потомства, семья при этом не вполне отвечает другим требованиям биологического характера (в частности – требованию поиска наилучших сочетаний генов). В результате даже в современных европейских парных семьях от 25 до 45 процентов детей рождается от «посторонних мужчин». (статистика Эрика Рэймонда).
Интересно, что современная идея «открытого брака» (когда и женщина, и мужчина могут вступать в сексуальные контакты с посторонними партнерами) принадлежит женщинам – т.е. тому полу, которому более свойственно проявлять заботу о здоровье потомства.
Во многих архаичных сообществах тот же «открытый брак» реализуется посредством того, что иногда ошибочно называется «гостевой проституцией». Если желанный гость останавливается в каком-либо доме, жена или дочь главы семьи проводит с ним ночь.
Если от этой связи рождается ребенок, его отцом автоматически считается глава семьи.
Другой архаичной формой открытого брака были оргиастические праздники, посвященные божествам любви и плодородия. Мужчины и женщины сходились там без предварительного знакомства, по принципу «любви с первого взгляда». Эта традиция отчасти сохраняется в фестивалях европейского средиземноморья и Латинской Америки.
Сочетание репродуктивных и социально-экономических функций семьи в аспекте естественного отбора по оптимальным моделям поведения, приводит, как видим, к довольно интересным результатам.
Вопреки расхожему мнению, человеку не свойственны ни строгая моногамия (как утверждает «пуританская мораль») ни чисто гедонистический промискуитет (как полагает «мораль сексуальной революции»). Сексуальное поведение людей определяется, как будет видно из дальнейшего, биосоциальными закономерностями, которые слабо связаны с какими-либо мифами о морали.
3. Архаичная семья, экономика и секс
Структура и состав архаичных семейных групп могли быть различными в зависимости от условий ведения хозяйства в данном регионе и данном социуме. Тем не менее, некоторые черты были типичны, видимо, для всех таких обществ. Во внутрисемейных делах главную роль играла старшая из трудоспособных и опытных женщин (обычно - жена отца семейства или старшего из братьев), а ответственность за внешние хозяйственные связи лежала на старшем или наиболее авторитетном из мужчин. Такое разделение обязанностей возникло вероятно еще в верхнем палеолите, когда мужчины проводили большую часть времени на охоте, а женщины обеспечивали функционирование стойбища.
При этом возникали групповые семьи из нескольких женщин и мужчин с их детьми.
При таком групповом браке наблюдалось разделение биологического и социального материнства. Дети, родившиеся от разных женщин в группе, вскармливались и воспитывались всеми женщинами совместно. Социальное родство по материнской линии не было жестко связано с биологическим родством, а по отцовской линии связь вообще отсутствовала. Понятие «отец» совпадало с понятием «муж матери», тот из мужчин группы, который в наибольшей мере поддерживает мать экономически. Биологическое отцовство (породительство), не имело общественного значения.
В неолитическом обществе образование новой семьи происходило, вероятно, так: мужчина оставался в семье женщины, признавая ее первого ребенка своим. Во многих архаичных племенах девственность женщины, достигшей репродуктивного возраста, считается признаком порочности, а рождение здорового ребенка до брака – нормой.
Между прочим, Геродот пишет о ливийском племени озов: «Когда у женщины рождается крепкий, здоровый ребенок, мужчины на третий месяц приходят посмотреть на него, и тот, на кого он больше всего походит, признает его своим».
В архаичных обществах распространена модель, при которой муж сначала живет в семье своей жены, на правах младшего мужчины, и лишь через несколько лет новая семья отделяется вместе с самостоятельным хозяйством. На ту же форму брака указывают библейские легенды о сотворении первых людей «оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей» (книга Бытие). В юго-восточной Франции известен древний обычай, согласно которому наследником является не сын, а зять, который считается «младшим коммерческим партнером» при родителях своей жены. Такой же обычай был распространен в Индии, и там до сих пор встречался особый вид брака, называвшийся среди этнографов «служебным» (муж служит в семье жены за долю в хозяйстве, которая перейдет впоследствии к новой молодой семье).
Говоря о браке, надо упомянуть и разводы. В архаичном обществе человек вне семьи – это нонсенс, поэтому современная модель развода была там немыслима. Как мужчина, так и женщина в архаичной семье имели возможность развода, но это означало не одиночество, а возврат в свои исходные семьи. Порядок раздела хозяйства видимо решался главами исходных семей. Развод не одобрялся, но не из каких-то моральных соображений, а из прагматических: разрушалась бизнес-единица уклада общины, а это означало убытки. Скорее всего, разводы были крайней редкостью – поскольку собственно отдельная семья формировалась уже после длительной совместной жизни, при наличии нескольких детей и собственного хозяйства. Как уже понятно из сказанного, архаичная семья создавалась по экономическим соображениям и была в современном смысле чем-то вроде корпорации.
4. Рабовладение и знакомство с проституцией.
Процесс образования семей изменялся по мере развития отношений товарного обмена, найма и частной собственности. Временное трудовое участие мужа в хозяйстве родителей жены стало восприниматься, как эквивалент платежа за жену, что привело к выкупным бракам, в которых женщина играла роль товара. Поскольку работорговля была уже в порядке вещей, то этот способ брака стал совершаться аналогичным образом.
Надо сказать, что в бронзовом веке рабовладение не было настолько оскорбительной формой отношения к человеку, как в новое время. Раб отличался от младшего члена семьи только тем, что не мог рассчитывать на выделение или наследование доли в хозяйстве. Тот факт, что он куплен, как вещь, или захвачен в качестве военной добычи, не играл особой роли. Старшие при нужде продавали или «сдать в аренду» любого младшего родича. С другой стороны, раба могли ритуально «принять в род», и он уравнивался в правах с родичем (такая практика встречалась на протяжении почти всей античности).
В общем, купленный работник или купленная жена не считались скотом до тех пор, пока не возникли латифундии - крупные античные землевладения, для обслуживания которых рабы приобретались оптом (столько-то голов), а не индивидуально. К этому периоду относится и формирование института проституции – т.е. использование в качестве товара не саму женщину, а ее способность удовлетворять сексуальную потребность мужчин.
Проституция, как форма индивидуального заработка, возникла с началом масштабных организованных войн, т.е. где-то в 4-м тысячелетии до н.э. Армия того времени – это масса молодых мужчин, лишенных естественного женского общества и обладающих некоторым количеством денег. Молодые женщины, лишившиеся в ходе военных действий обычных источников существования, экономически использовали готовность солдат менять деньги на быстрый доступ к женскому телу.
Но это – индивидуальное занятие, а организованная коммерческая проституция считается изобретением Солона (выдающегося политиков Эллады, VI в. до н.э.). Он приобрел некоторое количество рабынь и продавал их сексуальные услуги по цене 1 обол (мелкая серебряная монета, весом 0,7 грамма). Идея прижилась, и такие публичные дома для простонародья стали распространенной разновидностью бизнеса.
Только такая предельно безличная коммерческая форма сексуальных отношений, и может называться проституцией. Если мы хоть немного расширим определение, то нам придется вслед за Энгельсом отнести к разновидностям проституции выкупной брак (принятый в Центральной Азии и на Ближнем Востоке) и «классический» моногамный брак (принятый в европейских и североамериканских странах).
5. Сакральный брак (священная проституция).
Эту форму сексуальных контактов, широко распространенную в ранней античности, называют «священной проституцией» так же ошибочно, как «гостевую проституцию».
В отличие от собственно проституции, обе эти формы сексуальных контактов имеют не коммерческую, а социальную и религиозную функцию. Они (как и упомянутые уже оргиастические праздники - фестивали) являются формой кратковременного сакрального брака, воспроизводящего мифические действия божеств по сотворению вселенной.
Внешне это выглядело так: молодые женщины при храме за некоторую плату вступали в сексуальный контакт с мужчинами, пришедшими оказать почести богине любви и плодородия (Инанне, Танит, Анаит, Иштар, Астарте, Афродите, Милите или Лакшми). Иногда это были постоянные жрицы, живущие при храме, а иногда роль жриц в течении какого-то времени выполняли молодые замужние женщины или незамужние девушки.
В Вавилоне, согласно свидетельству Геродота, каждая женщина один раз проводили ночь с иноземцем в храме Милиты. По лидийскому обычаю девушки служили жрицами любви при храме до замужества. Когда они выбирали себе мужей, храм давал им приданое. В финикийских городах такой же обычай был в храме Астарты, ему следовали не только девушки, но и молодые замужние женщины. В храмах Афродиты Киприды, жили жрицы любви, также сходившиеся за плату с любым, приходящим в храм.
При этом в античные времена никто не посмел бы назвать священный храмовый секс «проституцией». Соитие рассматривалось, как религиозный ритуал, имеющий целью установление связи с божеством, проявляющим себя через любовный экстаз, эрос.
Оскорбление, нанесенное жрице любви (а косвенно – самой богине), могло, по мнению античного общества, иметь крайне серьезные последствия даже для бессмертных богов.
От любви зависело плодородие, а от плодородия – жизнь на земле.
Оставив свою службу, жрицы любви с легкостью находили себе мужей – считалось, что брак с такой жрицей особо опекается богами. Дети, рожденные этими жрицами до брака, также считались имеющими особую связь с божествами, так что многие дети жриц Афродиты Киприды занимали высокое положение в обществе.
В Римской империи эротическое почитание богини любви было запрещено при установлении Константином I обязательного культа Христа (ни империи, ни семье самого Константина, этот глупый запрет не принес ничего, кроме неприятностей).
В Индии жрицы любви (дэвадаси – служительницы богов) при храмах существовали, до середины XX века, а неофициально существуют и сейчас. Европейцы называли их «баядерами» (по-португальски просто «танцовщицами»).
В наше время аналогичные традиции сохраняются в некоторых старых нативистских и заимствуются новыми синкретическими религиями. В новых религиях эта традиция носит в какой-то степени игровой характер, а вознаграждение жрице любви обычно фигурирует в форме символического подарка.
Устойчивость традиции сакрального брака на протяжении многих тысячелетий обусловлена, как уже было сказано, биологическими закономерностями.
6. Кодифицированное разнообразие семьи и секса
Появление в античном мире юридического института рабства привело к тому, что и понятие личной свободы стало институциональным, т.е. возник слой людей, которые представляли в социальных отношениях не семью, а себя лично. Это создало предпосылки для разделения форм семьи на патриархальный брак (когда жена поступала во владения мужа), равноправный брак (когда женщина сохраняла свободу в полном объеме) и открытое сожительство без формального брака (конкубинат). По римскому закону XII таблиц жена, не желавшая брака «cum manu mariti» (под властью мужа), должна была ежегодно отлучаться из своего дома на три ночи. Тогда брак считался «sine manu mariti» и жена оставалась самостоятельным лицом.
Отдельно регулировалось сожительство с гетерами (подругами, amica), наложницами (pellex) и т.д. и отдельно – сексуальные контакты с порнами (проститутками, prostibulum).
Под проституцией понималось только выставление на продажу (prostare) всем и каждому без разбора, в увеселительном заведении или на улице. Женщина, которая сходилась за деньги не с любыми мужчинами, а лишь по своему выбору, не считалась проституткой.
После христианизации Рима, Средиземноморья и далее – всей Европы, правовая система исчезла вместе с остальными признаками цивилизации. Жизнь людей стала регламентироваться отчасти – библией (в той или иной трактовке), отчасти – волей сеньора. В области регулирования семьи и секса остатки естественных «языческих» обычаев переплетались с насаждаемыми догматическими нормами христианства (в котором секс вообще считался порочным занятием, а секс вне брака приравнивался к преступлению). Такая дезориентация общества привела к полнейшему свинству в сексуальной сфере. Ни в одном диком племени не существовало настолько повсеместных форм сексуального рабства и извращений, как в средневековой христианской Европе.
Исламизация Ближнего Востока, Центральной Азии и Северной Африки также привела к уничтожению античной правовой системы, но здесь секс был унифицирован. Ислам признает три легальных статуса женщины: рабыня отца (до замужества), рабыня мужа (после ее продажи отцом) и проститутка (женщина, которую хозяин сдает в аренду).
Как в христианских, так и в исламских странах, сексуальное подавление привело к стремительному падению интеллектуального потенциала и одновременному росту агрессивных психопатологий. Тотальная дебилизация в конце концов привела Европу к системному кризису, краху средневековой христианской морали и необходимости «языческого» Возрождения, а затем – Просвещения.
К началу восстановления в западном мире правовой системы (рубеж XVIII и XIX веков) в сексуальной сфере царила полная неразбериха. Среди аристократии практиковался радикальный промискуитет, у городского простонародья преобладала патологическая пуританская мораль, а деревня понемногу возвращалась к языческим обычаям.
Привести гражданское и государственное право к модернизированным римским образцам оказалось несравнимо проще, чем привести сексуальные отношения к приемлемому виду.
Сбросив наследственную власть аристократии и догматический диктат церкви, общество не смогло здесь сразу вернуться от христианско-феодального состояния к естественному.
Дело в том, что XIX век и почти половина XX прошли под знаком раздела и передела мира между государствами и социальными классами в ходе непрерывных войн, массовых гражданских конфликтов и революций. Когда дым более-менее рассеялся, оказалось, что цивилизованное общество вообще не склонно допускать вмешательство государства в сексуальные и гендерные отношения взрослых людей, происходящие по доброй воле.
Сохранение института регистрации моногамных браков, установление нормы алиментов при разводах и некоторое регулирование публично рекламируемых сексуальных услуг – вот и все, на что общество согласилось. Но истеблишмент стран Европы, Северной Америки и Британского Содружества не готов удовольствоваться этим.
7. Диалектика. Секс-бомба инфо-эры.
Истеблишмент удерживается на вершине социальной пирамиды за счет монополии на особую функцию – установление (establish) правил общественного поведения. Эта функция может осуществляться не только через право, но и через мораль, т.е. через признание большинством общества каких-то определенных представлений о должном.
В предшествующие эпохи это достигалось путем грубого физического насилия над инакомыслящими. Со второй половины XX века в цивилизованных странах это стало невозможным – и произошел переход от физического к информационному давлению через контроль над основными инструментами масс-медиа (в первую очередь - TV).
Казалось бы, при чем тут секс? А при том, что сексуальные представления, как было сказано в самом начале, являются основой регулирования общественных отношений. Не случайно каждая идеология содержит раздел, посвященный сексу, семье и размножению.
Не случайно универсализация понятий частной, мировоззренческой и политической свободы совпала по времени с сексуальной революцией (50-е – 60-е годы XX века).
Утрата контроля над сексуально-гендерными представлениями людей эквивалентна для истеблишмента утрате главенствующего положения в обществе. Если эти представления начнут регулироваться естественными биосоциальными инстинктами, истеблишменту придется, по выражению Ильфа и Петрова «переквалифицироваться в управдомы». Пока массовая информация оставалась в руках истеблишмента, можно было даже в условиях сексуальной революции поддерживать в обществе преобладание «традиционной» (христианско-феодальной) моралью, на которую истеблишмент опирался последние 1500 лет. Сексуальная свобода ассоциировалась с молодежью и студентами, не имеющими значительного социального веса. СМИ приучили обывателя не принимать мнение этих революционеров всерьез и оставаться на стороне «традиции». В конце XX века кое-где даже началась борьба за массовое воспитание в пуританском духе (вплоть до массовой пропаганды «уроков целомудрия» - т.е. антисексуального воспитания в школе).
Но в XXI веке эти планы возврата в «светлое средневековье» начали рушится из-за развития сетевых средств массовой коммуникации. Internet стал теснить TV с пьедестала выразителя общественного мнения и законодателя мод. Статистика посещений сетевых ресурсов эротического содержания моментально показала настоящее отношения общества к «традиционной морали». Сексуальная революция из сферы частной жизни вырвалась в пространство массовой информации нового века.
Попытки истеблишмента взять под контроль «сетевую непристойность» провалились из-за децентрализованности интернета. Биология человека терабайтным потоком покатилась по сети, сметая догматические и идеологические табу. «Традиционная» (медиевистская) религиозность и мораль оказались мыльным пузырем. Мир, как оказалось, живет новыми представлениями о религии и морали, гораздо более сходными с неолитом и античностью, чем со средневековьем или даже с Возрождением и Просвещением.
Люди, придерживающиеся моделей открытой семьи, свободных нативистских религий и естественного регулирования сексуального поведения, обнаружили, что, вопреки официозной пропаганде, находятся в подавляющем большинстве. «Традиционалисты» на их фоне смотрятся незначительной кучкой озабоченных извращенцев, застрявших в медиевистике.
Произошло срабатывание закона отрицания отрицания, сформулированного еще классиками диалектики. В ходе общественного прогресса, искусственное отрицание биологических основ сексуальности исчерпало себя и в свой черед подверглось отрицанию. Но, опять же, по законам диалектики, новое естественное состояние сексуальных норм, формирующееся на наших глазах, не повторит в точности античную или неолитическую модель. Это будет что-то существенно иное, соответствующее наличному уровню материального и информационного прогресса. Но пусть футурологи предсказывают черты это будущей модели, а я брался рассказать только историю.
Еще не пал Монсегюр
1. Кем они были?
... В те времена они были известны под разными названиями, но остались в средневековой истории под именем "катары", хотя сами никогда так не себя не называли. Судя по всему, основным их самоназванием в то время было "добрые люди". Часто называли их "ткачами" - по профессии значительной части приверженцев этой религии, а также потому, что в "осталах" (приемных домах, управляемых катарами), обычно имелось ткацкое ателье, в котором всегда имелась занятие для безработных. Кроме того, ткацкое ремесло имело и некоторый мистический смысл - так в мифах Эллады неутомимые мойры ткали из нитей судьбы бесконечное полотно реальности, даже боги не имели власти вмешаться в этот процесс непрерывного творения...
Впервые назвал их "катарами" (от греческого "katharos" - чистый, совершенный, безгрешный) немецкий монах Экберт фон Шонау в 1163 году в проповеди против их "ереси". По его замыслу слово "чистый" в отношении еретиков должно было звучать презрительно - но католический монах, что называется, попал пальцем в небо: именно это название как нельзя лучше подошло к последователям "альбигойской ереси", отличительными особенностями которых были высокие личные качества.
В X веке катаризм быстро распространился в Малой Азии, Италии, Англии, Германии, Голландии и на территории, которую мы сегодня называем Францией. Окситания в XII веке была одним из самых блестящих центров этой "ереси" - немалую роль здесь сыграло и доброжелательное отношение к "альбигойской ереси" со стороны лангедокской аристократии, включая графов Тулузских, графов Фуа, виконтов Каркассон-Безье...
Притягательность этой религии была настолько сильна, что она захватила все общественные слои Лангедока, включая небогатых дворян, горожан, купцов, землепашцев и даже часть католических священников.
Что бы там не говорили богословы "ортодоксальных" церквей, катары были христианами. Евангелие, речи Иисуса Христа были основой их непоколебимой веры. Они принимали образ жизни, ритуалы и таинства первых христианских общин, опираясь главным образом на Новый Завет, а их единственная молитва была "Отче наш". При этом и новозаветные тексты (в т.ч. Евангелия, толкование ритуалов и прочтение "Отче наш") у катаров отличались от текстов католической и православной церквей, и были ближе к исходным христианским логиям II века. Катаризм призывал к возврату церковной модели первых лет христианства и сурово осуждал официальную церковную иерархию за отступление от идеалов Христа, за бесчестное поведение, за жадность до денег и власти. Рассматривая свою церковь, как реально обладающую апостольской преемственностью, катары не на словах, а на деле жили честно и скромно в материальном отношении, собственным трудом зарабатывая свой хлеб. В отличие от ортодоксов, призывавших верить слепо (по Тертуллиану - "верую, ибо абсурдно") катары относились к священным книгам совершенно осознанно и писали к ним последовательные философские комментарии. При этом они заботились о том, чтобы Слово Божье передавалось неискаженным, и чтобы его хорошо понимали все, поэтому в XII веке они сделали перевод Нового Завета на провансальский язык и прекрасно обходились без латыни, хотя именно ее требовала применять римская церковь для чтения священных текстов. Следуя апостольской традиции, те из них, кто выбрал для себя духовную миссию и прошли рукоположение, странствовали и проповедовали, причем всегда полагались только на свое личное понимание Евангелия. Рукоположение, продолжавшее, как считается, цепь преемственности от самих апостолов, называемое consolamentum (утешение), было одновременно таинством посвящения в сан "совершенного" и последним причастием - для тех, кто готовился покинуть этот мир. Получивший consolamentum, согласно традиции катаров, приобретает способность различать Добро и Зло в перспективе Любви и Спасения. От "совершенных" требовалось соблюдение строгих аскетических правил, в частности, отказ от обычной частной жизни, от всякой мясной пищи, а также от любого насилия.
2. Церковь катаров.
В южной Франции и в городах Северной и Центральной Италии "добрые люди" или "добрые христиане", были организованы в общины, управляемые старейшинами, диаконами и епископами. Эти общины состояли из многочисленных "домов", в которых занимались вполне светскими местными ремеслами. Несколько общин образовывали церковь или катарскую епархию, во главе которых стояли епископы. При этом, в отличие от католического духовенства, катарские священники должны были работать, чтобы жить - соответственно, они имели постоянные контакты на всех уровнях общества, что способствовало быстрому распространению катаризма. Популярность "добрых христиан" определялась поведением катарских священников (называвшихся "совершенными"). Их благотворительная деятельность, их альтруизм и человеколюбие делали их живым примером для окружающих. Катарская церковь была бедной, как первые христиане, и имела простую трехуровневую иерархию. В отличие от католической церкви, она не владела ни крепостными, ни землями, представляя разительный контраст с жадным и развращенным католическим духовенством. К середине XII века в южной Франции существовало уже четыре крупных катарских церкви: в Альби, Тулузе, Каркассоне и Валь д'Аране. В XIII веке образовались две новые церкви, в Ажане и Разе, в то время, как церковь в Валь д'Аране перестала упоминаться в хрониках. Все эти церкви были независимы, они не признавали никакой высшей власти над своими епископами, не в пример католикам, у которых епископы подчинялись римскому папе. Подобно ранним христианам, катары не придавали никакого значения строительству храмов - они считали, что слово Христа можно проповедовать везде, где присутствуют верующие. Рассматривая буквально главную заповедь Евангелия о любви к ближнему, они работали без отдыха, помогая крестьянам, ремесленникам в их труде, заменяя заболевших работников, чтобы уберечь их семьи от нищеты. Они лечили бесплатно тех, кто их просил, поскольку среди "совершенных" были отличные лекари, а те, кто ими не являлись, всегда были готовы заняться уходом. Это означает, что они не вели никоим образом созерцательную жизнь запершить в стенах какого-нибудь монастыря, а, напротив, покрывали большие расстояния, чтобы утешить и помочь своему ближнему. "Добрые люди" не были только утешителями душ - они также лечили и тело. В большинстве хорошо образованные и обученные, они требовались повсюду, их искали благородные или обеспеченные семьи в качестве воспитателей, секретарей, или в качестве доверенных лиц; их высокие моральные качества служили надежной гарантией для любого нанимателя. Катарские священники полностью передавали свое жалование и дары своей церкви, которая давала им минимально необходимое. Весь остаток распределялся между многочисленными заведениями, управляемыми совершенными, чей возраст не давал им возможности менять место жительства. Больницы, школы... все было бесплатным, никаких денег с пациентов или учашихся не взималось. В своих заведениях, называемых осталами, находили приют беспризорные дети, брошенные старики, и вообще люди без средств к существованию. Последним предоставлялась работа в ткацких ателье, где можно было заработать некоторое количество денег и начать новую жизнь. При этом - никаких расспросов, никакого принуждения каждый, нашедший приют в остале, был волен уйти, когда заблагорассудится. История сохранила названия мест где располагались осталы: Лавелане, Мирепуа, Монреаль, Фанже, Лорак, Дюн ... Таким образом, катаризм создал особое социальное явление, основанное на взаимовыручке и взаимной поддержке. Глядя на это, нетрудно понять то уважение, почитание и искреннюю безоглядную помощь, которую в самых разных формах оказывали катарам в период преследований, не задумываясь о своей жизни и своем добре. Целые города, как Безье (22 июля 1209), предпочитали подвергнуться массовому уничтожению, чем отдать катаров на костер... Но не будем забегать вперед.
3. Катары и Рим.
Тексты, которые дошли до нас, позволяют констатировать безупречность поведения катаров, составлявших колоссальный контраст с образом жизни большинства католического духовенства, чье скандальное поведение навлекло гнев папы Иннокентия III. "Прелаты - посмешище для мирян, каков поп, таков и приход!" - сказал он о католических священнослужителях Лангедока.
Причины гнева папы понятны: католические аббаты и епископы стремительно теряли вес в обществе, а катаризм взрывал самые основы римской церкви: катарские "совершенные" не только публично обвиняли официальную церковь в разложении, стяжательстве и приверженности к привилегиям и земной власти, но и ниспровергали католические ритуалы и догматы. Водное крещение, совершаемое католическими священниками над новорожденными, они объявляли бесполезным, поскольку новорожденные неспособны понять ту ответственность, которую крещение накладывает на них. Таинство евхаристии (центральный ритуал официальной церкви), они отвергали, полагая несуразным догмат о превращении вещей (хлеба и вина) в плоть и кровь Христа в тот момент, когда их освящает священник. У катаров была своя евхаристия: в память о Тайной вечере Христа и апостолов, они благословляли хлеб во время ежедневной трапезы в своем кругу, как это было принято у первых христиан. Таинство венчания они не признавали, поскольку
телесный союз мужчины и женщины был для них сугубо мирским (земным), а никак не священным (небесным). Такие вещи, как посредничество святых, культ мощей и реликвий, пожертвования и мессы по усопшим, и вообще всю практику, внедренную римской церковью на протяжении всего позднего средневековья, катары рассматривали, как набор суеверий, не имеющих никакой силы.
С точки зрения Римской католической церкви, катары были опаснее неверных (иудеев, мусульман и язычников), поскольку будучи христианами, они иначе интерпретировали некоторые аспекты веры и разрушали доктрину "семи таинств", которую католические теологи окончательно выработали к началу XII века.
Чтобы попытаться остановить стремительное распространение катаризма, в 1145 году, по распоряжению папского легата Анри Альберика на юг Франции отправился Бернар де Клерво (святой Бернар). В Верфее, что близ Тулузы, святой Бернар вынужден был признать, что его миссия потерпела полное поражение. Унижение было таким, что он произнес свое знаменитое проклятие, которое более уместно было бы для пророков из Ветхого Завета, чем для христианского святого: "Верфей, чтобы Господь тебя иссушил!". При этом, хотя святой Бернар был беспощадным противником катаров, он, все же, сказал о них: "Посмотрите на их способ жизни - вы не увидите ничего предосудительного"....
До чудовищного по своей жестокости крестового похода против катаров оставалось еще 64 года.
4. Ортодоксальное добро и зло.
Еще одна причина быстрого распространения катаризма состояла в том, что его доктрина была просто более привлекательной и давала более глубокие ответы на вопросы метафизического плана и религиозные вопросы, обычно задаваемые верующими. В первую очередь - это вопросы об истоках добра и зла. В жизни, в которой присутствуют и страдания и смерть важно знать не только откуда приходит зло, но и почему существует зло, которое делает из меня, или из любого другого, жертву.
Очевидно, что зло не может быть приписано доброму Богу, но зло нельзя приписать и злому богу, не впадая в двубожие. Значит происхождение зла надо искать еще где-то. Например, в самом человеке, в его свободе, как утверждает Августин. Ортодоксальная теология, опираясь на ветхозаветное предание о первородном грехе прародителей, объявляет виновным во зле все человечество, которое якобы наследует этот грех неповиновения Богу и пожинает плоды этого греха. Противоречивость этой позиции была неоднократно показана различными мыслителями.
Зло не может никоим образом иметь причиной первородный грех, так как оно касается, как мы видим, не только людей, но и животных (также испытывающих страдания), а их трудно обвинять в каких-то грехах. Кроме того, только моральное зло (грех) могло быть приписано сознательно действующему человеку, что же касается физического зла, страданий, смерти, то человеческая свобода просто технически не может полностью быть ответственной за это.
Августин представляет зло, как неизбежные последствия, поражающие человечество за грех прародителей, вводя странную догму, что зло физическое - наследие зла морального, совершенного ими. Но тогда отношение Бога к Адаму и Еве можно рассматривать как безразличие дурного отца, бездействующего, когда у него на глазах дети играют с огнем, не осознавая ,что могут обжечься.
В такой концепции происхождения зла, сложно говорить об абсолютной любви Бога и даже о том, что добро предшествует злу. Действительно, если зло не существовало до Адама и Евы, то как объяснять присутствие в Эдеме Змея-искусителя и Дерева познания добра и зла? Зло существовало до появления первой пары, то, что, таким образом, оправдывает ее от обвинения в первородном грехе. Объявлять причиной зла первородный грех "испортивший" творение, разыскивать смысл зла в философских спекуляциях Августина или ортодоксальных теологов - все это ведет в тупик.
Соответственно, в тупик ведет и догма об искуплении этого греха Христом. Действительно, как смерть невинного человека от рук соплеменников может очистить последних от какого-то греха? И почему Богу, если он решил очистить человечество от ветхозаветного проклятия, понадобилась для этого жертва, причем столь странная? Еще запутанней становится догматика, если вспомнить, что Христос, строго говоря, подвергся лишь некой временной смерти, после которой воскрес, и что, будучи, согласно догмату, единосущен Богу, он вообще не был подвержен никакому злу и смерти в том числе. Смысл крестной жертвы вовсе пропадает, если мы отвлечемся от абстракций и взглянем вокруг - несмотря на декларируемое догматом искупление метафизической причины зла, оно никуда не делось и продолжает существовать в мире и после крестной жертвы.
Таким образом, догмы официальной церкви не приносят удовлетворительного ответа, напротив, они даже усиливают глубокую тревогу людей в мире, где страдание и смерть обращаются к ним, требуя осмысления их существования, где зло всегда побеждает, и кажется сильнее, чем Бог.
Совсем иначе обстоит дело в альбигойском учении катаров, которое своей последовательностью и оптимизмом потрясло основы католической догматики.
5. Дуализм в монотеизме
Концепция дуализма катаров является выражением духовного и космического дуализма в рамках строгого монотеизма. Катары представляют материальную вселенную не как мир, погрязший во зле, а только как место, где души, заключенные в телесную оболочку, проходят испытания. Главная ошибка человека, по мнению катаров, состоит в том, что он путает причину своего существования с самим существованием. Душа, воплощенная в теле не имеет единственной целью своего существования материальное благосостояние. Жизнь, место испытаний, позволяет развить душу. Материальный мир характеризуется катарами, как неустойчивый и, следовательно, временный.
Катары довели до предела смысл послания писания, которое формулирует веру в существование двух миров - "добра" и "зла". Первый - невидимый мир (добра), в котором существует вечное творение, есть плод Бога - отца. Второй - видимый и подверженный порче, есть творение демона. Бог создал лишь невидимый и вечный мир и сущностей, которые его населяют - ангелов. Среди них один восстал против отца, чтобы уравновесить его могущество. Этот ангел, или демон Сатана (дословно - "противник") был сброшен с неба вместе с другими, увлеченными им в своем падении. Введенные в материальные тела, созданные демоном, эти ангелы стали душами мужчин и женщин.
Иегова, согласно учению катаров, и был Сатаной, олицетворением и источником зла. Они называли его также как Иоанн в своем Евангелии: "Князь мира сего". Но они признавали его неизбежным злом, выполняющим важную космогоническую функцию. Дуализм, наличие двух противоположностей - непременное условие равновесия. Любая гармония есть результирующая двух противостоящих сил, и если одна исчезает, другая прекращает свое существование тотчас же. Само сознание - двигатель свободной воли, дуалистично по своей сути.
6. Сатана и Евангелие.
Будучи божественного происхождения, Сатана в катаризме, необходим, парадоксальным образом, для эволюции людей и всего творения. Согласно апокрифу Interrogatio Iohannis, более известному под названием "Тайная вечеря", Сатана, с позволения Бога-отца, увлекает ангелов, а Бог помогает Сатане в творении материального мира и человека: "Затем придумал Сатана и сотворил человека по своему подобию, и повелел ангелу третьего неба войти в глиняное тело. И взял от него часть, и сделал другое тело, в образе женщины, и повелел ангелу второго неба войти в тело женщины. Ангелы же горько возрыдали, увидев в себе смертный образ и будучи не сходного с ним образа". Зло, таким образом, прекрасно укладывалось в планы творения, а добро в мире метафизическим образом возникает из зла, как тень позволяет увидеть свет. Таким образом, зло играет положительную роль, и его действие инициирует духовное совершенствование обитателей мира. В молитве, написанной на староокситанском языке, говорится: "Все те, кто ему (Сатане) подчинились, спустились вниз и получили власть творит добро и зло, как Господь вверху. Но им было гораздо лучше именно внизу, где они могли творить зло и добро, чем наверху, где бог не разрешал им делать ничего кроме добра".
Удаленные от света Бога-отца, души (ангелы) погрузились в материю и испили чашу забвения. Но в них сохранилось зерно свободы, ведущей к осознанию добра и зла - моральная ответственность и свобода воли. Действие зла направлено, таким образом, на привлечение внимания душ к своей свободе, к возможности достигнуть совершенства.
Христос, согласно учению катаров - сын Бога, который пришел, чтобы открыть душам (ангелам) их небесное происхождение и показать средство, как вернуться на небо. Он - не искупитель, и не умер на кресте, поскольку вообще не имел материального тела, а обладал лишь видимостью такового. Он - посланник принесший спасительную весть людям. В валентинианском Евангелии Истины, Христос учит: "Говорите об Истине с ищущими ее и о знании с согрешавшим по ошибке своей. Укрепите стопы тех, кто споткнулся, и протяните руки свои больным. Накормите голодных, дайте отдохнуть уставшим, поднимите желающих подняться, разбудите спящих. Ибо вы - Понимание, вышедшее вперед. Если Сила действует так, то даже она станет сильнее. Займитесь самими собой. Не занимайтесь другими вещами, от которых вы отказались. Не ешьте снова то, от чего вас тошнит. Не будьте мотыльками. Не будьте червями, ибо вы уже отторгли их. Не становитесь местом обитания дьявола, ведь вы уже сокрушили его. Не усиливайте тех, кто препятствует вам, кто терпит крах, как если бы вы были поддержкой для них. Ибо Беззаконный, а не Справедливый есть некто, лечащий больных"
Душа по представлениям катаров, переходит из тела в тело, пока не осознает свою ангельскую сущность, не обретет совершенства и не вернется в рай, предназначенный для вечного счастья. Катаризм, таким образом, является оптимистической религией, по которой человек становится духовно зрелым и спасается самостоятельно, становясь с помощью учения Христа своим собственным творцом. Признавая силу зла, катары были твердо уверены в окончательной победе добра и спасении всех людей. Прогресс душ, как говорит их учение, неизбежно должно пройти через принятие на себя своей судьбы, своих мыслей, своих слов и, в конечном счете, своих действий, опыт познания зла необходим для его осознания и освобождения от него. Спасение совершается в земном мире, в мире людей, через труд, молитву и любовь к ближнему. Как учили "добрые люди", любовь в итоге превращает зло в добро и возникает новый мир, где будет царить только свобода, гармония, мир и любовь.
7. Крестовый поход зверей.
В 1198 г. папой стал болезненно властолюбивый Иннокентий III. От его имени в Лангедок для борьбы с ересью отправляются легаты и проповедники, в т.ч. Доминик де Гусман, будущий "крестный отец" Доминиканского ордена и инквизиции. Десять лет наместники папы своими бесчинствами и оскорблениями провоцировали провансальских дворян на конфликт и в 1208 г. им это удалось. Один из вассалов графа Тулузского убил папского легата Пьер де Кастально. Повод для объявления крестового похода против "ереси" был найден и в конце весны 1209 г. на Лангедок двинулась толпа вооруженного отребья, численностью до 30 тысяч. Всем было обещано отпущение грехов и возможность безнаказанно грабить (что было особенно важно - поскольку при катарах Лангедок экономически процветал, в отличие от католической части Европы). Во главе этих мародеров и фанатиков встали аббат Арно-Амальрик и граф Симон де Монфор - командиры, достойные своей мерзкой армии. При штурме Безье, жители которого отказались выдать "добрых христиан", Арно-Амальрик произнес слова, которые вошли в историю и стали чем-то вроде девиза крестового похода: "убивайте всех, Бог признает своих!". Его поняли буквально: Безье был сожжен, все 20 тысяч жителей - убиты. В ответ в Лангедоке началась народная война против крестоносных завоевателей. Против армии Амальрика и Монфора сражались и катары-альбигойцы, и католики, которых гораздо более устраивал сложившийся порядок, чем насаждаемый Римом теократический режим. Крестоносцы, тем временем, продолжали демонстрировать примеры братской любви к ближним. В июне 1210 г. после взятия города Минерв, все жители были согнаны на соборную площадь, после чего "совершенным" катарам было предложено сознаться, чтобы сохранить жизнь остальным. Около 150 "совершенных", женщин и мужчин, вышли вперед и были в тот же день сожжены на одном костре. В мае 1211 г. после длительной осады был взят города Лавор, оборону которого возглавляла баронесса Жиро. Ее казнили вместе с 400 другими альбигойцами. Сколько горожан было убито при осаде - не известно. В 1216 г. граф Раймонд VI Тулузский, который до сих пор не вмешивался в войну, стал во главе народно-освободительного движения. В сентябре 1217 г. его армия выбила крестоносцев из Тулузы. Монфор вновь осадил город, но случайный камень из метательной машины поставил в его карьере жирную точку. После гибели своего атамана, крестоносные разбойники позорно бежали. В 1219 г. поход возобновился. Людовик, сын французского короля Филиппа II Августа, снова осадил Тулузу - и вновь неудачно. Еще через 7 лет, в 1226 г. он, уже в качестве короля Людовика VIII, вторгся в Прованс, не осаждая столицу, а уничтожая мелкие города и села. Началась затяжная война на уничтожение, 18 лет превращавшая самую свободную и процветающую часть Европы в пепелище. Патриоты Лангедока подбадривали друг друга песней "еще не пал Монсегюр!". Эта последняя твердыня катаров продержалась до 28 февраля 1244 г. Захватчики, не желая вызвать новыми жертвами вспышку партизанской войны, предложили сохранить жизнь защитникам Монсегюра в обмен на отречение от "ереси", но те были верны своей вере до конца. Ночью 16 марта 1244 г. более 200 "добрых христиан", были сожжены заживо на огромном костре. С тех пор это место называют Полем Сожженных... Так была дописана последняя страница этой чудовищной религиозной войны, унесшей жизни двух миллионов граждан Лангедока и покрывшей вечным позором католическую церковь.
Казалось, с альбигойскими катарами покончено навсегда, но...
8. Добрые люди возвращаются.
Наше время. Из интервью с Ив Мари, доктором философии Тулузского университета.
"Катаризм возник как решительный разрыв в том средневековом обществе, которое базировалось на римском христианстве. Из сегодняшнего дня видно, что ортодоксальное христианство было проглочено драконом, которого оно само вскормило. Я полагаю, что наше общество опять стоит на пороге очередного разрыва, потому что люди находятся в поиске жизненных ценностей, которые бы несли веру, надежду и любовь. И вот именно в этом направлении катаризм мог бы возникнуть в современной духовной жизни, обладая теми же способностями к адаптации к различным менталитетам, которые он уже продемонстрировал в средние века. Он мог бы предложить социальную модель, в которой человек стремился бы к духовному, и наполнить смыслом жизнь каждого. Мой интерес к движению катаров возник начиная с работы над диссертацией "В поисках Павла". Я понял, что дуалистическая интерпретация христианства вытекала из исходных учений апостолов. История религиозных идей указывает на ветку Павла: Марцион Синопский, павликиане, богомилы, катары. Мы базируемся на таком прочтении катаризма, которое его рассматривает, как аутентичную форму первоначального христианства. Модель духовного единства, римский евангелический корпус является смешением разнородных идей и фальсификацией истории христианства. Вновь обретенный катаризм дает шанс нового толкования христианства, которое находится в согласии со свободой мышления и заменяет "истину" на личную совесть каждого. Концепция "неизвестного бога" или чего-то потустороннего мне кажется больше подходит современному человеку, нежели бога ревнивого и мстительного или телесного воскрешения. Идея, что экономические и военные структуры соответствуют сатанинской модели мне кажется гораздо более понятна, чем та, которая дает представления о неземной жизни. Я полагаю, что настал момент вернуть апостолу аутентичность его мысли и предложить новое прочтение, которое цензура, фальсификация и инквизиция у него отняли. Именно через Павла мы найдем сущность катаризма. Этот путь, который медленно прокладывается к совершенству, и который преподносит человека, только как прохожего на Земле. Резюмируя в двух словах идею этого апостола: всеобщее слово божье вписано в совесть каждого. Этот внутренний закон противостоит любому внешнему закону, который с неизбежностью внедрен в человека силой, происхождение которой следует искать у сатаны. В действительности, в то время, как любовь дает жизнь всемирному духу, закон утверждает господство материи. Я вижу актуализацию сетевых организаций в том, что упраздняется иерархичность, свойственная сектантству, которое воспроизводит в миниатюре структуры власти, при которой доминируют меркантильные интересы. Уходит в прошлое система политических отношений, характерная для предыдущего века. Теряют авторитет политика, профсоюзы, религия. Они потеряли доверие масс и ими больше никто не хочет заниматься. Возрождение катаризма, в который я глубоко верю, поможет нам уйти от старых моделей и обеспечить растущие потребности индивидуальности в личной свободе, давая возможности увеличения реальных и виртуальных контактов между людьми. Неокатары узнают друг друга по своей простоте, по непривязанности, по великодушию, по свободе совести и практике ненасилия. Катаризм - это путь самосовершенствования, который вписывается в поиск знаний, который связывает науку с моралью. Какие бы не были устные традиции альбигойских катаров, наше понимание первоначального христианства гораздо глубже и шире, чем у них. Мы располагаем библиотеками Кумрана и Наг-Хаммади. Наши познания в физике и биологии не сравнимы, потому что современное видение человека и Вселенной претерпели глубокие изменения. Духовные традиции не исчезают бесследно. Дух присутствует там, где он хочет и тогда, когда ему это угодно. Видение мира, которое несли катары, присутствует незримо всегда. Я не могу понять того, что никто не может отныне претендовать на то, чтобы идти к этому совершенству, под предлогом того, что последний "совершенный" погиб на костре. Я верю, что если разумные мужчина или женщина, идут по пути к совершенству в катарском смысле этого слова, то они несомненно достигнут точки "обращения". Они найдут массу верующих от Монсегюра до Софии, самим своим существованием подтверждающих, что катаризм уже возрожден. Закон так же, как и догма, отброшен в пользу свободы совести и духовного роста индивидуальности. Познание не фиксируется на некой точке. Открытие старого пергамента, далекой планеты или человеческого генома - все это ведет к тому, чтобы вдохновить человека, который находит в своем мышлении еще одну точку соприкосновения с всемирным духом".
9. Эпилог редактора.
Для меня, как для убежденного скептика-сциентиста, религия всегда была не более, чем социально-психологическим феноменом. Может быть, поэтому мне проще посмотреть на учение катаров со стороны и сравнить его с другими формами христианства и вообще монотеизма. Вот отличия, которые я вижу у катаров: органическое неприятие любого тоталитарного контроля, признание безоговорочной свободы совести, отказ от догматики в пользу индивидуального мировоззрения, и понимание прогресса, как всего того, что служит развитию человеческой личности. Ни в какой другой монотеистической религии мне не встречалось утверждение, что знания в области истории и естественных наук облегчает путь к совершенству человека. Нигде больше не говорится, что понимание метафизических принципов религии у современного человека, благодаря его знаниям, может быть точнее и глубже, чем у "святых отцов" прошлого. Наконец, я впервые встретился с монотеистической религией, которая берет себе в союзники не слепую веру, а живой человеческий разум. Конечно, несмотря на это, я никогда не поверю в бога - будь это даже симпатичный и доброжелательный "неведомый бог" катаров, но теперь я хорошо понимаю тех людей, которые, даже не разделяя катарской религии, все равно защищали Монсегюр. Как бы то ни было, я рад, что, благодаря их личной отваге и достоинству, Монсегюр, все-таки не пал!
Историческая наука, как самогоноварение
(об общественной пользе истории)
История – это не «квинтэссенция общественного жизненного опыта», а продукт, так сказать, ферментативной обработки и перегонки этого опыта (как при самогоноварении). Исторический продукт хотя и приготовлен из объективно произошедших событий, но отличается от них гораздо меньшим объемом, совсем другим составом и специфическим действием на человеческий организм. Хороший самогон… в смысле, хорошо сделанная история – улучшает пищеварение, поднимает настроение и способствует креативу. А от плохого самогона завтрашнее похмелье наступает уже сегодня, и хочется немедленно вцепиться кому-нибудь в рожу, чтобы отомстить за свою жизнь-жестянку (ну ее в болото).
(Ответ на статью Антона Антонова http://community.livejournal.com/carians/194106.html
об общественной пользе истории и проблеме ассимиляции, являющуюся, в некотором роде отзывом на мое эссе «Понаехали тут…»).
С самого начала хочу сказать: Антон Антонов – это человек исключительно интересный, поскольку думает он, как гуманитарий, т.е. совершенно иначе, чем большинство наших авторов. Это значит, у него с одной стороны, позитивные идеи, которые естественнику никогда не придут в голову, но, с другой стороны, возможно, ошибки, которые естественник никогда не совершит. У каждой медали две стороны…
Antonov: «В смысле общественно-полезного результата историки занимаются самым главным - накоплением жизненного опыта. Который нужен главным образом не для будущего, а для настоящего.»
Замечательная фраза, но она содержит три подводных рифа:
1) Накоплением жизненного опыта занимаются все науки и все ремесла, включая самогоноварение. Ясно, что историки этим тоже занимаются. Вопрос, полезны ли для общества приложения этого опыта? Например, кочевые цыгане за 1000 лет накопили огромный опыт ненасильственного изъятия материальных ценностей у прохожих. Общество обоснованно считает, что это – неполезный опыт.
2) Опыт всегда нужен для будущего. Настоящее – это данность, оно уже есть, а будущее – это следствия любого решения. Проскакивая перекресток на бледно-розовый сигнал светофора, Вы делаете выбор для будущего, которое станет настоящим через 0,5 сек., и покажет, насколько обоснован был Ваш выбор принципов поведения на дороге.
3) Говоря о пользе для общества, надо сразу очертить границы этого общества (потом будет ясно, что это общество всегда называется словом «Мы» (с) Замятин).
Скажем, изобретение дактилоскопии было очень полезно для лиц, ведущих легальную деятельность и очень вредно для лиц, промышляющих кражами со взломом.
Очень хорошо запомнив (3), плывем теперь к следующему одиночному, но массивному рифу: «стремление человека к накоплению знаний - это эволюционный механизм, обеспечивающий выживание человека, общества и человечества».
4) Ни один человек не выживает. Что бы он ни делал, годам к 100 он превращается в дым из трубы крематория, уступая жизненное пространство потомкам (в светлом бу. может и иначе, но это не скоро). Ни одно общество не выживает. Что бы оно ни делало, лет через 300, а обычно – гораздо быстрее, оно технологически устаревает, разрушается и на его месте возникает общество-потомок. Ни один биологический вид не выживает (кроме, возможно уж совсем примитивных микробов), и будущее человечества, как и любого биологического вида – все тот же дым из трубы. Придет новый доминирующий вид, а человечество присоединится к мамонтечеству, динозаврячеству и трилобичеству.
Ради чего тогда, спрашивается, мы паримся?
А это как раз действует эволюционный механизм. Он понуждает нас париться, чтобы мы участвовали в конструировании новых людей, новых обществ и новых видов. Чем больше заинтересованных участников – тем больше разнообразие, и тем шире поле деятельности для естественного отбора (который и осуществляет эволюцию).
Вот мы и прем, как лосось на нерест, чтобы улететь в трубу, предварительно оставив в следующей генерации свои гены, мемы, и прочие руко- или неруко- творные памятники.
Обойдя этот риф, поплывем к двум последним, расположенным во фразе Антонова: «человек - животное общественное, информация накопленная обществом, для него не менее, а скорее - гораздо более важна, чем информация, накопленная лично. А история - это квинтэссенция общественного жизненного опыта.»
5) Для человека существует только та информация, которую он накопил. Получить ее самому – надежнее, но медленнее. Взять из общественной копилки - быстрее, но могут обмануть. Заранее известно, что часть знаний в копилке – это ошибки и обман. Некоторые люди расчищают себе жизненное пространство, подсовывая туда обманки вроде «высоких идеалов», «национальных идей», «вечных ценностей» и «моральных императивов». Стоит поверить в это – и все, амба. Вот в такое «веришь - не веришь» мы всю жизнь и играем.
6) История – это не «квинтэссенция общественного жизненного опыта», а продукт, так сказать, ферментативной обработки и перегонки этого опыта (как при самогоноварении). Исторический продукт хотя и приготовлен из объективно произошедших событий, но отличается от них гораздо меньшим объемом, совсем другим составом и специфическим действием на человеческий организм. Хороший самогон… в смысле, хорошо сделанная история – улучшает пищеварение, поднимает настроение и способствует креативу. А от плохого самогона завтрашнее похмелье наступает уже сегодня, и хочется немедленно вцепиться кому-нибудь в рожу, чтобы отомстить за свою жизнь-жестянку (ну ее в болото).
Обойдя успешно эти 6 рифов, приступаем к исследованию критической заметки Антонова о моем эссе про "Понаехали тут".
Антонов упрекает меня в сциентизме, в смысле, что я, по привычке циничного естественника, отвечаю на вопросы "что и как?", но упускаю из виду вопрос "почему?". «А он-то и есть самый важный».
Мне казалось, что я разобрала вопрос «почему» - т.е. о социально-психологических причинах ксенофобии, нацизма, национализма и антианклавного движения. Но я ведь простой криминолог, могла и ошибиться. Так что внимательно читаю разбор полетов.
Мертвая петля: Критерий успеха - итальянцы или папуасы?
Charu: Латины откуда-то понаехали на Аппенинский полуостров.
Antonov: Совершенно верно. Тут нет ошибки. Но можно задать вопрос - а где теперь могущественные и процветающие этруски? Понаехали латины - и нету этрусков! Вами вопрос не задан и ответ не дан. А ведь именно тут - корень всякого национализма. Мы из истории знаем, что стало с этрусками - и мы не хотим, чтоб с нами было то же самое».
Прочла и задумалась: а латины теперь где? В Италии я была – там их нет. Нет тех парней нордического типа, которые так красиво смотрятся в виде гипсовых бюстов, а есть другие парни: эмоциональные, подвижные, в ярких галстуках. А латинов-то и нет. Куда-то делись (подозреваю, что туда же, куда этруски и мамонты). И эллинов, кстати, тоже нет – греки ни капли на них не похожи. И франков нет – французы совсем на них не похожи. А вот папуасы, говорят, одно лицо с теми, которые попуасили в Новой Гвинее 1000 лет назад.
С папуасами не произошло то же самое, что с европейцами, и теперь этнографы за это очень папуасам благодарны. Этнографам – хорошо, а папуасам - не очень, потому что папуасская культура застряла в прошлом, как муха в янтаре - навсегда.
А вот итальянская культура замечательно развилась, сама Италия входит в G-7, римское право изучают во всем мире, римские боги известны всей планете, а латинские корни есть в языках всей Западной Европы и даже в международном языке эсперанто.
Теперь по примеру Гирина делаю мысленный эксперимент. Беру машину времени, встречаю Гая Юлия Цезаря и говорю:
- Выбирайте, Гай, одно из двух:
Или наследники римлян будут чистокровными латинами, но в смысле международного влияния – полнейшими папуасами с голой задницей и кольцом в носу.
Или они будут мало похожи на латинов, но при этом войдут в тройку ведущих народов Европы, в кампании с романизированными германцами, галлами, и в семерку ведущих народов мира, вместе с потомками знакомых тебе бриттов и еще с японцами (они тоже вроде бриттов, только их остров далеко у берегов Азии).
А Цезарь, естественно, отвечает:
- Да ну ее к воронам, эту чистоту крови! А нельзя, чтоб наши наследники были вообще самыми-самыми первыми?
- Можно попробовать. Сейчас вроде бы Западная Европа объединяется, а она вся отчасти романизирована…
- Вот! – говорит Цезарь, - Это правильно. А я велю принести 100 быков в жертву Юпитеру Статору, чтобы они, европейцы, и дальше жили, не забывая наших римских законов.
Почему я думаю, что Цезарь сказал бы именно так? А элементарно: он знал на личном опыте (с Клеопатрой), что совместно живущие народы смешиваются, и вряд ли его это беспокоило. Рим для него был не какая-то «своя кровь», а свой римский порядок, римский закон, римское экономическое могущество и римские легионы.
Плоский штопор: Критерии ассимиляции - между кровью и религией
А теперь как сказал Антон Антонов: «Можно ли ассимилировать понаехавших или с большей вероятностью они ассимилируют. Можно ли отгородиться от понаехавших, поднять рождаемость и размножиться так, что понаехавшие станут не страшны? Или все бесполезно, потому что по Гумилеву этносы рождаются, растут, стареют и умирают, и этот процесс не остановить, не повернуть и не задержать? Смириться ли с тем, что через сто лет население Среднерусской равнины будет преимущественно сино-кавказским и мусульманским, или есть другие варианты?»
Что, судя по этой фразе, беспокоит Антона? Что на территории страны будут жить
1) Люди иной, чем у него крови (с другим генотипом).
2) Люди с иной, чем у него религией (исламом).
Меня удивило, что Антон, человек образованный, цивилизованный и, на сколько я знаю, не религиозный, так своеобразно смешал происхождение по крови и принадлежность к религиозной системе в единый образ врага. Получился китаец – кавказец – исламист.
Откуда это? Боюсь, что не из исторической науки, а из расхожих штампов социального алармизма (китайская экспансия, чеченский терроризм, исламская угроза).
Штампы из СМИ действуют на всех, как вирус гриппа.
Можно прекрасно знать этногенез славянского суперэтноса (где какие только племена не смешались), но все равно подействует. После 1000 повторений с экрана, хоть один шальной осколок идеи вульгарного трайбализма (иноплеменник – это враг) застрянет в мозгу. И тут как осколками от гранаты Ф-1, больше одного человеку и не требуется.
Что, как полагает Антон, прежде всего необходимо для блокирования ассимиляции «нас» сино-кавказским и мусульманским «ими»?
1) Барьер на въезде (отгородиться от потенциальных понаехавших).
2) Быстрое биологическое размножение местного этноса-племени.
Хорошенькое дело – запереть себя в кольце колючей проволоки и плодиться со страшной силой, пока пузо не сломается. Авось, обгоним китайцев по поголовью людей, как в свое время при Н.С. Хрущеве обогнали Америку по производству масла…
Гораздо более простая, древняя римская идея культурно-экономической ассимиляции как приезжих (культурная натурализация), так и окружающих (культурная экспансия) почему-то Антоном даже не рассматривается. А ведь римляне, даже не зная законов этологии, психологии и экономики, сумели провести культурную экспансию на огромнейшей территории от Пиренейского полуострова до Британских островов и вглубь Европы до самого Черного моря. Европа с разноплеменным населением, многократно превышающим численность латинов, стала римским миром…
Заход на посадку: Почему у меня неправильная эмпатия?
Антонов об ассимиляции: «это зависит от многих факторов, среди которых важнейший - эмпатия, и чтобы понять, например, почему с кипчакскими тюрками - татарами, казахами, узбеками - у русских положительная эмпатия, а с огузскими - турками, дагестанцами, азербайджанцами - отрицательная, опять надо знать историю».
Увы мне! Я не знаю историю, и потому, наверное, замечательно нахожу общий язык и с жителями «положительно эмпативной» Алма-Аты и с жителями «отрицательно эмпативной» Антальи. У меня остались одинаково хорошие впечатления от жителей «позитивного» Ташкента и «негативного» Баку. «Негативный» сокурсник из Махачкалы до сих пор присылает мне открытки на день рождения. При этом по жизни мне довелось повидать сволочей из всех этнических групп: татар, азербайджанцев, русских, чеченцев, евреев, поляков, сербов, и даже одного очень сволочного канадца (угораздило же).
Антон Антонов считает, что «Ответить на эти вопросы никакие естественные науки не помогут. Даже этология, как продолжение биологии, расскажет лишь об общих глубинных механизмах агрессии и эмпатии - но в конкретной ситуации ничем не поможет. Тут историю надо знать».
Как может объяснить история, почему от поездок в Москву у меня негативные эмоции, а от поездок в Новгород и в Хельсинки – позитивные? Я у Антонова про это не нашла.
Но естественные науки легко это объясняют: некомфортная среда. Индустриальные окраины столицы РФ, населенные мелкими уголовниками в 5-м поколении, как и ее престижные районы, bandos-town где люди «разговаривают» пальцами – это чуждая мне культура (если позволительно называть это словом «культура»). Хочу я, чтобы все это через 100 лет обитало на Среднерусской равнине? Да ни минуты не хочу!
Чем этот «этнически близкий» постсоветский уркаганат, уж лучше китайцы.
А еще лучше финны. Нормальные ребята, бывшие (до 1918 г.) наши. «На финско-китайской границе все спокойно…» (с)
Экипаж желает вам…: Вечный вопрос – кто «Я» и кто «Мы»
Мне кажется, что история все время пытается ответить пользователю на вопроса: «кто я» через включения этого пользователя в какую-то общность под названием «мы».
Кто я? – спрашивает читатель исторического трактата. И разные трактаты дают ему разные ответы:
1) Ты - человек из такой-то культуры.
2) Ты - гражданин такого-то государства.
3) Ты - биологическая особь такой-то расы.
4) Ты - член такой-то религиозной общины.
5) Ты - представитель такого-то класса.
А затем история говорит: раз ты принадлежишь к этому «мы» - значит, вот это – твои друзья (положительно эмпативные), а вот это – твои враги (отрицательно эмпативные).
Пользователю предлагается, проверив табельное оружие, встать в строй и равняться на грудь четвертого человека. «К борьбе за дело (….) будьте готовы!»
Пользователь спрашивает: а почему?
История отвечает: это – установленный мной факт относительно «мы». Азиатская культура – враг европейской культуры, Запад – враг России, негры – враги белых, язычники - враги православных, буржуи – враги рабоче-крестьян.
Пользователь интересуется: а как бы это проверить? Вдруг я хороших людей во враги запишу, или плохих – в друзья? Неудобно получится…
А история это пресекает: я – не естественная наука, я по критерию Поппера не верифицируюсь, меня не может проверять кто попало, а может только историк.
Но с чего бы он стал меня проверять, если он меня изучал, какая я есть?
Как говаривал Борис Ельцин «вот такая загогулина получается» с общественной пользой истории.
Не знаю, кому как ,а по мне, если история такому учит – то надо ее вообще вычеркнуть из списка наук, и пусть кто хочет занимается этим в порядке развлечения, за свой счет частным порядком.
А в школе, может быть лучше изучать предмет:
«____ История хозяйственной деятельности _____».
И пусть там будет написано, как люди с древних времен изучали природу, придумывали всяческие мифы и теории, делали изобретения, осваивали разные технологии (пищевые, машинные, гуманитарные, политические, экономические и т.д.)… И к сегодняшнему дню вот такая у нас технологическая система сложилась.
А можно еще и на будущее прогнозы делать – путем экстраполяции.
Это гораздо полезнее, чем изучать, у кого какого цвета кровь, кто чей враг, и какой царь в каком году правил. Какое нам дело до этих царей, от которых и при жизни-то было не много пользы, а теперь они вообще никому, кроме червей и историков, не интересны.
И было бы неплохо, чтобы история научилась на вопрос «кто я» отвечать пользователю нормально и четко: ты – представитель человечества, придумавшего всю массу полезных вещей, которыми ты пользуешься. А придумать все это стало возможно тогда-то и тогда-то, по таким-то и таким-то объективным причинам.
По-моему – конструктивно и прагматично.
Парадокс истории: невозможные древние карты
К дискуссии http://community.livejournal.com/carians/191759.html
(Академик Фоменко в роли Демона Истории)
I. Когда открыт континент Антарктида?
II. Какому изобразительному стилю соответствует карта Пири Рейса?
III. Проблема аномально-точного определения долготы.
IV. Древнейшие миграции людей и навигация.
I. Когда открыт континент Антарктида?
Официальная версия:
В 1772-75 английская экспедиция Дж. Кука совершила плавание вокруг Антарктиды, еще не зная о ее существовании. Они дошли до 71°10' ю. ш., но нигде не встретили земли. По окончании плавания Кук предположил, что Южный континент расположен в районе полюса, в местах, недоступных для плавания. Антарктида открыта русской экспедицией Ф. Беллинсгаузена и М. Лазарева в 1820 г. Они подошли к шельфовому леднику Земли Королевы Мод (4 точки наблюдения).
При этом Антарктида на картах существует по крайней мере с 1-й половины XVI в. Все карты, на которые я далее ссылаюсь - это исторические документы, их подлинность и датировка ни у кого сомнений не вызывает.
- Навигационная карта - портулан адмирала Piri Re’is (Пири Рейса) – 1513, на которой присутствуют восточное побережья Южной и Центральной Америки и часть побережья Земли Королевы Мод в Антарктиде? (приведена в следующем параграфе, красным контуром обозначены очертания на современной карте в сходной проекции).
- Атлас мира (Noua et integra universi orbis descriptio) Fine Oronce (Оронтеус Финиус) 1531 г. Антарктида на карте расположена с неплохой точностью. Кроме того, виден контур южного ппобережья Австралии (официально открытой в начале XVII века).
(для удобства привожу современную карту в проекции, похожей на проекцию, примененную Fine)
- Навигационная карта мира на 18 листах (Orbis Terrae Compendiosa Descriptio) Gerardus Mercator (Герардус Меркатор т.ж., что Герарда Кремер), 1569. Изображение Антарктиды есть как на этой карте, так и на более ранней карте того же автора - 1538 г.
Изображения контуров Антарктиды и Австралии у Меркатора менее точно, чем у Фине. При этом, так же как у Фине, размер Антарктиды сильно увеличен по сравнению с реальным.
Привожу мнение кандидата исторических наук, археолог Николая Торопова, сотрудника колледжа Короля Альфреда (Винчестер, Англия): «Безусловно, доверие к карте Пири Рейса вызвано тем, что на ней с поразительной точностью изображено Средиземное море: отмечены все бухты, мели, течения, островки. Здесь сказалась тысячелетняя традиция античных и византийских картографов. И вот та же карта Рейса неожиданно сообщает, что в районе Южного полюса лежит еще одна часть света. Однако для современников Пири Рейса в появлении на карте неведомой Южной Земли не было ничего удивительного. Задолго до открытия Антарктиды средневековые географы были уверены в существовании на ее месте материка».
II. Какому изобразительному стилю соответствует карта Пири Рейса?
Рассматривая римскую карту I в. до н.э., на которой изображен район Сомали – Индостан – Индонезия.
Можно заметить, что условные обозначения и особенности прорисовки (в т.ч. линейки, силуэты кораблей, сооружений, людей и животных) на обеих картах сходны. Античная римская картография была, как известно, заимствована у греков (эллинов), римляне добавили лишь некоторые значки, связанные с особенностями военного дела и торговли.
Эти элементы сходства согласуются с утверждением самого Пири Рейса о том, что значительная часть данных для составления карты, получена им из античных источников (якобы один из источников принадлежал Александру Македонскому, IV в. до н.э.)
Попадание документов античного периода в руки исламских ученых времен Халифата, и далее – в руки турецких ученых и военных, представляется весьма вероятным, поскольку:
- Часть античных раритетов из Александрийской библиотеки (сохранившаяся после актов христианского вандализма VI в.), оказалась в VII в. у арабов.
- В период XI – XVI в. большинство античных источников попадали в Европу в виде копий, изготовленных в исламском регионе.
III. Проблема точного определения долготы.
Когда решена проблема определения долготы?
Основной задачей при составлении карт является точное определение широты и долготы объектов. Если широта определяется прямым методом измерения угловой высоты небесных светил, то определение долготы требует знания точного относительного времени между меридианом местонахождения и базовым меридианом. Время на базовом меридиане после удаления от него может сохраняться с помощью точного хронометра или определяться с помощью точных астрономических таблиц.
Официальная версия: до XVIII в. не было способов, применимых с удобством на море для определения долготы. В 1714 г. английский парламент на основании доклада Ньютона, в котором указывались все трудности задачи об определении долготы на море, издал указ, назначавший премию в 10000 фунтов автору способа определения долготы с точностью до 1 град. Задачу решил Джон Гарриссон в 1735 г. с помощью первого морского хронометра. Прибор прошел официальные испытания в 1761 г. на корабле «Deptfort».
Аномалии: Существует значительное число древних карт, на которых долгота указана с высокой точностью:
1487 г. Портулан Иегуди ибн-Бен Зары - карта Европы и Северной Африки. Аномально низкая погрешность определения долготы.
1339 г. Портулан Дульсерта - карта Европы и Северной Африки. Погрешность определения долготы в пределах 0,5 градуса.
1380 г. Карта Зено - север Атлантики до Гренландии. Такая же высокая точность по долготе.
1137 г. Китайская карта, копия с оригинала на каменной колонне (неизвестной датировки). Также высокая точность по долготе.
Общее число таких карт достаточно велико, я привел 4 чаще всего упоминающиеся.
Трудно предположить, что в древнем мире существовали хронометры. Но точные астрономические наблюдения и вычисления для географических целей уже были разработаны в античную эру.
В III в. до н. э., математик и географ Эратосфен с высокой точностью определил длину дуги в 1 градус на земной поверхности с погрешностью около 0,7 процента. Некоторыми специалистами считается, что Эратосфен воспроизвел гораздо более ранний метод, известный египетским жрецам еще в четвертом тысячелетии до н.э.
Метод Эратосфена был утрачено в ходе разрушения античной науки христианами, так что данные средневекового периода о размерах Земли уже имели погрешность 30 – 40 процентов. Вычисления Френеля (трактат «Космотеория», 1528 г.), свели погрешность к 3 процентам. но я не располагаю сведениями о применении этих данных в навигации XVI в.
Метод возможного определения точной долготы без хронометра в новое время был предложен в XVIII веке Тобиасом Мейером, незадолго до создания хронометра Гарриссона. Мейер составил точные таблицы движения Луны и предложил определять долготу по лунным угловым расстояниям. Луна проходит в сутки около 13 градусов, поэтому угловые расстояния ее до Солнца, звезд и планет меняются достаточно быстро для того, чтобы служить определять по ним время. Мейер предлагал сравнивать угловое расстояние от Луны до Солнца с таблицей и находить по нему Гринвичское время.
В древнем Египте, согласно сообщениям специалистов, такой метод был известен. Применялись таблицы угловых расстояний между Луной и Сириусом, определенные на меридиане Асуана. Специалисты отмечают, что на карте Пири Рейса в качестве базового меридиана также выбран меридиан Асуана, что косвенно подтверждает версию Чарльза Хепгуда о древнеегипетском происхождении оригинала, с которого сделана копия Рейса.
Некоторые типы древнеегипетских судов были пригодны для океанских плаваний.
Стандартный египетский торговый корабль третьего - четвертого тысячелетия до н.э. представлял собой однопалубное судно длиной до 20 метров, шириной до 5 метров и водоизмещением до 80 тонн. Он комплектовался узким прямоугольным парусом, закрепленном на к двуногой съемной мачте. Кормовой помост оснащался тремя парами рулевых весел. Сочетание гибкости и жесткости корпуса достигалось путем опоясывающие обтяжки канатом на стойках. Такой же плетеный канат плотно опоясывал весь корпус корабля. Суда сходной конфигурации служили для морских перевозок в течении всего античного периода. На похожих судах в страны Средиземноморского бассейна перевозили олово с Британских островов и ткани из Индии.
Возможность пересечения океанов на корабле такого класса доказана Туром Хейердалом
1969-70 гг. - экспедиции Тура Хейердала на кораблях "Ра" и "Ра-2" через Атлантику.
1978-79 гг. - экспедиция на корабле "Тигрис" в Индийском океане.
IV. Древнейшие миграции людей и навигация
Одной из загадок древних карт считается их прямое отношение к исключительно ранним периодам истории – последнему ледниковому периоду. Неофициальные датировки оригинальных источников карт Северной Европы в исполнении Ибн бен Зара в (копия 1487 г.) и Бенинкаса (копия 1508 г.) восходят к финалу последнего оледенения (периоду Younger Dryas), примерно 10 - 12 тыс. лет назад.
На первый взгляд, это совершеннейший анахронизм. Тем не менее, нельзя не учитывать, что и в этот период, и ранее, с самого начла последнего ледникового периода (115 тысяч лет назад), происходили миграции населения из одних регионов планеты в другие.
Насколько эти миграции могли фиксироваться на физических носителях и служить основой для последующих описаний маршрутов и простейшего картографирования?
Видимо, ответ на этот вопрос зависит от ответа на другой: когда появилась возможность звездной навигации.
Согласно профессиональному источнику: «История астрономии» (дополнительный и справочный материал) «Ряд ученых предложил гипотезу о том, что ещё Homo sapiens neandertalis - неандертальцы вели наблюдения звездного неба и давали созвездиям имена.
Первые высеченные в камне звездные карты были созданы 32-35 тысяч лет назад. Знание созвездий и положений некоторых звезд обеспечивало первобытным людям ориентацию на местности и приблизительное определение времени ночью.
Первые лунные календари, в которых время определялось по фазам Луны, были найдены в Сибири (Приобье) и имеют возраст 32000 лет. К тому же времени относится введение 7-дневной недели - периода между изменением фаз Луны. В результате наблюдений за изменением положения Солнца над горизонтом в течение многих месяцев возникла новая мера времени - год. Это совпало с периодом перехода от кочевого образа жизни к оседлому и развитию земледелия.
Свыше 6000 лет назад необходимость вычислять периоды подъема и спада воды в Ниле создала древнеегипетскую астрономию. Жизнь страны Та-Кемт зависела от разливов реки: в середине июля уровень вод начинал подниматься, достигал максимума в октябре-ноябре и возвращался к прежнему состоянию в январе-феврале. Нил заливал обширные пространства, покрывая их слоем плодородного ила. С началом разлива совпадало первое после периода невидимости появление яркой звезды Сотис (Сириус, a Большого Пса) на востоке в лучах восходящего Солнца. Оба события почти совпадали с днем летнего солнцестояния, становившимся первым днем Нового года. В результате многолетних наблюдений древнеегипетские жрецы-астрономы создали солнечный календарь»
Не оспаривая авторитета авторов «Истории астрономии», я должен заметить, тем не менее, что ни охотничий, ни сельскохозяйственный цикл при оседлом образе жизни не требуют точных наблюдений звезд. Природные сезоны не связаны настолько жестко с астрономическим календарем и астрономическим временем. Охотничьим и примитивным аграрным племенам для определения сезона достаточно примет, связанных с признаками изменений окружающей живой природы.
Совершенно иная ситуация складывается, если жизнь племени зависит от периодически совершаемых протяженных миграций или от торгового обмена с другими племенами, живущими на значительном удалении. Тогда астрономические наблюдения становятся необходимыми для навигации. И тогда же возникает потребность в картографировании.
Согласно профессиональному источнику «Торговля и цивилизация» (Хайек): «Современная археология подтверждает, что торговля древнее земледелия или любого другого вида регулярного производства (Leakey, 1981: 212). В Европе обнаружены свидетельства торговли на очень значительные расстояния даже в эпоху палеолита, т.е. по меньшей мере, 30 тысяч лет назад (Herskovits, 1948, 1960). Восемь тысяч лет назад, еще до появления торговли изделиями из металла и керамики, Катал-Хююк в Анатолии и Иерихон в Палестине превратились в центры торговых путей между Черным и Красным морями. Оба могут служить примерами драматического роста населения" в древности - примерами, которые часто характеризуются как культурные революции. Позже, к концу седьмого тысячелетия до нашей эры, возникла сеть морских и сухопутных путей для перевозки обсидиана (вулканического стекла) с острова Мелос на материк" - в Малую Азию и Грецию (см. введение С.Грина к книге Childe, 1936/1981; и Renfrew, 1973:29; ср. также Renfrew, 1972:297-307). Существуют „свидетельства о разветвленных торговых сообщениях, связывавших Белуджистан (в Западном Пакистане) с районами западной Азии даже до 3200 г. до н.э." (Childe, 1936/1981:19). Нам также известно, что экономика додинастического Египта имела прочную основу в торговле (Pirenne, 1934).»
Если исходить из этих соображений, то древнейшие географические карты должны были возникнуть в среднем палеолите и достигнуть значительных успехов к 10 - 6 тысячелетию до н.э. Это именно тот интервал времени, в котором, согласно неофициальным гипотезам, появляются невозможные с точки зрения истории, карты ледникового периода.
Использованы материалы с сайтов:
http://www.wizzz.ru/mysteries/lesson12.php
http://www.spotex.com/test/geography/
http://world.freeglobus.com/geography/?page=part12
http://www.vokrugsveta.com/body/proshloe/piri.htm
http://www.vokrugsveta.ru/chronograph/?item_id=601
http://www.bibliotekar.ru/3karty.htm
http://www.veter-s.ru/index/id/3745
http://www.poletim.ru/news/2006-09-21_000012.html
http://evolution.powernet.ru/library/
http://www.wpwally.com/cgi-bin/wp/wp.cgi?action=history_ship
http://vm.msun.ru/Cad_ship/Sailship/Parusniki.htm
http://www.astronet.ru/db/msg/1191510/chapter3_9_2.html
http://zoo-eco.zooclub.ru/eco-mlek393-1.html
http://www.computerra.ru/print/think/sentinel/33245/
http://c-bajun-v.narod.ru/libr1_bn/Hayek/Pagubna_samo/Hk_Pagbn_Smnd_G3.htm
А также Энциклопедия «Кругосвет»
http://www.krugosvet.ru/
Секст Эмпирик и классический скептицизм
Основные скептические принципы уже сложились до Секста Эмпирика, не хватало только такой позиции скептицизма, которая отрицала бы и считала недоказуемой также и свою собственную критику догматизма. Сказать, что чего-нибудь не существует, — это ведь тоже значит высказать некоего рода суждение, претендующее на истину. И только Секст Эмпирик сделал этот последний шаг, а именно признал недоказуемыми, неубедительными и сомнительными также и все свои собственные аргументы против догматизма. Только такой скептицизм можно назвать философией последовательного сомнения, или нигилизмом. Но — нигилизмом, понятым не как всеотрицание, а как всесомнение, как отсутствие позитивно-догматического, тогда как всеотрицание (напр., агностическое) уже есть позитив.
Здесь, я думаю, не лишним будет напомнить читателю, что понятие нигилизм введено философом (традиционно считается, что это понятие ввел Ф. Г. Якоби, хотя приоритет следует отдать Августину), а следовательно, изначально является философским. (Хотя, конечно, широкое распространение в России и за ее пределами оно получило после опубликования романа И. С. Тургенева «Отцы и дети».) Поэтому в данном случае не следует отождествлять это понятие с той бранной кличкой литературно-политического толка, которая широко использовалась для дискредитации отдельных идеологических течений. (См.: А. Ф. Писемский «Взбаламученное море», Н. С. Лесков «Некуда», В. П. Клюшников «Марево» и др.) С другой стороны, понятие нигилизм (от лат. nihil — ничто, ничего) как нельзя лучше соответствует не какой-то отдельной идеологии, которая нечто утверждает или отрицает, а именно философии последовательного сомнения, которая как раз ничего не утверждает и ничего не отрицает, т. е. отказывается от любых суждений — как позитивных, так и отрицательных. В принципе, философии последовательного сомнения вполне соответствует и понятие скептицизм, но, вероятно, именно потому, что эти понятия, как правило, понимаются в некоторых относительных границах, философам и приходится вводить такие нелепые понятия, как абсолютный скептицизм или абсолютный нигилизм (sic!). Так, А. Ф. Лосев говорит, что в скептицизме Секста Эмпирика «очень много логики и остроумия», хотя он и не выходит за рамки пирронизма, «так что и в начале своего существования, и в конце своего существования греческий скептицизм остался абсолютным нигилизмом, несмотря на все усилия академиков спасти доказательность скептицизма своим учением о вероятности» (Лосев А. Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика. // Секст Эмпирик. Соч. в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1975. Стр. 38).
Секст Эмпирик отмежевался от всякой догматической философии, в том числе от Гераклита (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 210-212), Демокрита (ibid., I, 213-214), Протагора (ibid., I, 216-219), академиков (ibid., I, 220-235), несмотря на то, что у всех этих догматиков, несомненно, уже содержались те или иные элементы скептицизма.
«Скептическая способность (ἡ σκεπτικὴ δύναμις), — пишет Секст, — есть та, которая противопоставляет каким только возможно способом явление (φαινομένων) мыслимому (νοουμένων); отсюда вследствие равносильности (ἰσοσθένειαν) в противоположных вещах и речах мы приходим сначала к воздержанию от суждения (εἰς ἐποχήν), а потом к невозмутимости (εἰς ἀταραξίαν)» (ibid., I, 8). Секст Эмпирик прямо говорит, что изостения (равносильность) является принципом всей скептической философии (ibid., I, 12). При этом он уточняет один принципиальный момент: «Явлением (φαινόμενα) мы называем ощущаемое (τὰ αἰσθητά) и поэтому противополагаем ему мыслимое (τὰ νοητά)» (ibid., I, 9). Считая критерием скептического способа рассуждения именно явление (φαινόμενον), Секст снова уточняет, что явлением скептики называют именно его внутреннее представление (φαντασία) (ibid., I, 22). Причем для скептика важно не то, каков предмет на самом деле, а каковым он является-представляется, ибо это нисколько не мешает ни жить, ни мыслить, ни действовать: человек поступает согласно со своими представлениями о жизни. Секст Эмпирик приводит доводы, призванные доказать, что вопрос, верно ли восприятие информирует нас о положении дел во внешнем мире, никому поныне решить не удалось, и неизвестно, будет ли этот вопрос когда-нибудь решен в будущем. Познавая внешний мир, мы имеем дело не с самим внешним миром, а с восприятием, которое этот мир вызывает. «Представляемое есть причина представления и производит отпечатки на данной чувствительной способности. Но результат отличается от производящей его причины. Поэтому если ум оперирует представлениями, то будут восприняты результаты представляемых предметов, но не сами внешние предметы» (Sextus Empiricus. Adversus mathematicos, VII, 383-385). Возможно, внешний мир обладает лишь теми свойствами, которые мы ощущаем; возможно, этих свойств у него нет, а может быть, у него есть такие свойства, которые мы не воспринимаем (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 99).
Суть скептицизма заключается не в том, чтобы все считать ложным, и уж, конечно, не в том, чтобы все считать истинным. Для скептицизма все одинаково не истинно и не ложно. Причем ошибкой было бы полагать, что в скептицизме есть некий позитив, который якобы и заключается в суждении о всеобщем неприятии в силу изостении, ибо последовательный скептик на это скажет, что даже и его собственное скептическое суждение тоже в одинаковой мере и не истинно и не ложно и что он от этого суждения тоже «воздерживается». Последовательный скептик готов не только усомниться в существовании собственно скептицизма, но и в существовании собственной личности, собственного сознания и мышления.
Так, рассуждая о мышлении (διάνοια) и о том, что философы, как правило, считают его существование несомненным, Секст Эмпирик вспоминает о тезисе Горгия, что ничего не существует, в том числе и мышления. Как же разрешить этот вопрос? Применить для разрешения этого спора мышление — значит заранее согласиться с одной из спорящих сторон. Другого же средства для разрешения этого вопроса не существует. «Поэтому, — заключает Секст, — неразрешимо и непостижимо, есть ли мышление или его нет (ἀνεπίκριτον ἄρα καὶ ἀκατάληπτον ἔσται, πότερον ἔστι διάνοια ἢ οὐκ ἔστιν)» (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, II, 57).
Однако, скажет критик скептицизма, такой вывод также опирается на мышление, а потому соглашается с одной из спорящих сторон. Но последовательный скептик и тут готов усомниться в собственном выводе, отметив, однако, что вопрос о существовании мышления от этого не становится разрешенным.
Нужно признать, что скептицизм чаще всего не принимается людьми именно по психологическим причинам: «Как же так? — скажет обыватель. — Мыслимо ли такое: сомневаться в существовании собственного мышления?» Но если скептицизм не принимается из соображений «здравого смысла», то это еще не означает, что серьезное философское исследование должно опираться на столь сомнительный аргумент и не считать скептицизм чем-то исключительным и заслуживающим внимания.
Хорошо известны «доводы» против скептицизма: дескать, если кто-то ничего не утверждает и ничего не отрицает, то вообще не о чем с ним спорить и даже не о чем говорить. Против подобных «доводов» чуждый беллетристике, схематичный и обычно сухой в сравнениях Секст прибегает к метафорам и, в частности, сравнивает скептические выражения с очистительными лекарствами: «Обо всех скептических выражениях следует заранее признать то, что мы вовсе не утверждаем, что они правильны, ибо говорим, что они могут быть опровергнуты сами собою, будучи описаны вместе с теми вещами, о которых они говорят, подобно тому как очистительные лекарства не только избавляют тело от соков, но вместе с ними выгоняются и сами» (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 206). Согласно Сексту, отнюдь не все вещи, уничтожая другие вещи, сами продолжают оставаться вещами. Огонь, напр., уничтожая те или иные вещи, существует только до тех пор, пока не сгорели эти вещи. Как только сгорели эти вещи, то погас и сам огонь. Поэтому и скептическое доказательство того, что никакое доказательство невозможно, нисколько не теряет оттого, что оно разрушило все вещи, а само, дескать, осталось. Да, оно тоже погибло вместе с теми вещами, которые оно разрушило, но это нисколько не значит, что вещи остались неразрушенными. Погибло доказательство несуществования вещей, но само-то несуществование вещей тем не менее осталось, т. е. сами-то вещи все-таки оказались разрушенными (Sextus Empiricus. Adversus mathematicos, VIII, 480).
Энесидем и Агриппа
После смерти Тимона Флиунтского и прекращения деятельности его учеников развитие школы скептицизма прерывается примерно на двести лет, и на смену пирронизму приходит агностицизм. Академики (Ἀκαδημαϊκοί), точнее, Средняя Академия в лице ее лидера Аркесилая и Новая Академия в лице Карнеада, вообще отрицали возможность истинного познания, а такую позицию, хотя она и пользуется скептической аргументацией, нельзя отнести к скептицизму в собственном смысле слова. Секст Эмпирик придавал этому моменту принципиальное значение. «Высочайшими философиями (αἱ ἀνωτάτω φιλοσοφίαι)» он признавал только три — догматическую, академическую и скептическую. Догматики (аристотелики, эпикурейцы, стоики) утверждали, что они «нашли истину (εὑρηκέναι τὸ ἀληθές)»; академики (Аркесилай, Карнеад и др.) заявляли, что «восприять ее невозможно»; «ищут же скептики (ζητοῦσι δὲ οἱ σκεπτικοί)» (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 1-4). Секст настаивал, что тезис «все наши суждения ложны» столь же несостоятелен, как и тезис «все суждения истинны», ведь объявить все суждения ложными — значит признать истинность самого этого тезиса, т. е. признать, что как минимум одно суждение не ложно (ibid., II, 85-96).
В период расцвета Средней и Новой Академии о школе Пиррона ничего не слышно, но когда Академия уже явно стала переходить на рельсы догматической философии, которую она оспаривала в течение по крайней мере 100 – 150 лет, то пирронизм еще раз дал о себе знать в лице Энесидема.
Главное в учении Энесидема — это учение о десяти скептических тропах (οἱ δέκα τρόποι) (Diogenes Laertius. Vitae philosophorum, IX, 78-88; Sextus Empiricus. Adversus mathematicos, VII, 345; Eusebius. Praeparatio evangelica, XIV, 18:11-13). Вообще, греческое слово троп (τρόπος) можно перевести как оборот, направление, образ мыслей, но в данном случае оно означает способ, причем именно способ опровержения догматизма, ибо все эти тропы ведут только к одному тезису — к тезису о невозможности что-нибудь утверждать. Условно эти тропы разделяют на несколько групп — напр., Секст Эмпирик делил их на три группы: ὁ ἀπὸ τοῦ κρίνοντος, ὁ ἀπὸ τοῦ κρινομένου, ὁ ἐξ ἀμφοῖν, т. е. от судящего, от подлежащего и обоюдные. Мы не будем в данной работе останавливаться на этих тропах, ибо они подробно изложены у того же Секста Эмпирика и занимают значительную часть его первой книги «Пирроновых положений» (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 36-163), а обозначим только их рефлексионный характер, когда исследование направлено на познавательную возможность сознания при восприятии им внешней вещи. Однако следует отметить еще пять других скептических тропов, авторство которых традиционно приписывается некоему Агриппе. Они изложены у Диогена Лаэртского и Секста Эмпирика (Diogenes Laertius. Vitae philosophorum, IX, 88-89; Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 164-177). Мы не стали бы указывать на них отдельно, если бы они не отличались одной общей особенностью: эти пять тропов построены не столько на соотношении вещей и мыслей, сколько на соотношении самих мыслей, а потому скорее обладают не рефлексионным, а умозрительно-логическим характером. Напр., Агриппа во втором тропе высказал мысль, которая впоследствии, пусть и видоизменяясь, неоднократно прозвучит как откровение — в частности, в XVIII веке из уст Дэвида Юма и уже в XX веке из уст Курта Гёделя. Второй троп Агриппы показывал невозможность определять одну вещь через другую. Таких определяющих и причиняющих вещей целая бесконечность, так что если мы ищем причину одной вещи в другой, а причину этой другой еще в третьей вещи и т. д., то мы впадаем в ту ошибку, которая в современном словоупотреблении известна как regressus in infinitum («уход в бесконечность»). Кстати, в пятом тропе рассматривается еще одна логическая ошибка, хорошо ныне известная под именем circulus vitiosus («порочный круг»).
http://community.livejournal.com/carians/200154.html
http://community.livejournal.com/carians/199666.html