ИМИТАЦИЯ: РФ, как страна победившего карго – культа.
Чрезвычайно интересная статья Захара Оскотского «Имитация» - это попытка с разных сторон обрисовать настоящее и будущее России, а в какой-то степени – и всего мира. Статья перекликается с докладом Михаила Фейгельмана «Российская наука к 2017 году». Фейгельман отметил: «государству-бензоколонке»… эксперты и вообще образованные люди не нужны» и сравнил национальные проекты в современной российской науке с «культом карго» (Cargo Cult) – оккультными практиками отсталых тихоокеанских островитян, веривших, что имитация устройства аэродромов (декорации из деревяшек) приведет к появлению самолетов с ценными грузами – вещами и едой. «Разговоры о «развитии высоких технологий» в настоящее время есть одна из спецопераций, за которой не стоит ничего, имеющего отношение к реальному делу. Стране абсолютно необходимо это «развитие», но власти занимаются лишь его имитацией» (М. Фейгельман).
Оскотский рассмотрел проблему шире и показал, что имитацией в жанре Cargo Cult являются не только научные, но и вообще все нацпроекты администрации Путина (в области культуры, экономики, демографии, etc.). Страна победившего карго – культа…
Аналитическая статья Оскотского охватывает несколько тематических линий:
1. История отношений российских властей с российской интеллигенцией.
2. Причины дебилизации современной российской массовой культуры.
3. Глобальная демография (перенаселенный Юг – постиндустриальный Север)
4. Военно-политические закономерности перехода через демографический барьер.
5. Альтернативы развития и саморазрушения планетарных цивилизаций.
В порядке конструктивной критики, следует отметить некоторые недостатки аналитики Оскотского (являющиеся, впрочем, достоинствами в повествовательном смысле).
Автор использует морально-оценочный подход к ряду экономических, технологических, и социально-биологических проблем, а это несколько снижает объективность. Отчасти из-за такого подхода, автор рассматривает техническую интеллигенцию отдельно от остального инженерно-экономического социального класса (для эпохи НТР этот подход, видимо, не вполне пригоден). Кроме того, автор исходит из неявного предположения, что власть имеет возможность принимать и реализовывать волюнтаристские решения. Но реально власть может действовать лишь в рамках биосоциальной парадигмы, определяемой состоянием человеческой компоненты производительных сил общества. В остальном статья Оскотского является исключительно объективной и информативной.
С самого начала автор акцентирует внимание на специфически российской дискуссии начала 1990-х годов о роли технической интеллигенции. Справедливо отмечаются два психологических фактора, катастрофически сказавшихся на судьбе российской науки.
Первый фактор – это порочный культ призвания и гиперответственности и бескорыстия российской технической интеллигенции. Если Родина говорила «надо», российские ученые отвечали «есть!» вместо естественного ответа: «надо? платите!». Ни Родине, ни науке, это не пошло впрок. Государство приобрело вредную привычку к халяве, а наука потеряла полезную привычку уважать собственный труд. Если бы при советской власти ученые, в ответ на нищенские зарплаты, дружно метнули в стену свои авторучки и ушли в выгодный сервис, чинить сортиры и строить дачи, то у всего ЦК КПСС мигом перестала бы работать «председательская железа» (по выражению Жванецкого), которая отвечает в организме чиновника за выработку патетических призывов. Реформы пошли бы по другому пути, а страна лишилась бы сомнительного удовольствия наблюдать ельциных, гайдаров, чубайсов, путиных и жену мэра Лужкова, жрущую черную икру килограммами.
Второй фактор – это тошнотворная государственная кампания за «духовность» в стиле «лапти – балалайка – икона – царь-батюшка», которую начала администрация Ельцина, а администрация Путина довела до абсурда в духе романов Кафки. Слово «технократия» стало ругательством, зато любая старая шлюха от литературы (вроде Солженицына или Проханова) стала гордо именоваться «интеллигенцией». Согласно новой парадигме, вредная техническая интеллигенция поворачивает реки и разрушает экологию, а полезная духовная интеллигенция создает радостное благолепие в избе «народа-богоносца».Кстати, Оскотский зря ругает Ленина за известный афоризм «интеллигенция – это не мозг нации, а ее говно». Ленин назвал говном именно «творческую интеллигенцию» - писательско-артистическую тусовку амбициозных дегенератов, алкоголиков, истериков и извращенцев возомнившую себя элитным клубом духовных наставников человечества. К сожалению, российское научное сообщество не нашло в себе силы воли, чтобы назвать всех этих борцов за духовность паразитами, и потребовать, чтобы всю эту свору болтунов оттащили за ослиные уши от бюджетного финансирования, выделенного на науку и культуру.
Как справедливо пишет Оскотский, вместо финансирования науки и культуры в период перестройки получилось финансирование дебилизации. За счет бюджетных вливаний, был выращен массовый тип «интеллигента» - черносотенца, безмозглого православного бройлера, обученного хлопать рудиментарными крыльями, цитировать эпилептика Достоевского и обзывать «жидами» всех, кто твердо знает таблицу умножения. Началась утечка мозгов по-русски. Это – уникальное для Европы явление. Обычная утечка мозгов – это ручеек, текущий из «A» в «B» из-за разности экономических потенциалов (богатые страны могут платить ученому больше, чем бедные). Утечка мозгов по-русски – это струя из брандспойта, бьющая под давлением ненависти к прагматично мыслящим ученым.
Оскотский цитирует по этому поводу Владимира Цаплина (из книги «Странная цивилизация»): «Люди, олицетворяющие власть, или ее обслуживающие, позволяют себе с высокомерной снисходительностью относиться к технократам, т.е. людям, получившим естественнонаучное или техническое обучение и работающим в соответствующих областях. В то же время, преимущества технократов в меньшей склонности к мифологизации сознания и более развитой профессиональной способности к аналитическому мышлению. Эти качества необходимы при решении социальных вопросов в не меньшей степени, чем в науке и технике. Технократы полагают, что даже такое сложное образование, как человеческое сообщество, может быть проанализировано и приведено в соответствие со здравыми представлениями о разумной организации жизни. С многих точек зрения технократы способны дать фору любому профессиональному политику, хотя мифологизированный электорат просто не в силах понять, что сегодня возможности рационального мышления и реального знания превышают власть силы, денег и манипулирования сознанием».
В порядке собственного комментария к ситуации, Оскотский пишет: «Ленин утверждал, что «политика есть концентрированное выражение экономики», и оказался прав. После того, как наша экономика лишилась единственно реального наполнения, которое создает научно-технический прогресс, политическая жизнь России обратилась в имитацию. Воинствующая некомпетентность и откровенный саботаж прямых обязанностей разъедают все структуры – в администрации и в законодательстве, в армии и в судебной системе, в правоохранительных органах и в социальном обеспечении…
Когда размышляешь о том, что за общество у нас возникло, приходят любопытные сравнения. В 20-е годы, в эпоху всевозможных революционных экспериментов в искусстве, существовала идея «театра без зрителей» – массового театрализованного действа, в котором каждый участник исполнял бы определенную роль, являясь актером и зрителем одновременно. Так вот, иногда возникает ощущение, что происшедшее в нашей стране за последние два десятилетия было вовсе не сменой социального строя, а организацией именно такого «театра без зрителей». Основную массу людей без их согласия вовлекли в качестве статистов в представление, где ведущие роли – политиков, чиновников, крупных бизнесменов и т. д. – расхватали и теперь будут удерживать любыми способами самозванцы-имитаторы, замечательно хваткие, но бездарные во всем остальном, в том числе в актерстве и режиссуре. О какой-либо системе, даже бюрократической, теперь говорить не приходится».
От анализа политической конструкции современной России, Оскотский переходит к ее экономической конструкции: «Вот главная реальность: в октябре 2006 года специалисты Всемирного банка опубликовали данные о производительности труда в обрабатывающем секторе экономики России. Вывод аналитиков: в 2005-2006 гг. производительность труда в России составляла 50% от уровня Польши, 40% от уровня Бразилии, одну треть от уровня ЮАР. Это крах… Случилось неизбежное: «реформы», в основу которых не был положен научно-технический прогресс, «реформы», отвергающие профессионализм и творчество интеллигенции, обернулись грандиозной имитацией. И, разумеется, от такого фальшивого лекарства больному стало только хуже. Все нынешнее изобилие продуктов, товаров, бытовой техники в наших магазинах – импорт. Зависимость России от импорта стала не просто опасной, но абсолютной. Достаточно сказать, что даже мясо мы на 85% потребляем иностранное. Расплачиваемся за все тем единственным, что у нас есть – вывозом природных ресурсов, составляющим свыше 90% нашего экспорта. А некоторые высокотехнологичные и жизненно необходимые отрасли в итоге «реформ» и «борьбы за удвоение ВВП» попросту погибли, исчезли совсем. Химико-фармацевтическая промышленность, например. Академик Алексей Егоров: «Все лекарства, которые мы имеем, на 98% обеспечиваются зарубежными субстанциями. Свое производство мы потеряли полностью!» («Аргументы и факты», 24-30.05.2006). Вот так в реальности обстоят дела с пресловутым ростом ВВП. Анализ общедоступных газетных сообщений показывает, что это всего лишь еще одна имитация. Даже чиновники Минэкономразвития, кряхтя и морщась, признают, что гипертрофированное развитие отраслей ТЭКа и торговли достигло своих пределов, что дальнейший рост невозможен без крупных инвестиций в наукоемкие производства («Известия», 28.04.2006). Главная проблема, по мнению чиновников, где взять инвестиции, поскольку в Россию вкладывают неохотно. Конечно, жалобы на нехватку инвестиций при столь благоприятном финансовом положении страны, как сейчас, – яркий показатель профессионализма наших управленцев (как говорил Кот Матроскин, «Деньги у нас есть, у нас ума не хватает»). Однако гораздо важней вопрос: кто сможет инвестиции осваивать? Какие ученые, какие инженеры, какие квалифицированные рабочие?»
Вопрос в конце – риторический. В России нет нового поколения квалифицированных специалистов, и в обозримом будущем ему неоткуда взяться. До прогнозируемого начала новой технологического скачка (НТР-2) осталось лет 15 максимум, развитые страны уже сегодня реформируют науку и интенсифицируют образование так, чтобы оседлать этот процесс. А в России уничтожаются последние дееспособные научные учреждения и вводится реформа образования, призванная сформировать радикальный нигилизм в отношении фундаментальной и прикладной науки, технологии и инженерии. Четверть века назад, при «бездуховном коммунистическом режиме», выпускник советской школы во многом превосходил по своей подготовке западного сверстника и имел достаточную базу знаний для поступления в любой ВУЗ мира. Выпускник хорошего советского технического ВУЗа мог найти работу по специальности в развитой стране, а в странах третьего мира вообще был нарасхват. Сегодня выпускник российской школы отстает от западного по точным и естественным наукам, а выпускники наших ВУЗов не котируются.
Что будет, когда эти выпускники сами начнут преподавать? Популярное слово из 6 букв.
А что же российское общество? Оно ослепло? Или его устраивает перспектива оказаться в структуре мировой экономики на одной полочке с Гвинеей, Конго и Заиром? Или оно надеется на чудо? Похоже, именно последнее – причем такой эффект совсем не случаен. Он определяется культурной политикой на «регулируемом рынке» печатного слова.
Оскотский подробно анализирует состояние художественной культуры в бывшей самой читающей стране мира. «Нагляднее всего последствия изничтожения интеллигенции и подмены реальности имитацией проявляются в обвальном падении культурного уровня общества. О ситуации могу судить по близкой мне области – литературе. Писателям и публицистам, пишущим всерьез и на серьезные темы, становится труднее и труднее выходить к читателю, то есть издаваться… К ней (издательской системе) вполне можно отнести характеристику, данную Марком Твеном издательской системе США начала ХХ века: «Общественное мнение нации формирует банда невежд, не способных заработать себе на пропитание лопатой или сапожной иглой». Понятно, что книгоиздательство – плоть от плоти всего нашего жульнического, полукриминального бизнеса и неизбежно воспроизводит его психологию и нравы. Но порой создается впечатление, что в издательский бизнес идут уж вовсе самые бездарные из коммерсантов, идут потому, что производство литературного фальсификата представляется им делом более легким и безопасным, чем изготовление и сбыт «паленой» водки или поддельной косметики… Кстати, между откровенно бульварными издательствами, извергающими потоки глупых детективов, нелепой фэнтези, мистики, сусальных романчиков, и некоторыми из тех издательств, что саморекламируются как публикаторы высокой литературы, разница отнюдь невелика. «Бульварные» даже выглядят честнее, поскольку не претендуют на высоколобость. У «претендующих» же идиотизма и хамства ничуть не меньше… В общем итоге от иных «претендующих», пожалуй, больше вреда, чем от «бульварных». Больше, поскольку «претендующие» с апломбом имитируют литературный процесс и создают видимость, что их продукция действительно является современной русской литературой».
Собственно говоря, описание настоящего на этом заканчивается и Оскотский переходит к описанию будущего, с учетом совместного действия демографических, технологических и геополитических факторов: «Может быть, мы и дальше проживем дураками, сидя на нефтегазовых трубах, без науки и техники, без интеллигенции, с имитацией демократии, политической жизни, русской литературы?
Вот и Леонид Григорьев, президент Института энергетики и финансов, отмечает успокоительные тенденции («Известия», 15.03.2006): «Значительная часть населения – прежде всего молодежь, бизнес – приняла новую реальность: среднеразвитой сырьевой страны с большим социальным неравенством. Тем, кому в 1990 г. было 40-45 лет, стало 55-60, и они во многом потеряли эти полтора десятка лет в науке и жизни. Хорошо образованное поколение послевоенного бэби-бума – дети Победы и демобилизации – идет на пенсию. Молодые люди (моложе 40 сейчас) никогда не участвовали в крупных научных или промышленных проектах. Во многом страна уже приспособилась к жизни на ренту с сырья – скоро ее интеллектуальная мощь уже не будет волновать население...»
Так проживем мы дураками или нет? Ответ здесь однозначный: проживем! Конечно, проживем. Только недолго. Разрушив почти всю свою науку, изгнав, выморив или морально уничтожив значительную часть своей интеллигенции, Россия потеряла способность к самостоятельному научно-техническому прогрессу. И случилось это в самый неудачный момент нашей исторической судьбы, какой только можно представить. В момент, когда началось стремительное и необратимое старение народа, сокращение его численности…»
Короткое отступление о неком шансе для России – судя по тексту ниже, автор склоняется к мысли, что этот шанс уже упущен.
«Единственное спасение – в таком развитии высоких технологий, при котором в производстве, в сельском хозяйстве, во всех системах энергетики, транспорта, связи, строительства, безопасности и т. д. было бы занято сравнительно небольшое количество людей. Только научно-техническое самообеспечение нашей страны могло бы придать русской культуре устойчивость. Только тогда в России продолжилась бы российская история. В рамках научно-технической мобилизации сам собою изменился бы и подход к проблеме мигрантов. Не только потому, что неквалифицированной рабочей силы потребовалось бы неизмеримо меньше. Еще важнее то, что Россия привлекала бы тогда совсем иных мигрантов – молодых ученых и специалистов из стран СНГ, даже из «третьего мира». В таком случае, как справедливо пишет в статье «В ожидании “Средних веков”?» Александр Волков, «Москва могла бы стать... великим культурным центром, объединяющим вокруг себя сотни народов... У нашей страны это единственный шанс остаться сверхдержавой, без чего с петровских времен кажется немыслимым само существование русских людей – этой громадной общности, собранной по сусекам евразийских просторов» («Знание – сила», N3/2006).
Увы, научная мобилизация не состоялась, и наше «коренное население» (новый официальный термин) скоро будет не в силах справляться даже с задачами собственного жизнеобеспечения на собственной территории».
Здесь существенно отношение к проблеме мигрантов. Большинство аналитиков рассматривают массовую миграцию из третьих стран как однозначно-негативное явление. Оскотский смотрит на это явление гораздо более рационально. Не важно, откуда взялся человек, важно, кем он является. Одно дело – «хрестоматийный» Алибабаевич с трудом пишущий печатными буквами и считающий по пальцам. Другое дело – аналогичный по этническим признакам Алибабаевич, но имеющий высшее техническое образование и вполне европейское представление о социально-экономической жизни.
К помощи Алибабаевича-первого мы обращаемся не от хорошей жизни (если «свои, местные» не желают трудиться на грязной и тяжелой работе, а провести автоматизацию и механизацию тяжелого труда – не хватило ума).
Напротив, появление Алибабаевича-второго является закономерной и желательной для европейцев формой эксплуатации высокого репродуктивного потенциала Азии и Африки. По сути, это откачка интеллектуальной элиты из третьих стран (то самое, что с их точки зрения является утечкой мозгов). Возможно, это не очень справедливо по отношению к третьим странам но, в создавшихся демографических условиях, другого выхода у Европы и Северной Америки пока нет.
А на долю России остаются Алибабаевичи-первые. Впрочем, это еще не так страшно. Ну, Алибабаевичи, ну полуграмотные. Как-нибудь привыкнут они к нам, а мы – к ним, лишь бы войны не было. Но и с этим последним условием есть серьезные проблемы…
Конечно, можно прогнозировать отдаленное будущее, когда человечество тотально заменит живую рабочую силу роботизированными устройствами и начнет бороться за комфортную плотность населения на планете (порядка 4 человек на квадратный километр, что соответствует населению планеты 600 миллионов человек, 10% от нынешнего). Но это даже по самым благоприятным прогнозам будет происходить лишь в конце текущего столетия. А ближайшие прогнозы по данным ООН такие:
1 - К 2050 году население Земного шара вырастет до 9,2 миллиардов человек. Общий прирост составит порядка 2,5 миллиардов, основной источник прироста развивающиеся страны.
2 - Большинство стран Азии и Латинской Америки достигли состояния, в котором количество работающих взрослых людей превышает количество детей. Демографическая ситуация в этих странах продержится на таком уровне еще несколько десятилетий. После этого, население начнет стареть, как это происходит в странах Европы и Северной
3 - Америки (в Европе количество людей старше 60 лет, превышает количество детей, к 2050 году страны Азии и Латинской Америки будут иметь демографическую ситуацию, схожую с сегодняшней европейской).
4 - Население самых бедных стран, как Афганистан, Конго, Гвинея-Бисау, Бурунди, Уганда, Либерия, Нигерия, за это время увеличится, как минимум, втрое.
5 - Количество жителей экономически развитых стран, в основном, не изменится и составит около 1,2 миллиарда. К 2050 значительно снизиться население 46 стран, в т.ч. Германия, Италия, Япония, Южная Корея и почти все республики бывшего СССР.
У прогноза ООН есть один существенный недостаток: он не объясняет, чем будут кормиться дополнительные 2 миллиарда человек в беднейших странах мира. Для аналитиков ООН характерна ничем не обоснованная уверенность, что проблемы как-то сами собой решаться. Благодушие, которое, вообще говоря, граничит с идиотизмом.
Откуда возьмутся ресурсы жизнеобеспечения для втрое выросшего населения в странах, где и при существующей численности люди уже живут на грани голода?
Оскотский смотрит на вещи гораздо более реально и без особой политкорректности. При таком взгляде выявляестся новая и довольно грозная проблема:
«Те перспективы России, о которых мы говорили выше (заселение страны десятками миллионов мигрантов при быстром сокращении собственного народа), кому-то покажутся кошмаром. Но это еще самый благоприятный сценарий того, что с нами может случиться, если не будут приняты решительные меры для возвращения на путь научно-технического прогресса. Именно самый благоприятный! В реальности вымереть так тихо и спокойно нам не дадут.
Сейчас в мире разгорается конфликт между странами Запада и народами Юга. Обычно его рассматривают как столкновение цивилизаций – западной, с ее иудео-христианскими и греко-римскими корнями, и южной – исламской. Бытует даже мнение о некоей особой вредоносности ислама. В действительности религиозный фактор является вторичным. Сам по себе ислам ничем не хуже и не лучше любой другой традиционной религии. Первопричина конфликта – демографический переход у южных народов, в который они вступили позже народов западных. Этот переход всегда и везде сопровождается грандиозными потрясениями. Достаточно вспомнить, что в одной только Европе, самой развитой части планеты, он стоил человечеству в ХХ веке двух мировых войн, унес свыше 100 млн. жизней. Причем самые страшные примеры безумия дали именно те страны, которые в начале прошлого века распирала наибольшая рождаемость – Германия и Россия. В настоящее время в таком положении находятся Иран (за последние 50 лет население увеличилось более чем в три раза, свыше половины его моложе 20 лет), Афганистан (42% населения моложе 14 лет), другие очаги мировой нестабильности. Кстати, в стадии демографического перехода сейчас и некоторые бывшие союзные республики СССР – Таджикистан, Узбекистан, Азербайджан, отсюда и массы мигрантов.
Но если Европа имела половину столетия на то, чтобы перебеситься в мировых войнах и революциях и завершить демографический переход, то у нынешних развивающихся стран нет такого запаса времени, а у Земли нет достаточных ресурсов, чтобы их демографический переход выдержать. Возможны только два варианта: либо этот переход вызовет такие катастрофы, которые приведут к гибели самой жизни на планете, либо ему не дадут осуществиться. Последнее представляется наиболее вероятным. Как бы ни презирали фанатичные идеологи Юга изнеженную и вымирающую, по их мнению, западную цивилизацию, на стороне Запада подавляющее научно-техническое превосходство, а это – решающий фактор. В настоящее время Юг наступает только потому, что Запад, с одной стороны, пытается вести борьбу с терроризмом непригодными для этого методами классических войн (Ирак, Афганистан), а с другой – скован им самим для себя установленными правилами политкорректности. Однако, рано или поздно Запад сделает выводы из своих военных ошибок, а многие гуманистические ограничения, диктуемые политкорректностью, по мере нарастания масштабов терроризма, как это ни прискорбно, будут отброшены».
Собственно говоря, Оскотский далеко не первый аналитик, указавший на то, что европейская цивилизация, вероятно, в какой-то момент будет вынуждена применить к бесконтрольно размножающимся популяциям (условно) Юга старые дедовские методы, а проще говоря – войну. Причем речь идет о военных действиях, не имеющих аналогов в мировой истории. Никогда еще современные высокотехнологические средства ведения войны не применялись целенаправленно именно для массового уничтожения людей в количествах порядка миллиарда (напомним, все потери во второй мировой войне составили менее 50 миллионов человек за 6 лет). Военные специалисты утверждают, что задача уничтожения миллиарда человек при высоких плотностях населения (свыше 200 человек на квадратный километр) в современных условиях может быть решена в течении всего 300 часов, причем без глобальных последствий для планетарной экологии. Впрочем, саму постановку такой задачи они характеризуют, как «безумие». Но это – сегодня. А если прав Оскотский, то мнение специалистов может измениться под влиянием обстоятельств (в конце концов, в XIX в. вряд ли кто-то из политиков мог представить себе что-либо, хоть приблизительно похожее на ядерную бомбардировку Хиросимы).
У меня есть своя точка зрения на то, как реально будут развиваться события, связанные с потенциальным демографическим переходом Юга. Мне представляется, что эта проблема будет решена невоенным путем. Если точнее – таким путем, который нельзя однозначно охарактеризовать, как «военный». Но вернемся к сценарию, изложенному в статье.
Вопрос: в каком положении окажется Россия к моменту, когда и если обстоятельства, делающие неизбежной мировую войну, все-таки сложатся? Оскотский пишет.
«Трудно сказать, удастся ли России избежать прямого участия в новой мировой войне. Понятно, что вся наша политика должна быть направлена на то, чтобы остаться в стороне от нее, сохраняя благожелательный нейтралитет в отношении Запада. (Именно Запада, поскольку мы сами являемся его частью, как бы ни доказывали обратное наши «патриоты», и как бы ни был Запад в чьем-то воображении, а зачастую в действительности, глуп и недружелюбен по отношению к нам.) Смогут ли вести такую предельно реалистическую и ювелирную политику (прямо по Некрасову: «недотерпеть – пропасть, перетерпеть – пропасть») государственные деятели, привыкшие исключительно к имитации – демократии внутри страны и имперской мощи вне ее?»
Если говорить о ближайших нескольких годах – то вопрос можно рассматривать, как риторический. Современные российские политики поголовно невменяемы. Нет ни одного, способного рассуждать разумно и смотреть в глаза реальности. Правда, их безумие жестко связано с нефтегазовой наркоманией государства. Если черная и голубая дурь кончится или перестанет находить сбыт по высоким ценам, то российские политики довольно быстро перестанут считать себя великими вершителями судеб мира. Один раз России повезло с повышением цен на углеводородные энергоносители. Может, повезет и с их падением. Это будет значить, что демоны истории дают нам еще один шанс…
А пока – очень рекомендую прочесть статью Захара Оскотского полностью
http://humanism.al.ru/ru/articles.phtml?num=000403