КАРИАНСТВО МЫ УВЕРЕНЫ В СИЛЕ РАЗУМА

Если область личного, психически индивидуального, оказывается вне контроля нормальной мыслительной деятельности, то человек восприимчив для самых разных форм манипулирования. Так ему можно внушить «авторитетные» мнения по поводу запретов в сфере науки, искусства, секса, идеологии и политики. Можно внушить такому человеку необходимость посещения храмов определенной церкви или обязательность голосования за определенную партию. Можно получить его одобрение на самые иррациональные действия в социальной сфере и в области контроля средств массовой информации (например, одобрение идеологической или конфессиональной цензуры). Можно прочесть в прессе глупейшие высказывания высокообразованных ученых и общественных деятелей по таким вопросам.

I. История духов и душ

В глубокой древности, более 10 тысяч лет назад, на заре неолитической революции, люди стали всерьез задумываться о том, как и почему происходят природные процессы. С чего вдруг стали задумываться? Да просто хозяйство у них стало сложным, требующим понимания и поиска закономерностей, планомерного изучения окружающей реальности. Для этого естественно использовались уже существовавшие у людей представления, которые современная наука называет «анимизмом» - т.е. одушевлением природы. С самого начала человеческой истории, более 100 тысяч лет назад, люди стали приписывать всему, что способно к движению, наличие «духов». Реки и моря, песчаные дюны и ледники, ветер и тучи, растения и животные управлялись своими духами. Научившись узнавать о планах и намерениях духа, можно было предсказывать поведение предмета, в котором этот дух обитает. Научившись воздействовать на дух, договариваться с ним, можно было даже управлять поведением предмета.
Но вот вопрос, что происходит с духом, когда его носитель – человек или животное – умирает? Поскольку люди достаточно часто видели во сне своих умерших родичей, или вновь переживали во сне яркие эпизоды охоты, либо победы над опасным зверем, они заключали, что духи продолжают существовать и являются во снах. Идея о том, что во сне можно увидеть нечто не существующее, была для той эпохи слишком абстрактной.
Итак – рассуждал житель эпохи неолита – духи людей и животных не умирают, а продолжают обитать среди живых, иногда вмешиваясь в их жизнь. Когда человек спит, его дух путешествует по разным местам, порой фантастическим, и общается с духами других людей, животных, природных сил и даже небесных тел…
Народ в эпоху неолита был прагматичный: если у человека есть дух – то надо его изучать, а вдруг из этого получится что-нибудь полезное для племени? Так сформировалась древняя интуитивная психология, психодинамические практики (охотничьи танцы, древнее сценическое мастерство и изобразительное искусство) и даже представления о психотропных веществах (благодаря которым дух приобретает способность к путешествиям, перевоплощениям и общению с другими духами).
К эпохе ранней античности, люди накопили уже очень значительный объем практических знаний о духах (или душах – psyche, anima), избавились от большей части случайных суеверий и обобщили многие данные, подтвержденные опытом человеческой деятельности.
Философы Эллады и Рима излагали в своих книгах систематическое представление о человеческой душе или духе, как о носителе индивидуальных свойств, знаний, эмоций, особенностей поведения и восприятия. В античный период слову «psyche» придавался практически тот же смысл, который в современном цивилизованном обществе придается словам «личность» и «внутренний мир».
Можно сказать, что современные научные и античные философские представления о psyche объединены общностью подхода: душа (личность, внутренний мир) представляется как функциональный и познаваемый природный объект, или как природное свойство мыслящего существа.
Современный специалист по биокибернетике не увидит в работах античных философов ничего принципиально неверного или абсурдного. Античный философ, если бы ему довелось познакомиться с современной биокибернетикой, был бы удивлен техническим уровнем исследований, но не подходом к проблеме, поскольку подход тот же – научный и функциональный. Как античная, так и современная наука о душе – это предмет, базирующийся на естествознании и ориентированный на практическую пользу.

II. Хроника науки о душе.

Рассмотренное выше рациональное представление о душе, о личности, о внутреннем мире, не является единственным. Ему противостоят иррациональные представления, основанные на догматических вероучениях. Наибольший вред цивилизованным европейским представлениям о душе и личности приносит ортодоксальная христианская догматика.
В период господства христианской теократии, эти догматы были насильственно внедрены в философию, психологию и в естественные науки. Поскольку мистические суеверия о душе и личности имеют принципиальное значение для ортодоксальной теологии, в сфере учения о психике и личности человека научный, рациональный подход был уничтожен полностью. Сакральный, мистический характер психики сделался непререкаемым постулатом, обязательным для признания в любой научной и в любой гуманитарной деятельности. Наука отодоксально-христианского периода не могла рационально оперировать понятием личность, поскольку рациональное понимание личности несовместимо с христианской ортодоксией.
В период секуляризации и частичной дехристианизации Европы, естественные науки в основном освободились от догматического бреда. В большинстве энциклопедий восстановлено рациональное и функциональное определение личности: «Личность – устойчивая система мировоззренческих, психологических и поведенческих признаков, характеризующих человека».
Три науки, имеющие дело непосредственно с личностью - психология, кибернетика и нейрофизиология – исследуют психику исходя из этого определения, и достигают практических результатов. Успешно применяются модели транзакционного анализа. Создаются модели искусственного интеллекта, построенные на самообучении и демонстрирующие индивидуальность при принятии решений (в полном соответствии с теорией). Исследуются структуры головного мозга, функционированием которых обусловлено индивидуальное (личностное) поведение.
Но в сфере, связанной с гуманитарной деятельностью, осколки ортодоксальной христианской догматики застряли так глубоко, что их не удается извлечь до сих пор.
В этой сфере личность человека, индивидуальность человеческой психики, рассматривается как «священная тайна», неразрывно связанная с мистическим ортодоксальным богословием.

III. Личность в ортодоксальном христианстве

Наиболее подробно такой подход изложен в работах В.Н.Лосского по мистическому учению «святых отцов церкви». Лосский пишет: «Действительно, у отцов личность есть свобода по отношению к природе: она не может быть никак обусловлена психологически или нравственно. Всякое свойство (атрибут) повторно: оно принадлежит природе, сочетание качеств можно где-то найти. Личностная же неповторимость есть то, что прерывает даже тогда, когда изъят всякий контекст, космический, социальный или индивидуальный - все, что может быть выражено».
Разберем это представление о личности с рациональной (содержательной) точки зрения.
1. Личность не обладает свойствами, характерными для какого-либо явления природы.
2. Личность не обладает свойствами, определяющими социальное поведение.
3. Личность не обладает индивидуально-психологическими свойствами.
4. Личность не может быть повторена или как-то описана (выражена).
То есть, личность в ортодоксально-христианском представлении не имеет отношения вообще ни к чему, с чем мы могли бы иметь дело в каком бы то ни было эксперименте.
Вопрос: чем отличается модель человека, в которой присутствует личность по Лосскому, и модель человека ,в которой этой личности нет? Другая формулировка: что изменится в функционировании модели человека, в которой присутствует личность по Лосскому, если эту личность из модели изъять?
Ответы: «ничем» и «ничего».
Действительно, если бы от наличия или отсутствия такой личности, что-то менялось, это значило бы, что она обладает природными (социальными, индивидуальными, психологическими) свойствами, а она ими не обладает по определению «святых отцов».
То есть, личность в ортодоксально-христианском представлении - это умозрительный объект, не имеющий никаких проявлений, и поэтому его отсутствие в реальности принципиально неотличимо от его наличия.
У Лосского об этом: «Личность несравненна, она "совершенно другое". Плюсуются индивидуумы не по личности. Личность всегда "единственна". Понятие объективирует и собирает. Поэтому только методически "деконцептуализируемая" отрицанием мысль может говорить о тайне личности, ибо этот ни к какой природе не сводимый "остаток" не может быть определен, но лишь показан».
Вопрос: как может быть «показан» объект, который принципиально не взаимодействует с физической и социальной реальностью и который, соответственно, не может быть обнаружен ни в каком эксперименте?
Ответ: он может быть показан в том, что ортодоксальная догматика считает «религиозным откровением», а психиатрия называет «галлюцинаторным бредом».
У Лосского об этом: «Личное можно "уловить" только в личном общении, во взаимности, аналогичной взаимному общению Ипостасей Троицы, в той раскрытое, которая превосходит непроницаемую банальность мира индивидуумов».
Понятно, что если человек субъективно воспринимает свое общение с чем-либо «аналогично взаимному общению Ипостасей Троицы», то, с точки зрения религиозно-индифферентной психиатрии, он психически болен.

IV. Ортодоксально-христианский психоз.

Собственная личность субъективно воспринимается средним европейцем как одна из главных жизненных ценностей. Разрушение личности рассматривается как эквивалент смерти – так уж устроено европейское культурное пространство.
При этом нормальному человеку (будь он агностик, христианин-универсалист или язычник) собственная личность дана в ощущениях своей психической индивидуальности, т.е. в непосредственных проявлениях как при общении с окружающими, так и при индивидуальной творческой деятельности.
Совершенно иначе обстоит дело с ортодоксальным христианином. Поскольку в его понимании личность – это непознаваемый на опыте культовый объект, то его существование может быть подтверждено только в рамках культовой церковной практики. Без регулярного отправления церковных ритуалов такой человек субъективно утрачивает чувство собственного существования. Слова «вне церкви нет спасения» имеют для ортодоксального христианина вполне реальный смысл. Если лишить его возможности участия в культовой деятельности, он начнет испытывать психический дискомфорт, сходный с абстинентным синдромом у наркоманов или алкоголиков, с характерным ощущением близости к саморазрушению и гибели.
Естественно, ортодоксальный христианин, как и любой человек, может обладать вполне нормальным уровнем интеллекта. Но в любой предметной области, соприкасающейся с вопросами личности, индивидуальности и психики этот человек утрачивает способность адекватного восприятия. В его сознании срабатывает блок смертельной угрозы и он перестает понимать происходящее, становится невменяем и скатывается ниже уровня бытового слабоумия.
Конечно, количество настоящих ортодоксальных христиан не так велико, поэтому их невменяемость не является очень серьезной проблемой для общества. В основном это частная проблема их родных, знакомых и коллег по работе.
Гораздо более серьезной проблемой является присутствие мистической концепции личности в классической литературе и в некоторых учебниках по гуманитарным дисциплинам.

V. Социальный синдром мистической личности.

Приучение человека к мистичности психики и непознаваемости (сверхприродности) личности наносит серьезный урон способности рационально мыслить. Фактически, в рациональном мировоззрении образуется брешь, сквозь которую может проникать, вообще говоря, любой мистический бред.
Если область личного, психически индивидуального, оказывается вне контроля нормальной мыслительной деятельности, то человек восприимчив для самых разных форм манипулирования. Так ему можно внушить «авторитетные» мнения по поводу запретов в сфере науки, искусства, секса, идеологии и политики. Можно внушить такому человеку необходимость посещения храмов определенной церкви или обязательность голосования за определенную партию. Можно получить его одобрение на самые иррациональные действия в социальной сфере и в области контроля средств массовой информации (например, одобрение идеологической или конфессиональной цензуры). Можно прочесть в прессе глупейшие высказывания высокообразованных ученых и общественных деятелей по таким вопросам.
Интеллект и образование человека оказываются совершенно бесполезными. Они бездействуют при решении проблем, выведенных за пределы использования рационального анализа.

VI. Духовность и прогресс – критерии оценки.

Общественные ценности принято делить на материальные и духовные.
Материальные ценности – это уровень благосостояния, достигаемый за счет научно-технического прогресса, организации общественной жизни и торгового обмена.
С духовными ценностями все сложнее, поскольку есть два разных понимания:
В рациональной системе координат духовные ценности определяются, как возможность свободного проявления индивидуальности человека – в частной жизни, в искусстве, в получении и распространении знаний, в научном творчестве, в религии и мировоззрении, в общественной деятельности.
В мистической (ортодоксально-христианской, ортодоксально-исламской) системе координат духовные ценности определяются, как степень соответствия каноническому идеалу личности. Этот идеал определяется господствующей церковью и предписывает правила в частной жизни, творчестве, науке и искусстве. Деятельность, не соответствующая этим правилам, объявляется бездуховной, греховной, аморальной и подлежащей преследованию.
То есть, мера духовности в рациональной системе – потенциал развития, а в мистической системе – каноничность и ограниченность «должным».
Если в обществе преобладают рациональные взгляды на личность, душу, внутренний мир человека, то общество развивается и в материальном, и в духовном отношении. Материальный прогресс не является помехой духовному развитию. Наоборот, он обеспечивает расширение возможностей и создает дополнительные области приложения творческой индивидуальности.
Если в обществе преобладают мистические взгляды на душу и духовность, то общество деградирует как в материальном, так и в духовном смысле. Каноническая духовность (которую иногда лицемерно называют «классической культурой» или «традиционными ценностями») несовместима с прогрессом. Рост благосостояния, научно-технических возможностей и личных свобод в частной жизни и творчестве, разрушает авторитет канона. Именно поэтому радетели за «традиционные ценности» всегда говорят о греховности свободы и противопоставляют духовное материальному.

VII. Духовность и образование. Линия фронта.

Наиболее жесткое противостояние рациональных и иррациональных представлений о душе и духовности происходит в сфере образования и воспитания молодежи.
Молодой человек, получивший в школе рациональные естественнонаучные представления о происхождении и биологическом устройстве человека, о человеческой психике и принципах мышления, о роли научного мировоззрения в развитии человечества, никогда не примет на веру «классические» (канонические) ценности. Их необоснованность и абсурдность будет для него очевидна.
Наоборот, молодой человек, усвоивший в школе мистические представления, согласно которым человеческая душа есть нечто данное свыше и неподдающееся изучению, а общечеловеческие ценности созданы не практикой а каноном, ссылающимся на волю сверхъестественного существа, никогда не сможет самостоятельно мылить в гуманитарной сфере. Он становится послушным рабом канона, объектом идеологического манипулирования.
Раб неспособен быть свободным, поэтому своя свобода его пугает, а чужая свобода режет ему глаза. Возможности, предоставляемые современной цивилизацией, воспринимаются им, как угроза его рабской «самоидентичности», он готов поддержать любое подавление свободы окружающих, лишь бы остаться в привычном рабстве.
Введение в образовательную программу апологии канона в виде «теологии» или «основ мировых религий», а также в виде богословских вкраплений в литературу и историю, есть ни что иное, как попытка воспитать молодежь рабами. Фактически это – война против цивилизации, против прогресса.
И не надо оправдывать такие вещи «уважением к чувствам верующих», «плюрализмом» или «толерантностью». Школа не должна учитывать все мыслимые суеверия. Она не может учить, что дважды два – пять или что звезды – это блестящие заклепки на хрустальном небе, даже если для кого-то это принципиальный пункт вероучения.
Наука должна добывать и систематизировать знания. Школа должна давать знания. Мистика и иррациональные каноны знанием не являются. Они не могут претендовать на какие-либо права в научной, образовательной и воспитательной практике.
В этой области не может быть соглашений и компромиссов между сторонниками прогресса и сторонниками канона. Если сторонники канона утверждают, что дважды два – пять, то только дурак будет торговаться «до четырех с половиной».
Любая уступка канону – это поражение.
Поэтому – ни шагу назад.

http://girin.livejournal.com/9102.html