КАРИАНСТВО МЫ УВЕРЕНЫ В СИЛЕ РАЗУМА

Ничто не повторяется в точности. Все связано со всем. Мир интереснее, чем кажется.
Ограничения ограничены. (4 принципа неовикканской философии жизни).

Говорят, один добрый король спросил Старших: «почему в моей стране люди несчастны?»
Старшие ответили: «потому, что ты все время указываешь им, как надо жить».
Король очень удивился: «но я должен это делать, чтобы они жили правильно!»
Старшие сказали: «значит, их правильность тебе важнее, чем их счастье».

В этой истории из Книги Теней есть интересные параллели с принципами карианства:

«Карианство отрицает любые априорные нематериальные ценности и любую догматику, придерживаясь принципа относительности истины. Любая интеллектуальная деятельность (наука, культура, искусство, религия, идеология) оценивается по прикладным результатам в области материально-технического прогресса, роста уровня и качества жизни (спектра практических возможностей индивида)». (ЭВЗ)

Добрый король управлял своей страной в полной уверенности, что существуют высшие принципы правильности, и достаточно просто привести жизнь к этим принципам, чтобы люди стали счастливы. Книга Теней не говорит, каковы были принципы короля, и откуда он их взял. Это не важно. Важно, что они опирались на априорный авторитет, а не на общественный опыт, и «правильность» расходилась в них с потребностями живых людей.
Так король, действуя из лучших побуждений, делал подданных - несчастными, страну – неблагополучной, а свою собственную власть - шаткой и неэффективной.

У этой королевской ошибки долгая история, которая начинается с эпохи классицизма в культуре и длится до сих пор.

Суть классицизма в том, что старые принципы считаются верными только потому, что существуют давно. Классицизм – это традиционализм в обществе и фундаментализм в религии. Все новое считается порочным уже потому, что оно - новое. Все старое считается хорошим, потому что оно содержит в себе «божественную мудрость» (записанную в особых священных книгах – библии, коране, святоотеческом предании и сунне).

Классицизм начал умирать 400 лет назад, и умирал долго, пока, в конце концов, не был расстрелян на полях сражений первой мировой войны. Настала эпоха модернизма.

Модернизм объявил о разрыве с мертвой традицией, о примате рационального над мистическим и о свободе поиска новых эффективных решений в хозяйственной, культурной и религиозной жизни – чем вызвал по началу энтузиазм прогрессивной части общества. Но модернизм был половинчатым решением. Он признавал рационализм и новизну лишь потому, что к этому вынуждали жесткие реалии начавшейся научно-технической революции (в т.ч. – военный аспект этих реалий). А практически модернизм был формой приспособления старой религиозно-идеологической парадигмы «вечных ценностей» к новым условиям, попыткой продать обществу протухшую библейскую «истину» в новой блестящей упаковке. На рынке за такие вещи бьют морду, а на мировом рынке все это вылилось в новую мировую войну, последующую холодную войну и в до сих пор не снятую угрозу тотальной войны за передел мира.

Отличие модернизма от классицизма состоит лишь в том, что «истиной» (непререкаемой и единственной) объявляются не абсурдные высказывание древних психопатов, а такие же абсурдные высказывания психопатов современных, которые работают «под старину». В тоталитарных учениях эпохи модернизма тот же библейский «бог» с его откровениями фигурирует под сценическими псевдонимами «партия», «нация» и т.п. От лица этого слегка замаскированного «бога», как и раньше, вещают политические жулики и их рабочий скот – придворная гуманитарная т.н. «творческая» интеллигенция.

Общая черта классицизма и модернизма – это спекулятивный постулат о том, что есть все-таки абсолютная истина, а значит – кто-то может ею владеть. Остается лишь убедить плебс в том, что этот «кто-то» - конкретный человек или конкретная группа людей (консистория, партия, церковь, банда – не важно, как это называть). Из-за этого сходства модернизм с легкостью может превращаться в псевдоклассицизм (новое средневековье Бердяева, великое прошлое нации Гитлера, исламское возрождение Хомейни или возврат к христианским корням Европы Иоанна-Павла II). Все эти реинкарнации классицизма похожи на торжествующий возглас мошенника, продавшего небрежному покупателю рыбу, протухшую год назад, в красиво заклеенном пакете с сегодняшней датой.

Сейчас модернизм все-таки умирает. Наверное, его смертельно ранила угроза глобальной ядерной войны 60-х – 70-х годов прошлого века (когда люди во всем мире вдруг осознали, что могут погибнуть в считанные минуты из-за очередной «истины» какого-нибудь экзальтированного психопата от политики). Сейчас информационная революция и грядущая технологическая сингулярность его добивают. На пороге эпоха постмодернизма.

Главный постулат постмодернизма: любой, кто говорит «я знаю истину» - наглый лжец и обманщик. «Истины» не может быть ни у кого, потому что ее нет вообще. Нет «истины», нет «вечных ценностей», нет «священных идеалов», нет «великого прошлого», которое к чему-то там обязывает. Это и называется: конец метафизики и конец истории.

Постмодернизм прагматично препарировал все известные религозно-философские системы и разделил существующие в них концепты на три сорта:
1. Подтверждаемые практическим опытом
2. Не подтверждаемые им.
3. Опровергаемые им.
Первый сорт были принят, второй - признан делом личного вкуса, а третий - выброшен в мусорку.

Авторитет традиции, культурно-историческая роль и тому подобная мишура в расчет не принимаются - они отменены сортировкой. Современная философская фантастика уравнена в правах с мифами классических религий и идеологий.

Возникла постмодерновая религиозность, которая сочетает в себе жесткую прагматику в сфере познанного и полную свободу выбора альтернатив в сфере непознанного.

Постмодерн в сфере религии можно представить себе в виде огромной библиотеки, где на полках можно найти что угодно - от карманных изданий беллетристики до многотомников по самым разным учениям. Вы можете набрать себе всего, что хотите, на собственный вкус, а можете написать что-то свое - и поставить на полку (вдруг кому-то это придется по вкусу).

При этом взявший с полки бхагавадгиту, авесту, wiccan rede, дао дэ цзин, библию, "земноморье" Ле Гуин или "икстлан" Кастанеды, совершенно не обязан следовать во всем именно этой книге и отвергать другие. Он может взять из каждой книги, что нравится, перемешать, как захочется, и интерпретировать, как сочтет нужным.

Это вполне в духе викканского правила: не причиняя вреда, поступай, как хочешь.

Постмодернист может придерживаться буддизма в изложении Желязны и зороастризма в изложении Ницше, считать Христа основателем гуманизма, разделять диалектико-материалистические представления Энгельса одновременно с объективно-идеалистическим учением Тагора, воспринимать религиозную философию по Вивекананде, а религиозную эстетику - по Ефремову, и называть себя рыцарем джедай по Лукасу.

Сильнее всего постмодерн критикуют именно за эту свободу личного метафизического самоопределения. Критика раздается и со стороны деятелей "традиционных" конфессий, и со стороны идеологов модерна (последние, как будто бы выступают "с позиции научного мировоззрения", хотя наука здесь рядом не стояла).

Их нетрудно понять: пока они бились другом с другом за право вещать с трибуны под названием "истина", сама эта трибуна съехала в яму.

Предписанный "сверху" метафизический выбор наконец-то перестает влиять на ментальность разумных людей и это очень важно.

Человек, сам выбирающий личную метафизику, гораздо более независим в суждениях и гораздо более креативен по сравнению с человеком, который получил ее "сверху" (тем более, что предлагаемая "сверху" метафизика обычно относится к третьему сорту).
Таким образом, от свободы здесь зависит и личностный рост и социальный потенциал человека. Можно сказать, эта свобода - необходимое условие НТР.

Рациональный постмодерн (в т.ч. карианский ) - это лишь один шаг к полной религиозной свободе, но, как сказал Лао Цзы, путь в тысячу ли начинается с одного шага.

Фотка: «Будем копать до рассвета...» (с) Георгий Шуз

http://community.livejournal.com/carians/251312.html