КАРИАНСТВО МЫ УВЕРЕНЫ В СИЛЕ РАЗУМА

…

1.

В этом забавном мире существует особая трудно объяснимая связь между разными местами. Тропы между ними образуют подобие лабиринта, так что человек, вставший на тропу в точке «A», через определенное время окажется в точке «B». Точкой «B» сейчас было маленькое открытое кафе в игрушечном китайском садике на рю де Бабилон, и мальчик сидел за моим любимым столиком между парочкой бронзовых зверей.
Он был неплохо сложен - по нынешним временам. Не какой-нибудь рахитичный цыпленок, рожденный в инкубаторе, выросший под лампочкой и ни разу в жизни не переместившийся на своих лапках дальше, чем на метр. Хотя, с другой стороны, спартанский царь Леонид не взял бы этого мальчика в гвардию. Слабоват, 40 километров в медном панцире не прошагает, боевое копье на 40 метров не метнет. А таких вещей, как живость ума, царь Леонид не понимал – оттого и умер, как пижон… Ну и хватит о нем. Что касается мальчика, то его физических данных было достаточно, чтобы полночи плясать на этих современных вакханалиях, называемых дискотеками, вторую половину заниматься любовью с найденной там подружкой, а на следующий день быть в состоянии делать что-нибудь, что обычно называется словом «работа». Сейчас мальчик был занят именно этим. Взгляд больших, внимательных карих глаз устремлен в глубь экрана ноутбука, окруженного несколькими пустыми чашечками из-под кофе. Некоторое время я любовалась плавными и точными движениями его рук – сильных и нежных, как я сразу отметила. Меня он просто не видел, хотя я уже минуты две стояла всего в метре от него.

- Не помешаю? – это я решила привлечь к себе его внимание. Голос у меня глубокий, чуть вибрирующий. Некоторые говорят, что в нем слышится мурлыкание сытой кошки. Или голодной. Смотря по обстоятельствам…

А реакция у мальчика неплохая. Сразу повернулся на звук и пробежал взглядом по его источнику, то есть - по мне. Не будь он художник - увидел бы не так много. Круглое лицо, короткий прямой нос, твердый подбородок, четко очерченные яркие губы. Коротко подстриженные волосы цвета безлунной ночи перехвачены на лбу белой лентой с черным узором. И ярко синие глаза. Говорят, мои глаза имеют гипнотическое действие. Чушь. Просто они очень контрастно выглядят на фоне смуглого лица, потому и притягивают. Вся фигура скрыта под свободным темно-бордовым спортивным костюмом. Но взгляд художника тем и отличается, что может прорисовать линии тела, скрытые под одеждой.
Вот эти-то линии, похоже, и ввели мальчика в ступор. Ну, просто детский сад. Уставился на меня так, как будто я, по примеру Афродиты-Киприды, материализовалась перед ним из морской пены. Ладно, будем считать его молчание знаком согласия,...

Она стремительно-мягким движением опустилась на легкий пластмассовый стул рядом с ним и игриво махнула ладошкой официанту:
- Один латте и… Вы что пьете?
- По-турецки, - машинально ответил он.
- … И один по-турецки… Меня зовут Седна.
- Робер, - ответил он, пожимая протянутую руку. Ладонь молодой женщины была горячая и жесткая.
- Вы художник? – спросила она.
- Что вы, просто фотодизайнер.
- Но ведь это – не фотография, - заметила она, глядя на экран ноутбука.
- Вы имеете в виду химеру?
Седна кивнула.
- Наполовину это фотография, - пояснил Робер, - просто обработанная средствами 3D графики. А наполовину – моя фантазия. Скульптор изобразил эту химеру только от головы до пояса, а мне нужно полностью. Пришлось домыслить.
- А почему именно так, а не иначе?
- Попробую объяснить. У любого живого существа есть некоторая завершенность форм, своего рода естественная система пропорций. Взгляните… - он щелкнул мышкой и открыл окно с исходной фотографией, на которой из ограждения галереи собора Нотр-Дам высовывалось длинное и мощное тело существа, сходного то ли с пантерой, то ли с драконом, - если продолжить линии ее корпуса, так, чтобы получилась завершенная поза хищника, готового к прыжку... Я имею в виду хищника семейства кошачьих, поскольку такая особая грация свойственна лишь кошкам… Вы когда-нибудь наблюдали за кошкой перед прыжком?
- О да, - молодая женщина улыбнулась, - кошка вытягивает шею, а дальше плеч изгибает тело дугой, чтобы мышцы спины и задних лап могли сработать синхронно. Так?
- Совершенно верно! – воскликнул Робер, - именно это я и попытался показать!
- Вам удалось, - заметила Седна, - а вам не приходила в голову мысль нарисовать продолжение? Я имею в виду сам прыжок.
- Сам прыжок? – удивленно переспросил он.
- Ну, да. По-моему, это напрашивается. Ведь она уже оттолкнулась, поэтому плечи сильно ушли вперед от точки опоры передних лап.
- Вы так считаете?… Вообще-то, и вправду, это объясняет положение центра тяжести…

Подошедший официант, ставя на стол две чашки, между делом, одобрительно заметил:
- Она у вас как живая, мсье.
- Я об этом ему и толкую, - сказала Седна, - видите, что она прыгает?
- Конечно, - без тени сомнения ответил официант, - моя кошка делает точно так же, когда хочет запрыгнуть на шкаф.

Робер задумчиво повертел в пальцах чашку, сделал глоток.
- Да, очень похоже… Пожалуй, вы меня убедили… Надо попробовать…
Он сделал еще глоток и положил ладонь на «мышку».
- Посмотрим…
- А можно я тоже посмотрю? – спросила Седна.
- Разумеется! Но это займет некоторое время.
- А я не тороплюсь, - сказала она, пробуя свой латте, и, повернувшись к официанту, спросила, - у вас достаточно большой запас кофе?
- Вполне достаточный, - заверил он, - даже не сомневайтесь.

….

2.

Молодые люди покинули кафе, лишь когда на город опустились сумерки. Официант посмотрел им вслед, покачав головой: надо же, выпить кофе на полсотни евро и не съесть ни крошки. Впрочем, странностям этой мадемуазель в спортивном костюме он уже не удивлялся. Она заходила сюда далеко не в первый раз…

- Седна, вы наверное, проголодались - сказал Робер, - я имею в виду,..
- Что? – спросила она.
- А если я приглашу вас на ужин?
- Мне нравится эта мысль. А куда?
- Например, вон в тот ресторанчик… Или… Если вам интересно, что получится с прыжком химеры…
- Интересно, - перебила она.
- …Тогда я бы пригласил вас в гости. Это недалеко. У меня довольно мощный компьютер. А вот с ужином сложнее. Кроме багета, кусочка сыра и полуфабрикатов в морозильнике, ничего нет. Хотя, есть бутылочка бордо…
- Как раз то, что надо, - снова перебила она, - я иду к вам в гости.

Робер немного опасался, что гостья будет не в восторге от общего интерьера мансарды, служившей ему одновременно жильем и студией, и к тому же, мягко выражаясь, не слишком тщательно прибранной. Эти опасения, однако, развеялись в первые же секунды.
Прямо с порога, Седна огляделась и коротко спросила:
- Где компьютер и где будущий ужин?

… Даже талантливому художнику нелегко представить себе движения очень необычного существа, которое он видел только неподвижным. В начале Робер попытался создать 3D модель химеры в прыжке так, как если бы она была кошкой, отличающейся от обычной только более длинным телом. Результат ему резко не понравился. В этом движении было что-то надуманное, неестественное, негармоничное, в общем – глубоко неправильное.
- Мазня, - сказало он, недовольно глядя на экран, и повернувшись к Седне, спросил, - Ну мазня же?
- Не то, чтобы мазня, - задумчиво ответила она, - Наверное, химера могла бы прыгнуть и вот так, но вряд ли бы она захотела. Это очень неудобно. Примерно, как человеку очень неудобно ходить на четвереньках.
- Вот-вот! - обрадовался он, - Вы очень четко определили…
- Знаешь, что, - сказала Седна, поднимаясь с кресла, - Мне пришло в голову, что я тебе мешаю сосредоточиться, и, тем самым, отдаляю свой ужин. Я не ошибусь, если скажу, что вот та белая штука – холодильник, а вот эта – микроволновка? И, кстати, где лежит вино?
- Подожди, это же неудобно! Это ведь я тебя пригласил на ужин, а не…
- Ты не обещал его готовить, - перебила она, - Ты только перечислил, что у тебя в доме есть к ужину. Так где, все-таки, вино?
- Вот в том старом комоде. Он у меня вместо буфета, бара и...
- Отлично!

Седна как-то сразу оказалась рядом с комодом, извлекла оттуда бутылку, и держа левой рукой за ее середину, легонько хлопнула ладошкой по донышку. Раздался мелодичный хлопок, и вылетевшая пробка ускакала по полу в коридор.
- Ничего себе… - пробормотал потрясенный Роббер, - как у тебя это получилось?
- Ерунда, простой фокус. Меня ему научили в Африке, давным-давно.

… Да, мало кто задумывается, что бутылки изобрели в Африке, точнее в Египте, кажется, при Тутмосе III. Это был шаг вперед по сравнению с амфорами. Именно бутылки сделали возможным переход от многолюдной шумной семейной пьянки к милому романтичному ужину вдвоем. А штопоры придумали гораздо позже, поэтому в древности умение выбить пробку, не разбив бутылку, очень ценилось. За домашнего раба с этим умением давали на 5 серебряных монет больше, чем просто за очень сильного раба. Когда появился штопор, это разница цен исчезла, а потом рабами вообще торговать перестали. Хотя, одно вряд ли связано с другим. Скорее, дело в том, что изобрели вещи, которые гораздо удобнее рабов. Тупому рабу-нубийцу пришлось бы битый час объяснять, что такое медленный объемный прогрев и быстрый интенсивный прогрев с поверхности. А на микроволновке я выставляю нужный режим, жму кнопку, и могу быть уверена, что на этой смешной птице, по имени «мороженный бройлер», будет ровно та поджаристая корочка, которая мне нравится. Буду считать, что у мальчика похожие вкусы. Можно было бы его спросить, но он сейчас так увлечен работой, что… Бедненький, он, кажется, расстроен. Он оказался под влиянием ограниченной аналогии с кошкой, и теперь она мешает ему сделать один малюсенький шаг. Надо всего-то подсказать ему, что химера это не одно существо, а…

- Знаешь, Робер, я не художник, но я слышала, что в химере есть что-то от змеи.
- От змеи? - переспросил он.
- Да. Ты не видел танцы змей?
- Черт… Это идея! Сейчас попробую…
- Сейчас ты попробуешь бройлера, - перебила Седна, - Его надо есть горячим, иначе он деградирует до того позорного состояния, в котором его подают в фастфуде. Кстати, у тебя есть что-нибудь напоминающее посуду? Я, конечно, не настаиваю, но…

После ужина, Робер немедленно набросился на идею скрещивания кошки и змеи. Он скачал из интернета целый серпентарий. Здесь были живые змеи, скульптуры змей, роботы, имитирующие змеиное движение, и стилизованные мифические змеи, начиная от индийских нагов и заканчивая китайскими драконами. Именно в китайской графике он нашел то, что было нужно: сплетенных тигра и змееподобного дракона. Оба зверя как бы перетекали друг в друга, демонстрируя единую, общую пластику замершего движения.
Время от времени, он оглядывался на Седну. Она, после ужина, устроилась на старом диване, свернувшись там, как дремлющая сытая кошка. Или змея. Впрочем (подумал Робер), это, скорее всего, было иллюзорное сходство, возникшее в его сознании из-за того, что последний час он рассматривал сплошных змей и кошек.

Часа через полтора на экране возникла анимированная схематичная фигура хищника, не похожего ни на кошку, ни на змею в отдельности, но концентрированно выражающая в своих завершенных формах главную черту обеих: мягкое, лаконичное и убийственно-жестокое изящество. Всего один прыжок. 3D сцена, длительностью 3 секунды. Робер просматривал ее раз за разом, убеждаясь, что здесь уже не надо ничего менять. Осталось лишь несколько чисто технических операций - прорисовок полутонов, бликов, теней, - и схематичная химера станет достоверным обитателем виртуальной реальности.

- Так, похоже, сегодняшний ресурс ты уже исчерпал, - подала голос Седна, - Думаю, тебе следует принять душ и ложиться.
- А ты?
- Я совершеннолетняя, а кровать, надеюсь, у тебя достаточно широкая. Оставь мне в ванной какое-нибудь полотенце. Компьютер я сама выключу.

… Он быстро принял горячий душ и, завернувшись в халат, отправился в угловую комнату, служившую спальней. Бросив халат на стул, Робер улегся на кровать и взял со столика последний номер «дизайна интерьеров». Просто так, чтобы что-то полистать.
Седна появилась минут через 10, полностью обнаженная, даже без тапочек. Она вошла абсолютно бесшумно, так что Робер…

Ну, вот, у мальчика эстетический шок. Наверное, потом он попытается сообразить, что именно у меня не так, но в данный момент он, конечно же, соображать не в состоянии. Оно и к лучшему. Некоторые мужчины вообще пугаются, а другие начинают играть в угадайку. «Девушка, а вы тоже служили в «морских котиках»? Да не служила я нигде, никогда и никому. Главная моя проблема – это пузо. Сильные руки и ноги – это дело обычное, многие девушки занимаются спортом, так что я не очень сильно выделяюсь. А вот такой рисунок мускулатуры живота свойственен был мужчинам, долго работавшим в каменоломнях, в те времена, когда отбойных молотков и подъемников еще не придумали. Хотя, конечно, к каменоломням я имею не больше отношения, чем к «морским котикам». Если двигаться выше, то грудь у меня небольшая, но симпатичная, скорее как у юной девушки, чем как у вполне взрослой женщины, а вот мышцы шеи снова напоминают о каменоломнях. Думаю, это выглядит необычно, поскольку плечи у меня относительно узкие. То ли дело мой вид сзади, где плавные, гибкие линии спины, сопрягаясь с округлостью попы, создают впечатление мягкости. Обманчивое впечатление, впрочем…
Ну, до чего же чувствительный мальчик. Так застыл с раскрытым журналом в руке. Только через пару секунд он сообразил бросить этот неуместный предмет обратно на столик.

- У тебя привычка спать с журналом? – иронично спросила Седна.
- Ну, не знаю… У меня идиотский вид, да?
- На редкость, - подтвердила она, усаживаясь на кровать рядом с ним, - я видела мужчин, которые спят с самыми разными предметами. Кинжалы, пистолеты, даже полные наборы самурайских клинков, все три вида. Но журнал – это что-то новенькое.

Робер сел рядом, протянул руку и мягко обнял Седну сзади за талию, легонько провел ладонью по бархатной коже ее живота.
- Смелее, мой рыцарь, я сегодня не кусаюсь, - она грациозно изогнулась и совершенно по-кошачьи потерлась щекой о его плечо.

Роберу хотелось быть очень нежным с этой удивительной женщиной, и делать все предельно медленно, хотя возбуждение тела подталкивало к совершенно иному.
Он осторожно развернул Седну к себе, ее насмешливые глаза оказались совсем рядом, а ладони легли ему на спину, чуть ниже лопаток. Напряженные соски небольших, широко расставленных грудей, щекотали его кожу… Удивительно, но Седна, кажется, не умела целоваться, просто чуть приоткрыла губы и предоставила всю инициативу ему.
«Может, она еще девственница? – подумал Робер, - хотя, это было бы очень…»
В этот момент Седна довольно резко откинулась на спину, с силой рванув молодого человека на себя.
«… странно», - додумал он, от неожиданности, падая ей на грудь всем своим немалым весом. Промелькнула мысль, что из-за этой неловкости он мог причинить ей изрядный ушиб, но, судя по реакции ее упругого тела, ничего такого не произошло. Ее длинные ноги сплелись у него на спине, и уверенным, требовательным движением толкнули вперед. Такое сочетание сексуального призыва с собственным возбуждением оказалось сильнее его первоначальных намерений. Он подчинился и одним сильным движением вошел в ее тело. Как показалось Роберу, это было слишком резко, поскольку она также энергично подалась ему навстречу. А Седна уже диктовала ему темп и силу движений. Однажды Робер видел любительский фильм о брачных играх каких-то крупных кошек, вроде леопардов или ягуаров. Тогда его поразило невозможное, казалось бы, сочетание стремительности и агрессивности с удивительной нежностью и мягкостью. Два оранжево-пятнистых тела то сплетались, то сжимались в клубок, то отпрыгивали друг от друга, как мячики, то укладывались рядом, обмениваясь сериями коротких мягких прикосновений, то снова взрывались встречными атаками, мельканием пушистых лап и оскаленных зубов. Даже самая красивая, нежная и страстная человеческая эротика казалась по сравнению с этим неуклюже-угловатой и хладнокровно-вялой. Тогда Робер попытался нарисовать короткую мультипликацию такой любовной сцены (где люди вели себя подобно этим кошкам), и получил несколько восторженных отзывов от знакомых. Но сейчас он сам был участником этой яркой игры, захватывающей и пугающей одновременно. Так прошел маленький отрезок вечности, разворачивающийся веером отрывочных картин и быстро сменяющих друг друга ощущений на тонкой грани между эйфорией и болью. Тело Седны
выгнулось дугой, ее ноги сплелись и, как тиски, сдавили поясницу Робера. Ее пальцы с удивительной для женщины силой впились в его спину где-то между позвоночником и лопатками. Он почувствовал, как ногти Седны вспарывают его кожу, но боль только усилила остроту оргазма, который они испытали одновременно. Волны импульсивного напряжения прошли по сплетенным телам, как будто нервы обоих замкнулись в одну электрическую цепь, а потом кто-то по ту сторону реальности, нажал кнопку раз - и два. Включить - выключить. Мелькающие и кружащиеся огненные пятна перед глазами и пронзительно звенящая пустота в голове. Дрожь в мышцах.

Робер еще только приходил в себя, а Седна уже выскользнула из-под него одним сильным и гибким змеиным движением, и легко вскочила на ноги.
- Это было невероятно здорово! – заявила она, - ты самый классный мужчина, которого я знала за последние… ладно, не буду говорить сколько лет. В общем, можно считать, что ты просто самый классный мужчина!
Она схватила его за руки и буквально выдернула из кровати, тут же порывисто обняв, что было очень кстати: он не был в этот момент уверен в своей способности устойчиво стоять на сделавшихся вдруг ватными ногах.
- А ты - просто ураган, - пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы, - мне кажется, я сейчас похож на сдувшийся воздушный шарик.
- Ох! - вдруг воскликнула она, разомкнула объятия, обошла молодого человека сзади и легонько погладила ладонью по спине, - бедный, бедный Робер… У тебя, надеюсь, есть зеленка, пластырь, или что-нибудь такого типа?
- На кухне есть аптечка. А что случилось?
Седна продемонстрировала ему свою ладонь, лаково блестящую от крови.
- Я нечаянно, - виновато пояснила она, - вообще-то я девушка цивилизованная, но иногда немного увлекающаяся. Сейчас я буду исправлять последствия, и оказывать медицинскую помощь одной очень любимой спине.
- Не слишком ли ты переживаешь из-за пары царапин? - весело спросил Робер. Чувство «воздушно-шариковой сдутости» уже развеялось, и ему было так хорошо, что хотелось прыгать до потолка.
Седна виновато вздохнула и погладила его по щеке.
- Милый Робер, из-за пары царапин я бы не переживала. Проблема в том, что у тебя там не пара царапин. Так что показывай, где аптечка.

… Возможно, Роберу не следовало по окончании медицинских процедур варить кофе. Считается, что питье кофе после полуночи не способствует крепкому сну. Питье кофе в компании исключительно красивой обнаженной женщины – видимо, тем более. Хотя, возможно, виновата злодейка-Луна, которая как раз заняла наблюдательную позицию напротив окна спальни.
Седна лежала на животе, подложив руки под голову, а мягкий, призрачный лунный свет растекался по ее спине, прорисовывая каждую линию, каждый изгиб, каждую впадину и каждую выпуклость. Трудно было понять, уснула она, или просто задумалась. Некоторое время Робер разрывался между боязнью разбудить ее и желанием прикоснуться к ее телу, просто чтобы убедиться в реальности происходящего. Потом он протянул руку и прикоснулся к ее спине чуть выше поясницы.
Седна повернула голову и, в своем обычном игривом тоне, сообщила:
- Как говорит моя мама, ни одна женщина не устоит перед мужчиной, который смотрит на нее с по-детски искренним обожанием.
- Правда? - спросил он.
- Моя мама редко ошибается. Кстати, еще она говорит, что у меня главная эрогенная зона находится примерно между лопаток… Да, именно здесь.
- Откуда бы ей знать о тебе такие вещи?
- Сама удивляюсь… - промурлыкала Седна, сладко потягиваясь.
Лунные блики побежали по ее коже, как маленькие веселые привидения. Робер никогда не подозревал, что женская спина может быть такой выразительной. Слаженная игра мышц, внезапные чувственные изгибы позвоночника, волнующие вздрагивания при выдохах и вдохах… Молодому человеку казалось, что все это происходит за гранью реальности.
- Fall in love, - пропела Седна, будто читая его мысли, - we’re fall in love.
Они действительно падали в любовь, как в огромную бездонную и пропасть, кружась в невидимых потоках, пронизывающих ее вибрирующую пустоту…

Робер проснулся один. Тело переполняли противоречивые ощущения. То ли по нему проскакал эскадрон кавалерии, то ли его накачали допингами и кислородным коктейлем. Часы показывали почти час дня. Седны не было рядом, ее вообще нигде не было, и это казалось чудовищно несправедливым, невозможным и недопустимым. Слоняясь по квартире, как сомнамбула, он обнаружил 11 цифр, размашисто начертанных на листе ватмана, заменявшем скатерть.
Робер схватил сотовый телефон и дрожащими пальцами набрал номер.
Гудок… Гудок… А потом – этот удивительный голос:
- Проснулся, герой креатива?
- Седна, любимая… Куда ты исчезла?
- Ты так трогательно спал, что я решила тебя не будить. Если хочешь большой кусок мяса с кровью - то пройди пятьсот метров вниз по своей улице, до таверны «Ривароль».
- Уже иду. Целую тебя.
- Вот придешь и поцелуешь.

…..

3.

В этой таверне действительно умели готовить мясо с кровью. Не просто полусырое из-за прерванного на полпути кулинарного процесса, а именно такое, в котором соседствуют два вкуса: хорошо прожаренного мяса снаружи и сырого, вроде карпаччо, внутри. Кроме того, мясо здесь подавали большими кусками, как в средневековых придорожных корчмах (по версии историко-художественных фильмов, т.к. современному зрителю лучше даже не думать о том, чем на самом деле кормили средневековых туристов в таких заведениях).

Начало позднего завтрака, скорее похожего на основательный обед, прошел за обычной в таких случаях болтовней, но где-то в середине, Седна неожиданно спросила:
- А где ты собираешься выставлять эту работу?
- Пока не решил, - отозвался Робер, - У меня есть несколько знакомых экспозиторов. Но надо сначала решить одну проблему. Я вообще-то сначала фотографировал эту химеру по контракту с одной фирмой, и не уверен, что могу выставлять результат без их согласия.
- Не уверен? – переспросила она, отправляя в рот изрядный кусок мяса, - а что там, в этом контракте?
- Ну, в общих чертах, я должен для них сделать серию снимков и несколько обработанных изображений для рекламных плакатов и для этикеток.
- Этикеток?
- Да. Для духов. Эта фирма, «Нефер», производит парфюмерию. Фирма египетская, а здесь они открыли филиал и решили выйти на рынок с брэндом «химера». Это называется встроить товар в местную культурную среду.
- Мне это ничего не говорит. Да и не важно. Вряд ли им принадлежит все, что ты рисуешь.
- Конечно, не все. Но то, что связано с этой химерой… Я думаю, надо спросить об этом у директора филиала, и согласовать с юристами, наверное.
- Так позвони ему.
- Сейчас?
- А зачем откладывать?
- Хорошо. Я сейчас…

Робер вышел на улицу, поговорил минут десять по сотовому телефону, и, вернувшись, проинформировал:
- Мсье Пикар говорит, что это довольно сложно. Для этого надо подписать особую оговорку к контракту. Он не уверен, что фирма пойдет на это. Но вроде бы завтра я смогу встреться с его юристом. Возможно, я смогу их в чем-то убедить.
- Никаких «возможно», - сказала Седна, - и вообще, почему это химера должна украшать собой их сомнительно пахнущие зелья?
- А что делать, если они не согласятся? Ведь контракт…
- Наплюй и забудь, - перебила она, - лучше подумай, в какой экспозиции она бы хорошо смотрелась.

…

Странное дело: Робер действительно с легкостью забыл об этом деловом разговоре, и вспомнил о нем лишь на следующее утро. Вернее, ему напомнили, разбудив телефонным звонком в 8 утра.
- Мсье Лакомб?
- Да. Доброе утро, мсье Пикар.
- Доброе. Я на счет нашего вчерашнего разговора. Мы решили пойти вам навстречу. Юристы подготовили кое-какие бумаги. Когда бы вы могли подъехать и подписать?
- Когда скажете. Хоть сейчас.
- Вот и хорошо. Подъезжайте, я вас жду.

Бумага была всего одна: акт о расторжении контракта и отсутствии взаимных претензий. Фирма «Нефер» расторгала контракт по своей инициативе, а задаток, выплаченный в размере 50 процентов цены, оставался у Робера Лакомба. В сущности, у Робера никаких претензий и быть не могло, фактически, его просто уведомили об аннулировании заказа, причем на довольно выгодных для него условиях. Процедура подписания заняла всего десять минут, и Робер пошел домой, гадая, почему Пикар повел себя так странно и из-за чего он выглядел настолько торопливым, нервным и неуверенным в себе.

Так или иначе, все складывалось удачно: вчера днем по настоятельному совету Седны, он связался с Андрэ Нио, который как раз……

…

4.

Когда внезапный телефонный звонок раздается в 5 утра, то обычно это не предвещает ничего хорошего. Даже если звонящий начинает разговор с этакого бодрого:
- Как дела, Норман?
- Были замечательно, пока вы меня не разбудили, - пробурчал полковник Олле.
- Мои извинения. Просто у Элис никто не отвечает. Она не у вас?
- Сейчас проверю, - строго сказал Олле, положил трубку на кофейный столик, и, обращаясь к похожей на апельсин люстре в стиле «китайский фонарик», добавил, - На пятом десятке лет, холостяцкая жизнь превращается в фарс.
Люстра сочувственно молчала.
- С кем ты разговариваешь? - сонно спросил клубочек под простыней слева от него.
- С комиссаром Дюбуа. Он спрашивал, не у меня ли ты. Я обещал проверить.
Норман протянул руку, пошарил под простыней и пощекотал теплый бок.
- Какого черта ты щекочешься!
Клубочек молниеносно развернулся, простыня отлетела в сторону, а появившаяся из-под нее очаровательная обнаженная женщина лет 35, совершила безукоризненный (с точки зрения стрелковой подготовки) перекат, и улеглась поперек груди Нормана, дотянувшись до трубки.
- Да, слушаю… Ого… Если это шутка – то фиговая… Час примерно… Нет, Огюст. Тогда мне придется ехать голой, немытой с сэндвичем в зубах… И все равно, получится минут сорок… Нормана? Тогда по приезде появится пятый труп - твой… Ты думаешь?…

Норман пощекотал ей спину
- Эй, это вы про меня?
- Дюбуа спрашивает: может, ты меня подвезешь на байке?
- А что там?
- Какой-то маньяк распотрошил четырех человек прямо в Люксембургском саду.
- Значит, не маньяк. Сама говорила: маньяки всегда делают штучную работу.
- Да, но…
- Ладно, - перебил он, - на раз - оделись, на два - помылись.
- Едем, - коротко бросила Элис в трубку.

В такие моменты она казалась грубоватой, но это была лишь иллюзия. Конечно, работа следователя криминальной полиции накладывает некоторый отпечаток на характер, но не более. На самом деле она была пушистая, ласковая, нежная и вообще замечательная. С точки зрения Нормана, разумеется, а ничьи другие точки зрения в таких вопросах его ни капли не интересовали, чтоб не сказать жестче.
Познакомились они так прозаично, что дальше некуда. Элис Сюркуф перевели в центр из Лиона, а Норман Олле как раз расстался с действующей армией и возглавил недавно слепленный на живую нитку полицейский отдел по координации борьбы с терроризмом (фактически он стал посредником между «сюртэ» и военной контрразведкой).
Они оба арендовали дорогие и не слишком комфортабельные квартиры в городе, и это категорически им не нравилось. Оба активно искали недорогой домик под Парижем. Когда Элис нашла объявление о срочной продаже двух домиков по цене полутора из-за расположения на одном маленьком участке, то запросто заявилась к нему в кабинет и спросила:
- Полковник, купим это напополам? - она положила на стол распечатку из интернета.
- Годится, - ответил он через 15 секунд.

Норман был на этом свете один, как перст. Семья не получилась из-за чемоданно-самолетного образа жизни, а армейских товарищей раскидало кого куда.
Элис успела создать две семьи, с одинаковым результатом: любовь – ребенок – развод. Таким образом, соседями Нормана, стали (в порядке старшинства) Элис, Диззи, Макс и Флоранс.

Флоранс была кошкой, гуляла сама по себе, где вздумается и таких глупостей, как раздельные права собственности, не понимала. Быстро обнаружив, что, если ее не покормили вовремя в одном доме, то можно всегда перехватить кусок колбасы в другом, она повадилась ходить к полковнику в гости.

Воодушевленные кошачьим примером, Диззи и Макс также взяли моду заскакивать к полковнику. Причин было сколько угодно, от занозы в пальце и школьных домашних заданий, которые вечно лень делать до ситуации, когда просто скучно сидеть дома.

В один прекрасный день Элис обнаружила, что полковник на заднем дворе учит детей стрелять по консервным банкам из малокалиберного пистолета. После этого состоялся первый серьезный разговор по поводу тех вещей, которым можно учить детей и тех, которым их учить ни в коем случае не надо, а если и надо - то не в этом возрасте.
Полковник разводил руками, извинялся, и обещал «в дальнейшем согласовывать все действия по работе с личным составом».

Элис очень быстро привыкла к тому, что существование Нормана само собой решает мелкие бытовые проблемы. Кто заберет детей из школы, если она вдруг задерживается на работе? Кто заедет в супермаркет за продуктами, если она физически не успевает это сделать? Наконец, кто решит элементарную проблему с заменой светильника над входной дверью? (сама Элис опасалась иметь дело с электрическими сетями, а звать из-за такой ерунды электрика просто смешно).

В один довольно обычный день, в Руане, к опоре моста у острова Лакруа прибило труп некого мужчины, проходившего по делу о вооруженных ограблениях в Париже в качестве вероятного соучастника. Не очень надеясь на квалификацию тамошних ажанов, Элис тут же сорвалась из управления и отправилась к месту находки. Прибыв туда часа через два, она, через некоторое время, оказалась перед дилеммой: или возвращаться в Париж, а завтра утром снова ехать в Руан, или закончить все сегодня, где-то к полуночи. После недолгого раздумья, она набрала номер полковника.
- Норман, привет, это Элис. Ты сегодня сильно занят?
- У тебя что-то случилось? - спросил он.
- Можно сказать и так, - ответила она, и вкратце изложила ситуацию.
- Если вопрос только в том, чтобы присмотреть за детьми, то это не проблема, - сказал полковник, - я собирался вечером смотреть футбол, одно другому не мешает.
- Спасибо, ты настоящий друг!

Домой она вернулась в начале третьего ночи, и обнаружила Нормана спящим в кресле в гостиной, рядом с тускло светящимся торшером, напротив выключенного телевизора. Флоранс, свернувшись клубочком, спала у него на коленях. Впрочем, нельзя сказать, что Элис застала их обоих врасплох. Едва она перешагнула порог гостиной (вроде бы, совершенно бесшумно), как кошка и полковник одновременно открыли глаза. Затем кошка выразительно зевнула, а полковник быстро сделал правой рукой 5 жестов, один за другим:
Ладонь касается губ: «Тихо»
Два пальца, поднятых вверх: «Двое».
Поворот ладони, пальцы в сторону лестницы, ведущей в детскую: «Там».
Ладонь горизонтально, прогиб вниз: «Спят».
Два пальца колечком, поворот влево - вправо: (вопрос) «Все нормально».

Конечно, никакого особенного смысла в использовании жестов вместо слов сейчас не было: дети уж точно не проснулись бы от негромкого разговора в гостиной. Это была игра в рапорт с поста, маленький шуточный спектакль специально для Элис.
За несколько секунд в ее голове прокрутились отрывочные мысли.
… Негодяйка Флоранс разбирается в мужчинах лучше меня.
… Так уютно устроилась у него на коленях, что мне даже завидно.
… Мог бы проявить инициативу, он же мужчина, все-таки!
… Вот и проявил: уложил детей и ждал меня. А я чего хотела?
… Но у него ведь, наверное, есть какие-то другие женщины.
… И что дальше? Как будто у меня нет каких-то других мужчин!
… Мы оба достаточно взрослые люди, чтобы как-то с этим разобраться.
… Что меня останавливает? Я не уверена что так будет правильно?
… Тогда я единственный человек в доме, который в этом не уверен.
… Разве я не об этом думала, предлагая ему купить участок на двоих?
... Так что хватит морочить самой себе голову, это просто смешно!

Язык жестов-сигналов, применяемый в группах захвата, вообще-то, не приспособлен для романтических диалогов. Он слишком прям и конкретен. Но, с другой стороны, он сам по себе придавал этому безмолвному разговору легкую романтическую таинственность.

Элис сказала:
Два пальца колечком: (ответ) «Да, все нормально».
Сомкнутые пальцы в сторону адресата: «Ты».
Сжатая и раскрытая ладонь: (вопрос) «Свободен в передвижении».

Полковник ответил колечком из пальцев «Да»
Она показала поворот ладони в вертикальной плоскости: «Со мной».

Такое короткое объяснение в любви. А потом была замечательная ночь (точнее, остаток ночи). И ведь вот что удивительно: в постели у них все получалось само собой. Как будто они были любовниками год, а то и вечность, а потом, по каким-то посторонним причинам, расстались на время и успели ужасно соскучиться друг по другу. О том, чтобы выспаться, не было и речи – они спали часа три. Ровно в 7:30 полковник проснулся и встал. Элис обнаружила это только через час, проснувшись от шума отъезжающего автомобиля. В доме не было никого, кроме кошки. В раковине на кухне лежало три вилки, три чашки в комплекте с чайными ложками, нож, и сковородка (самая большая из всех) со следами яичницы. На столе была записка:
«Детей завезу в школу по дороге на службу. Встретимся вечером. Целую. Норман».

- Флоранс, ты видишь, что творится? - спросила Эллис, - Я переспала с дикарем, который ест прямо со сковородки и подает жуткий пример моим детям. А ты, такое воспитанное существо, на это спокойно смотришь. Да еще и участвуешь, как я подозреваю, иначе с чего бы ты была такая довольная и сытая. Что ты машешь хвостом? У тебя все на морде написано. Хочешь сказать, что тебе этот тип тоже нравится?

Посторонний наблюдатель вряд ли заметил бы какие-то существенные изменения в жизни Элис и Нормана после этого дня. На первый взгляд все было по-прежнему. Если кто-то и был хорошо информирован о произошедших изменениях, так это Флоранс. Она частенько гуляла вокруг дома после наступления темноты, и своим кошачьим взглядом фиксировала полуночные игры своей хозяйки и соседа.
Мужская фигура во дворе.
Маленький камушек, брошенный в стекло - дзинь.
Женский силуэт в окне.
Короткий обмен жестами-знаками.
Чуть слышный скрип двери.
Двое, обнявшись, идут к соседнему дому.
Флоранс презрительно дергает хвостом, и думает: «какие они смешные, эти люди…».

…

5.

- Этот успел отбежать дальше всех, - сказала Элис, - глядя на объект, погруженный в неглубокий декоративный бассейн.
Несколько часов назад объект был крупным мужчиной аравийского типа, одетым в черную кожаную куртку, свободные брюки и остроносые туфли. Сейчас он был похож на наглядное пособие по разделке туш, лежащее в красновато-ржавой от крови воде.

- Rybka plavaet v tomate, ey v tomate horosho, - задумчиво продекламировал Норман.
- Это вы к чему, полковник? – спросил Дюбуа.
- Это русские стихи про рыбные консервы. В томате. Не понимаю, зачем парень спрыгнул в бассейн? Я бы на его месте пробежал по бордюру, это быстрее… Его ведь прямо здесь прикончили, да, Элис?
- Очевидно, так, - подтвердила она, - неочевидно только, чем. Одно и то же оружие во всех четырех случаях.
- Холодное, - добавил комиссар, - а они, все четверо, были вооружены огнестрельным.

Элис повернулась и подошла к другому трупу, лежащему на посыпанной мелким гравием дорожке.
- Клинообразные рублено-резаные раны с выраженными признаками раздробления тканей. Такие повреждения можно нанести топором, или тяжелым тесаком вроде мачете.
- Странно, - сказал Дюбуа, - Толпа с топорами и мачете гналась по Люксембургскому саду за четырьмя мужчинами, которые были вооружены автоматическими пистолетами.
- Почему толпа? - спросила она.
- Иначе бы они не побежали, - пояснил комиссар, - они бы отстреливались, я полагаю.
- Толпы не было, - возразил Норман, - следы…
- Сам вижу. Нет следов толпы. Это и странно.
Элис вздохнула и покачала головой:
- Давайте я попробую рассказать с самого начала.

Она отошла на полсотни шагов, к одному из павильонов.
- Кто-то разбил арматурными прутьями сначала камеру слежения, затем панорамное стекло, проник внутрь и разгромил экспозицию. Это произошло либо за пару минут до убийства, либо через пару минут после. Это очевидно, поскольку сигнализация…
- Разумно, - согласился Дюбуа.

Элис кивнула и продолжила.
- Жертвы - четверо вооруженных мужчин, появились здесь в связи с разгромом, то есть они либо громили сами, либо пытались остановить громил.
- Ты думаешь, это могли быть частные охранники? - удивился Дюбуа, - без формы, без нагрудного значка…
- Охранники бывают разные, ты же понимаешь. Есть виды бизнеса, в которых они мало отличаются от бандитов.
- Но выставочный бизнес к этим видам не относится. Это же не торговля наркотиками…
- Откуда мы знаем, чем здесь занимались на самом деле? - возразила Элис, - так или иначе, этих четверых кто-то испугал. Они, не пытаясь оказать сопротивление, побежали наискосок, через клумбы, вглубь сада, а кто-то гнался за ними и сбивал с ног ударом рубящего оружия в спину. Последний из потерпевших спрыгнул в бассейн, обернулся, и был убит четырьмя ударами в грудь. Потом преследователь вернулся и добил двоих из упавших, нанеся им дополнительно по три удара в спину.

- Что скажешь про этого? - спросил Норман, указывая на третий труп. Тело лежало на спине, метрах в 5 от бассейна, гравий вокруг был пропитан кровью.
- Его тоже убили в спину, - ответила Элис, - но сила удара развернула его, и он упал лицом вверх.
- И его не добивали, как тех двоих?
- Ну, наверное, и так было видно, что он готов.
- А можно я его переверну?
- Зачем?
- Мне любопытно, одна у него дырка в спине или тоже четыре.
- Одна, конечно.
- Проверим?
- Ладно, давай, если Огюст не возражает.

Комиссар пожал плечами.
- Пожалуйста. Ребята уже сняли и обшарили все, что было возможно. Теперь, так или иначе, придется его двигать. Вам помочь, полковник?
- Сам справлюсь.
Норман нагнулся над трупом, ухватил его двумя руками за куртку и рывком перевернул.
Стало видно, что на спине, ниже лопаток, зияют четыре глубокие рубленные раны.
- Чудеса, - сказала Элис, - значит, его все-таки добили, а потом перевернули.
- Ты не хуже меня видишь, что его не трогали после того, как он упал.
- И что это, по-твоему, значит?
- Оружие было с четырьмя лезвиями, - предположил Дюбуа.
- Вилка, - угрюмо пошутила Элис, - два удара, восемь дырок.
- Не вилка, а вилы, - спокойно сказал Норман, - хорошо заточенные вилы.
- Но вилы - колющее оружие, а здесь - рубяще-режущее
- Ты когда-нибудь видела человека, убитого вилами, переделанными в оружие?
- Честно говоря, нет. Я всегда работала в городе, а вилы - сельский инвентарь.
- А я видел. В Судане, во время дарфурского инцидента. Если острия вил заточены на манер клинков, ими можно не только колоть, но и рубить.

Элис присела на корточки рядом с трупом и задумчиво произнесла:
- Что-то я сомневаюсь, что даже при такой заточке, можно нанести вилами настолько глубокие рубленные раны.
- Это зависит от умения и физических данных того, кто держит вилы в руках.
- Может, все же, не вилы? - предположил комиссар, - может, какое-нибудь ритуальное оружие? Разгромлена религиозная экспозиция, «Chimeras le Notre Dame de Paris»…

Норман строго погрозил комиссару пальцем
- Не пытайтесь спихнуть это в мой отдел. Тут и не пахнет религиозным экстремизмом.
- Заметьте, - парировал Дюбуа, - не я первый сказал про религиозный экстремизм.
- Вы очень громко подумали, - сказал Норман.
- А что такого? Эти парни - арабы, с незарегистрированным огнестрельным оружием, разгромлена христианская экспозиция…
- Ну, понятно, - перебил Норман, - след «Аль-Кайды». Владелец экспозиции тоже араб?
- Нет, местный парень. Некий Андрэ Нио, экспозитор, владелец нескольких небольших галерей. Вон он стоит, в сине-белой куртке. Кстати, Элис, может, поговоришь с ним по душам, пока без протокола?
- Почему именно я?
- Ты здесь самая обаятельная.
- Правда? Ну, хорошо.

…

6.

- Андрэ Нио? Я - следователь Элис Сюркуф.
- Сюркуф? – переспросил он, - Вы случаем не в родстве с тем капитаном Сюркуфом, который...
- Этот вопрос мне задают все, - Элис грустно улыбнулась, - Но, увы, семейный архив сгорел в первую мировую. Жаль, правда?
- Да. Знаете, я планировал выставку… Великие флотоводцы Франции… Хотя, что я вам забиваю этим голову, вы же на работе. На какие вопросы я должен ответить?
- Вы не нанимали кого-нибудь для охраны павильона и экспозиции?
- Зачем? От хулиганов есть сигнализация, а для преступников здесь нет ничего ценного. Фотографии, муляжи, голограммы, сувениры из пластмассы и открытки.

Элис оценила на глаз психологические качества экспозитора и решила, что в обморок он не упадет.
- Пойдемте, я хочу, чтобы Вы поняли, о чем идет речь.
Поднырнув под оранжевую ленточку, огораживающую место следственных действий, она жестом пригласила Нио следовать за собой. Пройдя шагов 20, Элис остановилась рядом с ближайшим трупом. Экспозитор встал рядом, некоторое время смотрел на прорубленную до самых легких спину убитого, затем покачал головой и сказал:
- Ужасно выглядит… Похоже на работу маньяка…
- Вроде того, - согласилась она, - Я вам это показала, чтобы вы не удивлялись моему вопросу: не происходило ли вокруг этой экспозиции чего-нибудь странного? Вы сами видите: эти люди убиты довольно экзотическим для XXI века способом.
- Ритуальное убийство? - спросил Андрэ.
- Есть и такая версия, - неохотно признала Элис, - так как на счет странностей?

Экспозитор коротко пожал плечами.
- Трудно сказать. В мой офис часто звонят всякие рассерженные люди, иногда явно сумасшедшие. Им что-то не нравится, ну, вы понимаете… Или эротика, или какие-то символы. В сущности, у нас те же проблемы, что у киношников или книгоиздателей.
- А что было в этот раз?
- Какой-то псих кричал в трубку, что мы подкупили его сотрудника и присвоили его работы, и что это нам даром не пройдет. Такое часто бывает. Некоторым художникам кажется, будто работы очень похожи на их собственные и они, конечно, закатывают скандалы. Иногда доходит до суда. Но мы всегда заключаем договор с автором или владельцем работ, и даже проверяем его репутацию, так что…
- В этом случае тоже был договор?
- Да, даже несколько. Химеры Нотр-Дам это вечная тема для художников, скульпторов, фотографов... Вы уже видели каталог?
- Нет. А у вас с собой?
- Конечно, - Андрэ открыл портфель и извлек оттуда тонкий глянцевый буклет, - Я подумал, вдруг полиция будет составлять опись. У меня и копии всех документов с собой, если хотите…
- Вы так пунктуальны? - спросила она, листая буклет с изображениями каменных чудищ.
- В жизни - не очень, но в бизнесе… Видите ли, тут приходится быть пунктуальным, а то не успеешь оглянуться, как разоришься на штрафах.

- … А вот этой химеры я раньше не видела.
- Какой? - Андрэ заглянул ей через плечо, - А, вы не могли ее видеть. Это - одна из новых авторских работ… Что-то вроде фэнтези по мотивам… На предыдущей странице фото оригинала. А здесь художник представил, как могла бы выглядеть и двигаться эта химера, если бы вдруг ожила. Прекрасная работа. Посмотрите дальше.
Элис перелистнула страницу и…
- Ого! Да пантера по сравнению с ней просто Золушка!

Экспозитор кивнул.
- Эта группа работ вызвала больше всего откликов. Искусствоведы, конечно, ворчат, но любители в восторге. Открытки и сувениры с ними расхватали в один день. Пришлось даже делать дополнительный заказ.
- И кто автор этой красавицы?
- Тут внизу указано: Робер Лакомб. Молодой, интересный мастер. Он обычно выставляет только художественные фотографии с компьютерной обработкой, а в этот раз, как видите, пошел дальше.
- Я смотрю, тут даже скульптура есть, - заметила Элис.
- Нет, что вы, это - просто сувенир. Пластмассовая фигурка, сделанная с 3D изображения. Мы их заказали сначала 500, а потом еще 5000, - экспозитор порылся в глубине портфеля и извлек оттуда статуэтку величиной с ладонь, - Вот, возьмите на память. Надеюсь, это не будет расцениваться, как взятка.
- Если только она стоит меньше 10 евро.
- Тогда все в порядке, видите, в буклете цена: 6 евро.
- Спасибо, Андрэ, - Элис взяла маленькую химеру и покрутила в руке, - а как можно связаться с этим Лакомбом?
- Возьмите папку с копиями документов. Там есть и контракт с мсье Лакомбом, а в нем - адрес и телефон.
- Пожалуй, возьму. Но вам все равно придется еще раз зайти в полицейское управление.
- Боюсь, что даже не один, - невесело ответил экспозитор.
- Да, возможно и не один, - согласилась Элис, - скажите, а как часто бывает так, что после сердитых звонков происходят разгромы выставок или вообще нападения?
- Зависит от выставки. Есть 5 болевых тем: политика, религия, война, экология и эротика. Если эти темы затрагиваются, мы заранее договариваемся об усиленной охране.
- Но химеры тоже имеют отношение к религии, разве нет? Они ведь украшают собор…
- Это, знаете ли, сложный вопрос, - задумчиво протянул Андрэ, - то есть, конечно, они имеют некоторое отношение, но это настолько запутано…
- Вот как? А нельзя ли подробнее? Возможно, есть какой-то особый культ?…
- Культ? - переспросил он, - Ну, да, культ… В принципе… Если подумать…
- У вас найдется полчаса, чтобы подумать вместе? – спросила она, - Скажем, мы могли бы устроиться на травке вон там, если вы не возражаете.

Андрэ пожал плечами и улыбнулся.
- Почему бы и нет. Я только возьму кое-какую мелочь из машины.
Элис кивнула и помахала рукой комиссару
- Огюст, я заберу мсье Нио на полчасика.
- Хоть на полдня. Я все равно сейчас буду опрашивать только очевидцев, - ответил комиссар.

…

7.

В сумке, которую экспозитор принес из автомобиля, оказались: пакет с тонко нарезанным jamon, коробка с камамбером, еще теплый багет, бутылка красного лангедокского вина и набор для пикника.
- Это что, попытка флирта? - поинтересовалась Элис, наблюдая, как он разливает вино в тонкие металлические рюмочки.
- Что, если я отвечу «да»? – спросил он.
- Тогда мне придется вас разочаровать, - сказала она.
Андрэ улыбнулся и покачал головой
- Не разочаруете, милле Сюркуф. Флирт это искусство общения с красивой женщиной, а не способ сойтись с ней. Искусство должно существовать только ради искусства, иначе оно теряет смысл. Эту истину открыл Оскар Уайлд.
- У вас необычный взгляд на вещи. Я бы с удовольствием поговорила об этом, но…
- Да, я понимаю. Расследование.
- Совершенно верно. Мы остановились на культах, связанных с химерой.
- Я помню. Тут придется говорить о смысловых слоях в культуре. Довольно сложный вопрос, из-за которого философы разных школ готовы выдрать друг другу бороды.

Элис сердито фыркнула.
- По-моему, философы это самые никчемные люди на свете. Клошары и то полезнее.
- А чем, по-вашему, полезны клошары?
- Они часть образа Парижа. Если они исчезнут, вместе с ними уйдет кусочек его жизни. Возможно, Париж станет чище, но это будет уже другой город.
- Необычное мнение для офицера полиции, - заметил Андрэ.
- Нет, обычное, - возразила она, - По статистике, каждую неделю в Париже убивают 3 человек, а за год 120 тысяч жителей подвергаются криминальному насилию. Вот эту проблему должна решать полиция. А клошары - такие же жители города, и грязи от них уж точно меньше, чем от политиков, если вы понимаете, о чем я. Но давайте вернемся к вопросу о культах, ладно?

Нио кивнул и, жестикулируя рюмочкой, стал объяснять:
- В основе любого культа, преклонение перед каким-то совершенством. Перед красотой. Перед мастерством. Перед силой. Перед жестокостью. Любое совершенство, даже злое, есть потенциальный объект культа. Посмотрите на это страшилище (экспозитор протянул руку в сторону изваяния льва, стоящего над убитым оленем). Лев - символ властной силы и жестокости, требующей преклонения. Лев на национальных флагах и на фамильных гербах. Лев в афоризмах и притчах. Лев в прозвищах. Это культ, не так ли?
- Да, действительно… Я даже как-то не задумывалась об этом.
- Мало кто задумывается, - сообщил Нио, - культовые символы, впитанные в детстве, это уже подсознание. Их превосходные качества кажутся чем-то само собой разумеющимся, пока нет достойного объекта для сравнения. Сравним этого льва с нашей химерой той же величины. Мысленно поставьте их друг против друга. Что будет?
- Химера порвет этого льва, как Тузик грелку, - уверенно сказала Элис.
- Почему вы так решили?
- Гм… Не знаю, но почему-то мне это кажется очевидным. Хотя, если подумать, то ваш вопрос довольно-таки бессмысленный.
- Нет, милле Сюркуф, смысл есть! Не случайно вы так быстро и легко дали ответ. Наша Химера это гораздо более убедительный символ силы. Первобытной, изначальной силы. В ней нет мутной примеси властного позерства и показной жестокости - верных признаков тщательно скрываемой слабости. Изначальная сила не демонстративна, но очевидна. Она просто не может не оказаться объектом культа.
- Это ваше предположение, или вы что-то знаете? – спросила Элис.

Андрэ задумчиво погладил ладонью подбородок.
- Скажем так: я слышал, что есть обычай обращаться к этой химере за помощью. Что-то связанное с первобытными ведьмовскими и тотемными практиками. Я думал, это просто игра, связанная с популярностью модернистских реконструкций первобытной магии. Но, коль скоро, дело дошло до убийств при конфликте с другой религией…
- Вы уверены, что здесь религиозный мотив? - спросила Элис.
- Мне так кажется, - уточнил экспозитор, - Видите ли, у меня не выходили из головы эти раны на трупе. А сейчас я посмотрел на этого льва, и вспомнил, что видел похожие раны на трупе человека, убитого другим хищником семейства кошачьих: леопардом. Это было в Танзании, несколько лет назад. Четыре серповидных когтя оставили параллельные борозды глубиной до самых ребер. Конечно, здесь, у нас никакого хищника не было, но возможно, было оружие, имитирующее удар его когтистой лапы. Вернее ее лапы, если мы говорим о химере.
- Ритуальное оружие? - уточнила она.
- И не только оружие. Целый ритуал, перевоплощения человека в охотящегося леопарда.
- Что-то вроде оборотней, не так ли?
- Совершенно верно. Культы кошек: ягуара в Южной Америке и леопарда в Центральной Африке, происходят от первобытных магических религий, возникших десятки тысяч лет назад. На заре истории черного континента, для многих племен леопард был тотемом. Вы представляете себе, что такое тотем?

Элис хмыкнула.
- Ну, насколько я знаю, тотем - это обожествленное животное. Или зооморфный бог.
- Типичное заблуждение, кочующее из книжки в книжку, - констатировал Андрэ, - Это для современного европейца религия строится вокруг бога - некого сверхъестественного и могущественного существа, которое обитает где-то высоко на небесах, и иногда может отозваться на какие-то молитвы и подношения. Религия первобытного человека иная: в ее центре стоит родственный дух-союзник. Тоже сверхъестественное существо, но близкое и осязаемое, приходящее на помощь в ответ на ритуал вызова. Оно вселяется в охотника-человека. Этот дух-союзник и есть тотем.
- То есть, - предположила Элис, - человеку кажется, что он превратился в леопарда, и это, говоря современным языком, поднимает его боевой дух?
- Такого мнения придерживались колониальные власти Сьерра Леоне, когда, в XIX веке, они узнали о культе леопарда. Сохранилось решение от 1892 года о запрете туземного культа, адепты которого якобы надевали на себя шкуры леопардов и перчатки с ножами-когтями, и в таком виде устраивали кровавые нападения на людей. Сообщения туземцев о том, что люди племени Муру действительно способны превращаться в леопардов, были сочтены просто местным суеверием.
- Вы хотите сказать, что это было не просто суеверие? - спросила она.

Экспозитор пожал плечами.
- Я просто принимаю факты такими, какие они есть. С 1899 по 1912 год по подозрению в причастности к «криминальной секте леопарда» в британской Африке было арестовано около 500 человек. Но свидетели-туземцы, которых опрашивали в связи с убийствами, отказывались соглашаться с тем, что существует какая-либо секта или тайное общество, и настаивали, что убийства совершают настоящие леопарды. Рядом с телом всегда находили отпечатки лап леопарда, а само тело выглядело ровно как после нападения этого хищника.
Судья Гриффит, участвовавший в расследовании в 1912 году написал в своих мемуарах примерно так: «Африканский буш пропитан сверхъестественным духом, который соединяет животное и человека. Часть этого духа из окружающей обстановки передалась людям и оказывает влияние на их обычаи. У них поразительная способность скрывать то, что они хотят держать в тайне от других. Это результат существования из поколения в поколение тайных обществ».
- Судья, вероятно, заразился местной экзотикой, - заметила Элис, - сто лет назад Африка казалась другим миром, почти как сейчас какая-нибудь параллельная вселенная.
- Возможно. Но есть и более поздние документы. Так в 1946 году в Нигерии от когтей людей-леопардов погибло около 80 человек. Правительство объявило, что это дело рук сепаратистов, которые, якобы одевали особый камуфляж и перчатки с ножами, чтобы использовать суеверия о леопардах-оборотнях для дестабилизации обстановки. В отчетах Международного Красного креста за 1994 год описан сходный случай в Либерии…
- Вы-то сами верите в этих оборотней? – перебила Элис.

Андрэ снова пожал плечами.
- Я верю в существование очень древней религии, связанной с культом большой кошки. И у меня есть определенные основания в это верить. На фресках VII тысячелетия до новой эры, в древнем городе Чатал-Хююк, в Турции, многократно повторяется мотив женщины-леопарда. В мифах Египта и Эллады есть сфинкс, женщина-лев. В Мексике, на древних стелах ольмеков в Ла-Венты, есть много изображений женщины, занимающейся сексом с ягуаром. Согласно свидетельству судьи Гриффита (о нем я уже упоминал) в центрально-африканском культе леопарда сексуальный мотив сочетался с охотничьим. В мемуарах Гриффита есть перевод дагомейского заклинания-песни:
«Глаза леопарда подобны огню.
Когти спрятаны в мягкие лапы.
Ты - нежный охотник, ты - красавица смерть,
В пятнистой одежде ты крадешься к добыче.
Ты - игривый убийца, в любовных объятьях
Разрывающий сердце...»
Предельно натуралистическое превращение человека в леопарда или ягуара было очень распространенным обычаем в самых разных частях света. Почему бы такому обычаю не существовать в культе химеры, если кто-то считает химеру своим тотемом?
- Честно говоря, это звучит дико, - заметила Эллис, - Все-таки Франция, XXI век.
- Я лишь высказал гипотезу, - сказал Андрэ, - Что касается дикости: если во Франции в XXI веке ислам считается нормальным, то и тотемизм нормален.

Элис покачала головой.
- Я не против любой религии. Но только до тех пор, пока она не становится причиной криминального насилия.
- Это все равно, что сказать: я не против алкоголя, если он не вызывает опьянения.
- Можно пить в меру, - возразила Элис, - после рюмки вина я спокойно сяду за руль, и закон это допускает. После католической мессы, я спокойно пройду мимо мечети или дацана, и мне в голову не придет бросить туда бомбу. Все хорошо в меру, и алкоголь, и религия.
- Э, нет. Вы рассуждаете так потому, что для вас и алкоголь и религия, это приправы к жизни. Как пармезан к спагетти. А если для человека это не приправа, а смысл жизни?
- Тогда пусть он лечится у психиатра.
- Но ведь в законе этого не написано, - иронически заметил он.
- И совершенно напрасно, - буркнула она.

…

8.

… Комиссар Дюбуа убрал мобильник в карман и повернулся к Норману, - Вы слышали разговор, полковник. Моя версия об исламистах обретает некоторую почву, не так ли?
- И не надейтесь, - ответил Олле, - семья Харидж занимается марихуаной. То, что убиты их люди, наводит скорее на мысль, что экспозиция вообще не при чем. Какие-нибудь парни из Албании или с Гваделупы забили здесь стрелку парням Хариджа, и разговор у них не сложился. Ну а павильон разгромили так, по ходу дела.
- Но ведь ваш отдел занимался связями Хариджа?
- Да. Потому я и знаю, что к исламским экстремистам он никакого отношения не имеет. Это другой бизнес и все тут.
- А если я попрошу вас все-таки проверить это еще раз? Не обязательно официально.
- Предлагаете мне прокатиться к Азизу Хариджу?
- Да. С вами, Норман, он будет разговаривать иначе, чем с моими ребятами. Я скажу, чтобы они распечатали вам несколько фотографий. На случай, если он еще не в курсе.
- Хорошо. Я поеду к нему прямо сейчас. Но при одном условии, Огюст.
- Я понял. В отчете не должно быть никаких намеков на счет религиозного экстремизма, терроризма, и так далее. Правильно?
Олле скупо улыбнулся.
- Приятно с вами иметь дело, комиссар.
- С вами тоже, полковник.

…

9.

Арабский ресторанчик на углу Барбес и Маркадет называлось «Ан-Наджм», т.е. «Звезда». Вывеска была только на арабском - ненавязчивый сигнал французам и прочим «западным людям»: НЕ ХОДИТЕ СЮДА. Но полковника Олле это не смутило. Он вошел и обратился к официанту:
- Махраба! Фэйн Азиз Харидж? (Привет. Где Азиз Харидж?).
Парнишка чуть не упал от удивления. Европейцы сюда вообще не заходили, а европеец, говорящий по-арабски… Если бы сюда зашла лошадь, официант бы удивился меньше. Впрочем, он, быстро пришел в себя и, сделав удивленные глаза, ответил:
- Миш арфа мин да (не знаю такого).
Норман вздохнул, покачал головой и тихо сказал:
- Валят, ана зариб. Энти айза мушкеле? (Мальчик, я тороплюсь. Ты хочешь проблем?).

Парнишка проблем не хотел, поэтому пробормотал «Сах» (ОК) и быстро нырнул в дверь за стойкой. Через несколько секунд, оттуда появился громила (ну просто брат-близнец тех четверых покойников из Люксембургского сада), и не слишком вежливо спросил:
- Эсмак?
- Ана шурта сердар Олле. Нхэб Азиз. (Я полковник полиции Олле. Мне нужен Азиз).
Громила пожал плечами и коротко бросил
- Мафи (невозможно).
- Хау! (я все сказал), - проинформировал Норман, уселся за столик и закурил сигарету.
Через минуту появился тот же громила, и с низким поклоном, сказал:
- Леу самахт, Олле-саид. Удкуль фадляк. (Извините, господин Олле. Прошу вас).

Еще через полминуты они оказались в скромно, но элегантно обставленной комнатке, где на широком полукруглом диване за маленьким столиком сидел полный пожилой араб интеллигентного вида в белом костюме. Провожатый мгновенно испарился, а Норман, без церемоний, начал разговор:
- Здравствуй, Азиз. У тебя проблемы.
- Салам, полковник, - спокойно ответил араб, - Я знаю, что у меня проблемы.
- Откуда?
- Сначала убили людей из нашего дома. Потом пришел ты. Разве ты просто так придешь?
- Да, это точно. Кто их убил и за что?

Азиз вздохнул:
- Садись, выпей чаю. Дай пожилому человеку побыть гостеприимным хозяином.
Норман уселся рядом с ним, сделал глоток из полусферической фарфоровой чашечки, и поинтересовался:
- Зачем ты послал своих парней в Люксембургский сад?
- Меня попросил один человек, - ответил Азиз.
- Имя?
- Ох, полковник, разве ты не знаешь, что в наших делах нет имен?
- Это уже другие дела, Азиз. Из-за вашей торговли травкой я бы не приехал.
- Тогда что?
- Исламский терроризм.
- Мне сказали, это просто магазин с сувенирами.
- Кто тебе это сказал?
- Один человек. Побить стекла в магазине с сувенирами - не терроризм. Ищи лучше тех, кто их убил.

Норман покрутил в пальцах чашечку и предложил:
- Хочешь, я уйду, оформлю бумаги, и через час вернусь?
- Зачем, полковник? Разве я отказываюсь сотрудничать?
- Твои парни разгромили религиозную выставку, а потом их кто-то убил. Это - терроризм. Ты говоришь: «я не знал, что это - религиозная выставка». Я спрашиваю: «кто знал?». Ты говоришь «один человек», а имя не говоришь. Это укрывательство террориста. Я говорю: «хочешь, чтобы это было написано на бумаге?». Ты говоришь: «не хочу». Тогда я снова спрашиваю: «имя?». Нет имени - нет сотрудничества.

Азиз задумался на несколько секунд, а затем произнес:
- Дауд Самир.
- Не знаю такого, - отреагировал Норман.
- Он старший брат Камала, у которого бизнес в Каире.
- Такого тоже не знаю.
- Он делает духи.
- Что?
- Духи. То, чем мажутся женщины, чтобы лучше пахнуть.
- Ах, духи… - с некоторым удивлением, повторил Норман.
- Да полковник. Фирма называется «Нефер». Год назад Камал купил магазин в Париже. Спроси у своей женщины, она знает.
- Вряд ли. Моя женщина не любит косметику.
- Тогда, может быть, она любит хорошие украшения. Не то, что продают в ювелирных магазинах, а то, что делают руками настоящие мастера…

Полковник Олле покачал головой.
- Азиз, я не беру взяток.
- Я не говорил о взятках, - обиженно отозвался араб.
- Вот и хорошо. Вернемся к Дауду Самиру. Зачем он хотел разгромить выставку?
- Его брата обманул один человек.
- Имя?
- Андрэ Нио.
- Владелец той выставки?
- Да, - подтвердил Азиз, и добавил, - Зачем ты спрашиваешь, если сам знаешь?
- Но Андрэ Нио не занимается косметикой, - заметил Норман.
- Да. Он занимается выставками. Он подкупил человека, которого нанял Камал, и получил вещь, которая стоит больших денег.
- Имя человека?
- Жан Пикар.
- Что за вещь?
- Картинка для рекламы, за которую платил Камал. Он хотел делать на ней деньги.
- И попросил тебя немного попугать нового владельца?
- Предупредить, - уточнил Азиз, - а этот шакал нанял убийц.
- Ты что-то скрываешь, - сказал Норман, - никто не станет убивать из-за таких вещей. Он мог нанять охрану, которая бы просто сдала их в полицию. Это было бы выгоднее.
- Я не знаю, почему он так сделал. Может быть, он сумасшедший расист.
- Он не сумасшедший, - сказал Норман, - Значит, это сделал кто-то другой. Кто имел зуб на твоих парней?

Азиз пожал плечами.
- Кто они такие, чтобы серьезные люди могли иметь на них зуб?
- Может, не поделили с кем-то рынок травки?
- Им нечего было делить, у них ничего не было. За дележкой идут к хозяину, а не к его рабу. Ты понимаешь? Таких сколько угодно. Серьезным людям незачем было их убивать.
- Понятно. Где Дауд Самир?
- Его здесь нет. Он приезжал на три дня. Уже уехал.
- А Камал Самир?
- Он живет в Каире, здесь бывает редко.
- А Жан Пикар?
- Не знаю. Камал сразу его уволил. Но в офисе, наверное, есть его адрес.

…

10.

Новое место работы Пикара Норманн нашел без особого труда, просто воспользовавшись банком данных налогового департамента. Через час он уже предъявил секретарше свой ID и прошел в кабинет, где в удобном мягком кресле у компьютера сидел с чашечкой кофе полный невысокий пожилой мужчина вполне добродушного вида.
- Мсье Жан Пикар?
- Да мсье. Чем обязан?
- Полковник Олле, отдел по борьбе с терроризмом.
- С терроризмом?
- С терроризмом, - подтвердил Норман, усаживаясь в кресло, - Вы знаете человека по имени Дауд Самир?
- Дайте подумать… Да, это брат моего бывшего босса.
- А вашего бывшего босса звали…?
- Камал Самир, владелец компании «Нефер». Сама компания в Каире, здесь филиал.
- Да, я слышал. А, если не секрет, почему вы ушли оттуда?
- Из-за его капризов, можно сказать. Камал вбил себе в голову, что я продал конкурентам разработки по брэнду. Устроил скандал с угрозами… Ну, вы же, наверное, знаете этих арабских коммерсантов. Я даже вынужден был обратиться в полицию. После этого мы, конечно, расстались.
- Брэнд? Это всякие логотипы, картинки и слоганы для раскрутки товара, верно?

Пикар кивнул.
- В общих чертах, так.
- А из-за какого брэнда у вас произошел конфликт с Камалом?
- Новый брэнд «Химера» для его парфюмерии во Франции. Идея, кстати, принадлежала мне. Знаете, женщинам хочется быть таинственными, а для Парижа, химера - это как раз тайна, нечто такое… Ну, понимаете…
- Да, в общем. А конкретно, о каких разработках шла речь?
- Ничего особенного. Несколько пробных эскизов для рекламной продукции.
- Я могу их где-то увидеть?
- Сожалею, но у меня их нет. Может, в офисе филиала что-то осталось.
- А кто выполнял эти разработки?
- Частный дизайнер.
- Какой именно?
- Он мало известен. Известные дизайнеры работают на себя.

Норман очень хорошо чувствовал, когда «клиент» начинает «включать дурака», и это был именно тот случай. Пришлось слегка повысить голос.
- Мне не важно, известен он или нет. Я ищу его имя и адрес.
- Зачем он вам?
- Простите, мсье Пикар, но вам это знать не обязательно. Это тот случай, о котором говорят «меньше знаешь - крепче спишь».
- Простите, как вы сказали?
- Меньше знаешь - крепче спишь… Мсье Пикар, вы нормально себя чувствуете?
- Нет-нет, я в порядке … Просто, иногда давление скачет… Пью много кофе, наверное… Так ведь бывает, да?

По виду Пикара никак нельзя было сказать, что он в порядке. Похоже, он был на грани истерики, причем непонятно из-за чего.
- Конечно, бывает. Не надо нервничать. У вас какие-то проблемы с этим человеком?
- С кем?
- С дизайнером, который выполнял эскизы.
- Да нет, никаких проблем. Мне не очень понравилось то, что он нарисовал, только и всего. Мы расстались мирно, он даже немного на нас заработал. Видите ли, я не мог доказать, что эскизы не подойдут. Это интуитивно чувствуешь. Пришлось просто отказаться от его варианта, без объяснений, а за такой отказ в бизнесе надо платить. Камал сначала раскричался из-за этих несчастных трех тысяч евро, а потом вообразил, что я хочу у него за спиной продать кому-то права на брэнд. Это при том, что на эскизах вообще ни слова не было написано. Просто картинки и все.
- То есть, там что-то было нарисовано?
- Да. Рисунки, фотографии…
- Фотографии чего?
- Просто фотографии.
- Мсье Пикар, какой объект был сфотографирован.
- Объект? В каком смысле?

- То, на что направлен фотоаппарат, когда делается снимок, - сердито пояснил Норман. Он совершенно не понимал, чем так испуган «клиент», и это его раздражало.
- А… Ну… - пробормотал Пикар, - Это… Да, в общем, это был Собор Нотр-Дам.
- Весь собор или какой-то конкретный ракурс?
- Я не помню точно.
- Мсье Пикар, это важно. Представьте себе, что в здание такого размера, как Нотр-Дам, заложены взрывные устройства. Вы понимаете, что найти и обезвредить их несколько проще, зная, какие точки интересовали террористов?
- Взрывные устройства? Уверяю вас, это какая-то ошибка.
- Знаете, так все говорят, пока ничего не произошло. Так было и с вокзалом в Мадриде, и с лондонским метро… В общем, от нас требуют тщательно проверять любую информацию такого рода. Так какой ракурс собора снимал этот дизайнер? И как его зовут?
- Робер Лакомб. Он снимал основную галерею второго этажа.
- Ту, где химеры, правильно? - уточнил полковник.
- Да… Именно там… Где…

«Клиент» был бледен, как полотно. Было ясно, что еще пара вопросов на эту тему, и он грохнется в обморок.
- Мсье Пикар, может быть, вызвать врача?
- Нет, все нормально… Я же говорю, кофе… Давление…
- Не нервничайте, я уже ухожу. Вы очень помогли следствию, спасибо. На всякий случай, вот моя визитная карточка. Звоните в любое время…. Знаете, я попрошу вашу секретаршу принести вам что-нибудь от давления. С этим шутки плохи, я вам точно говорю.
- Да, конечно. Спасибо, офицер.
- Вам спасибо. Всего доброго, мсье Пикар.

У полковника Олле было весьма распространенное среди квалифицированных офицеров разведки качество: сходу запоминать надписи на разнообразных бумажках, лежащих на столе. Так, на столе у Пикара он «срисовал» визитку:
«Психоаналитический центр «Стабилитэ». Доктор Рене Гранвальд. Высокоэффективная психологическая помощь в сложных жизненных ситуациях, при тревожных состояниях, нервных стрессах и семейных конфликтах. Конфиденциальность гарантируется».

Бизнес у психоаналитика, судя по всему, шел бойко. Приемная выглядела не хуже, чем холл в солидном банке, а девушка за компьютером могла бы запросто участвовать в конкурсе манекенщиц.
- Здравствуйте, мсье, - с дежурной улыбкой сказала она, - Чем я могу вам помочь?
- Я хотел бы побеседовать с Рене Гранвальдом.
- Вы договаривались с ним о встрече заранее?
- А это обязательно? - поинтересовался Норман.
- Видите ли мсье, - мягко пояснила девушка, - у доктора Гранвальда очень плотный график…
- То есть, он сейчас занят?
- Да, у него гость.
- Вы хотите сказать, пациент?
- Мы не употребляем слово «пациент», мсье. Психоаналитика – это не медицинская помощь, а психологическая поддержка для каждого, болен он или здоров. Вы не читали наш буклет?
- Увы.
- Вот, пожалуйста. Здесь вкратце написано о том, как психоанализ помогает людям. Надеюсь, вам это будет интересно. У каждого из нас есть какие-то проблемы, и, возможно, вы пришли именно туда, где вам помогут их решить.

Норман изобразил на лице немного растерянную улыбку и согласился:
- Скорее всего, это действительно так. Поэтому я и пришел.
- Вам кто-то нас порекомендовал?
- Д