Карианство — философское, мировоззренческое и социально-политическое течение, основанное на синтезе неопозитивизма и рационального постмодернизма с классическим античным рационализмом школы Эпикура. Название дано в честь античного философа-рационалиста Тита Лукреция Кара, автора трактата «О природе вещей» (около 55 до н. э.), где было систематизировано учение Эпикура о природе, человеке, обществе, науке и религии, и приведена развернутая критика мистицизма и клерикализма. В постмодернистском понимании, карианство может рассматриваться как религия разума и здравого смысла, дающая прагматичное операциональное представление об устройстве мироздания, его движущих сил и о месте человека в его структуре.
Общие принципы карианства
В философии: карианство отрицает значение обоих аспектов «основного вопроса философии», и считает мироздание:
В мировоззрении: карианство отрицает любые априорные нематериальные ценности и любую догматику, придерживаясь принципа относительности истины. Любая интеллектуальная деятельность (наука, культура, искусство, религия, идеология) оценивается по прикладным результатам в области материально-технического прогресса, роста уровня и качества жизни (спектра практических возможностей индивида).
В социально-политической сфере: карианство придерживается принципа гуманизма, понимаемого как безусловное право личности на свободу, счастье, развитие и проявление своих способностей (включая доступ к любым формам научно-технического прогресса), не ограниченное ничем, кроме симметричных прав других личностей. Этот принцип должен безоговорочно определять смысл и содержания форм социального регулирования (морали, права и деятельности любых общественных и государственных институтов).
История карианского движения
Карианство основано весной 2004 года группой участников форума научно-популярного интернет-портала «Мембрана». Первый манифест карианства опубликован 12 апреля 2004 года, в день открытия первого карианского сайта. 12 апреля кариане отмечают, как праздник, «День открытого космоса» — в честь первого выхода человека в космос (Юрий Гагарин, 1961 г.), и как день рождения карианского движения.
Согласно манифесту 4/12, карианство призвано объединить атеистов и последователей свободных религий, для противодействия проникновению в реальную политику идеологий католицизма, ислама, православия и других т. н. мировых религий.
Манифест 4/12 представлял интересы рационально мыслящих людей в религиозной форме (следование античным идеалам атеизма, как религии), чтобы использовать юридическую защиту от оскорбления религиозных чувств и религиозной дискриминации.
В первом обзоре (апрель 2004) были изложены следующие принципы карианства:
Вера в Разум и Здравый Смысл, как универсальные, абсолютные ничем и никак не ограниченные в своих возможностях, инструменты исследования и преобразования всего сущего, включая и самих носителей Разума.
Признание права каждого верить, как он хочет и готовность защищать это право от любогопосягательства. Совместимость карианства с любым другим учением, не противоречащим основным карианским принципам.
Уважительное отношение к личной вере человека и терпимость к формам массового культа, которые не нарушают права окружающих. Непризнание права религиозных корпораций на политическое влияние.
Совместимость карианства с демократией, меритократией или конституционной монархией. Несовместимость с тоталитаризмом, теократией или любой другой формы правления, подавляющей свободу мысли и свободу распространения знаний.
На конференции карианского сообщества 13-15 ноября 2005 года был принят «Меморандум о свободе совести и творчества», в котором сформулированы основные социально-политические цели карианства:
Безоговорочно свободное распространение любых религий и идеологий, не призывающих к насилию против человека и его имущества, к религиозной вражде, дискриминации, к ограничениям свободы человека в выборе религии и идеологии, в способах индивидуального или коллективного самовыражения.
Жесточайший запрет распространения любых религий и идеологий, пропагандирующих религиозную (идеологическую) исключительность и дискриминацию, вражду к иноверцам (инакомыслящим), клерикализацию (идеологизацию) государства, или ограничение свободы людей и объединений по религиозным (идеологическим) мотивам.
Безоговорочная свобода научных исследований в любых формах, не представляющих очевидной опасности для жизни, физического здоровья и имущества людей.
Бескомпромиссная борьба против любой фальсификации научных исследований и научных данных.
Введение жесточайших санкций за любую попытку воздействовать на общество с помощью заведомо фальсифицированных данных исследований.
Гласное, открытое обсуждение всех ситуаций, подозрительных на фальсификацию научных исследований и научных данных.
Состав карианского сообщества и движения
По странам: Австралия, Армения, Белоруссия, Великобритания, Германия, Израиль, Казахстан, Канада, Латвия, Литва, Новая Зеландия, Россия, США, Узбекистан, Украина, Финляндия, Франция, Эстония.
По мировоззрениям и религиям: агностицизм, атеизм, бахаизм, буддизм, викка, даосизм, деизм, индуизм, киберпанк, магизм, неоплатонизм, нью-эйдж, пантеизм, политеизм, раэлианство, сатанизм, сетианство, скептицизм, тантризм, христианство (англиканство, квакерство, протестантизм, универсализм), эвдемонизм, эзотеризм.
По политическим предпочтениям: автократия, анархизм, глобализм, демократия, конвенционализм, либерализм, либертарианство, коммунизм, меритократия, ноократия, социализм, технократия.
Общественно-политическая деятельность кариан
Карианское движение действует в коалиции с прогрессивными общественными силами (атеистическими и гуманистическими обществами, правозащитными движениями) в деле разоблачения антинаучных концепций, в антиклерикальной борьбе.
Кариане участвуют в международных инициативах по обеспечению свободы совести и вероисповедания, в защиту гонимых религиозных групп, независимо от отношения этих групп к карианству. Карианское движение участвует в борьбе против присутствия церкви в светской школе и против придания теологическим дисциплинам научного статуса.
Карианскими авторами издано в интернете значительное число статей с критикой креационизма, клерикального традиционализма и ультранационализма.
В рамках просветительской деятельности карианами издан в интернете ряд научно-популярных материалов, посвященных футурологии и прогностике, социологии и теории права, современным концепциям естествознания (биологии, физике, прикладной математике), истории науки и техники, истории космонавтики, теории научного познания.
В: Что такое карианство и как оно связано с Титом Лукрецием Каром, жившим более 2000 лет назад? Почему вы считаете карианство религией? Ведь Лукреций Кар не был религиозным человеком, он боролся против религии.
О: Карианство - это вера в Разум и Здравый Смысл, как универсальные, абсолютные ничем и никак не ограниченные в своих возможностях, инструменты исследования и преобразования всего сущего, включая и самих носителей Разума. Принципы карианского вероучения впервые были последовательно изложены в поэме «О природе вещей» Тита Лукреция Кара. – отсюда и название.
Лукреций Кар, как это ни странно, был очень религиозным человеком – но не в смысле веры неких богов (в традиционном, теистическом понимании) .
Он был религиозным человеком в эйнштейновском смысле: «космическое религиозное чувство является сильнейшей и благороднейшей из пружин научного исследования. Только те, кто сможет по достоинству оценить чудовищные усилия и, кроме того, самоотверженность, без которых не могла бы появиться ни одна научная работа, открывающая новые пути, сумеют понять, каким сильным должно быть чувство, способное само по себе вызвать к жизни работу, столь далекую от обычной практической жизни. Какой глубокой уверенностью в рациональном устройстве мира и какой жаждой познания даже мельчайших отблесков рациональности, проявляющейся в этом мире, должны были обладать Кеплер и Ньютон, если она позволила им затратить многие годы упорного труда на распутывание основных принципов небесной механики!»
(А.Эйнштейн. «Религия и наука».)
В: Что такое карианское движение? Как оно устроено и чем занимается? Как в него вступают? Кто им руководит?
О: Карианство объединяет людей, достаточно уважающих себя, чтобы идти самостоятельно, а не тащиться за кем-то и не принижать себя, признавая над собой «высших».
Кариане – это люди, обладающие чувством собственного достоинства. Поэтому в карианстве нет и не будет иерархии, вероучителей, служителей культа, заветов и катехизисов.
Общим для всех кариан является вера в Разум и Здравый Смысл, признание права каждого верить, как он хочет и готовность защищать это право от любого посягательства.
В карианство не вступают – карианство принимают те, кому близки его идеи. Такой человек и становится карианином. Никакого формального «принятия» для этого не требуется.
Карианским движением никто не управляет. Некоторые кариане добровольно принимают на себя организационные функции – по поддержанию карианской информационной сети, рассылке материалов и т.д. – но это вопрос личного побуждения, а не обязанности.
В: Зачем нужно карианство? Что мешает атеистам и представителям других «рационалистических» учений отстаивать свои права на свободу совести без всякой конфессии? Зачем кариане предлагают свою помощь атеистам, если права последних достаточно защищены законом и конституцией?
О: На самом деле права атеистов и вообще всех, кто придерживается последовательных, рациональных взглядов на природу человека и вселенной, дискриминированы, причем дискриминированы системно. Закон не защищает право рационально мыслящих людей на защиту своих взглядов и духовных ценностей от оскорблений (как защищает взгляды и духовные ценности верующих). Закон нередко склонен рассматривать рационализм и атеизм просто как отрицание религиозных представлений и культа. На самом же деле рационализм и атеизм - это представление о самостоятельной ценности бытия мира и человека. Данный факт игнорируется рядом законов, в силу чего люди, придерживающиеся рационалистических учений, оказываются лишенными защиты свободы совести, как якобы не имеющие интереса в этом.
В: Есть ли в карианстве этическая составляющая? В чем она состоит и что является источником нравственности в карианстве? Ведь известно, что атеисты, например, не имеют собственного источника нравственности – признавая только материальные ценности и отвергая духовные.
О: Этическая составляющая в карианстве, разумеется, есть. Этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании и общественных связях. Никакой религиозной основы для
этого не требуется. Было бы очень скверно для людей, если бы их удерживал от дурных поступков лишь страх кары и надежда на воздаяние по заслугам после смерти.
В: Есть ли у кариан позиция по ключевым социально-экономическим и политическим проблемам. Кто ее вырабатывает?
О: Поскольку карианство – религия мыслящих людей, такая позиция есть у каждого карианина. Он сам ее и вырабатывает. Разумеется, есть и общие черты, прямо следующие из общности карианского вероучения. Так карианин может быть сторонником демократии, меритократии или конституционной монархии – но он не может быть сторонником тоталитаризма, теократии или любой другой формы правления, подавляющей свободу мысли и свободу распространения знаний.
В: Как карианство относится к другим религиям? Может ли человек исповедовать карианство и одновременно принадлежать еще к какой-нибудь конфессии?
О: Здесь следует разделять отношение к религии, как к политическому явлению, религии как массовому культу и религии, как личной вере. Кариане уважительно относятся к личной вере человека, проявляют терпимость к тем формам массового культа, которые не нарушают права окружающих. Но кариане не признают права религиозных корпораций на политическое влияние – и противодействуют таковому любыми средствами, кроме прямо запрещенных законом. Карианин может быть последователем какого-то учения помимо карианства – но лишь если это учение не противоречит основным карианским принципам.
Comments
Тит Лукреций Кар. О природе вещей
О природе вещей
Книга первая
<...>
Всю, самое по себе, составляют природу две вещи,
Это, во-первых, тела, во-вторых же, пустое пространство,
Где пребывают они и где двигаться могут различно
Что существуют тела - непосредственно в том убеждает
Здравый смысл, а когда мы ему доверяться не станем,
То и не сможем совсем, не зная, на что положиться,
Мы рассуждать о вещах каких-нибудь тайных и скрытых.
Если ж пространства иль места, что мы пустотой называем,
Не было б вовсе, тела не могли бы нигде находиться
И не могли б никуда и двигаться также различно,
Как я на это тебе указал уже несколько раньше.
Кроме того, привести ничего ты не мог бы такого,
Что и не тело и что к пустоте вместе с тем не причастно
И оказаться могло б какой-нибудь третьей природы.
Ибо наличное все непременно быть чем - нибудь должно,
Будь оно иль велико, или самых ничтожных размеров:
Коль осязанью оно хоть несколько будет доступно,
Тел совокупность умножит собой и к итогу причтется;
Если же будет совсем недоступно оно осязанью
И не поставит преград прохожденью любого предмета,
Полостью будет оно, что мы пустотой называем.
Кроме того все то, что само по себе существует,
Действует или само, иль подвержено действию будет,
Иль будет тем, где вещам находиться и двигаться можно.
Действовать иль подвергаться воздействию тело лишь может,
Быть же вместилищем тел может только пустое
пространство.
Так что самой по себе средь вещей оказаться не может,
Вне пустоты и вне тел, какой-нибудь третьей природы,
Иль ощутимой когда-либо помощью нашего чувства,
Или такой, что она разуменью была бы доступна.
Ибо все то, что мы можем назвать, то окажется свойством
Этих обоих начал иль явлением, как ты увидишь.
Свойство есть то, что никак отделить иль отнять
невозможно
Без разрушенья того, чему оно будет присуще:
Вес у камней, у огня теплота, у воды ее влажность,
Тел ощущаемость всех и неощутимость пустого.
Рабство, напротив того, иль бедность, или богатство,
Как и свобода, война и согласье, и все, что природу,
При появленьи своем иль уходе, отнюдь не меняет,
Все это мы, как и должно, явлением здесь называем.
Также и времени нет самого по себе, но предметы
Сами ведут к ощущенью того, что в веках совершилось,
Что происходит теперь и что воспоследует позже.
И неизбежно признать, что никем ощущаться не может
Время само по себе, вне движения тел и покоя.
Также, когда говорят об увозе Тиндаровой дщери
Иль поражении Трои сынов на войне, то не должно
Думать, что сами собой существуют события эти,
Так как людей, при которых явления эти свершились,
Невозвратимо уже унесло миновавшее время.
Ибо все то, что свершится, явленьем быть названо может
Иль поколений людских, или мест, где все это случится.
Если б, к тому ж, у вещей ни материи не было вовсе
Ни пространства и места, в котором все происходит,
То никогда красотой Тиндариды раздутое пламя
Страсти любовной, в груди Александра Фригийца пылая,
Славных боев не зажгло бы на поприще брани свирепой
И никогда бы и конь деревянный тайком от троянцев
Ночью Пергама не сжег, извергнув греко-рожденных.
Ясно ты видишь теперь, что у всех без изъятья деяний
Ни самобытности нет, ни сущности той, как у тела,
И не имеют они никакого сродства с пустотою;
Но ты по праву скорей называть их явленьями можешь
Тела, а также и места, в котором все происходит.
Дальше, тела иль вещей представляют собою начала,
Иль они состоят из стеченья частиц изначальных.
Эти начала вещей ничему не под силу разрушить:
Плотностью тела своей они все, наконец, побеждают.
Правда, представить себе затруднительно то, что возможно
Что-нибудь в мире найти с безусловною плотностью тела:
Даже сквозь стены домов проникают небесные молнии,
Как голоса или крик; огонь раскаляет железо,
Скалы трещат, рассыпаясь в куски от свирепого жара,
Золото крепость свою теряет, в пылу расплавляясь,
Жидким становится лед побежденной пламенем меди,
Сквозь серебро и тепло и пронзительный холод проходят.
То и другое всегда мы чувствуем, взявши, как должно,
Чашу рукою, когда она полнится влагой росистой.
Видимо, нет ничего, таким образом, плотного в мире.
Но коль и разум, а с ним и природа вещей принуждают
Думать иначе, то здесь мы в немногих стихах истолкуем,
Что существуют такие тела, что и плотны и вечны:
Это - вещей семена и начала в учении нашем,
То, из чего получился весь мир, существующий ныне.
Прежде всего, раз уж найдено здесь основное различье
Между вещами двумя, по их двоякой природе,-
Именно, телом и местом, в котором все происходит,-
То существуют они непременно вполне самобытно.
Ибо, где есть то пространство, что мы пустотой называем,
Тела там нет, а везде, где только находится тело,
Там оказаться никак не может пустого пространства.
Значит, начальные плотны тела, и нет пустоты в них.
Так как, затем, в производных вещах пустоту мы находим,
Плотное должно ее вещество окружать непременно;
Да и нельзя допустить на основе разумной, чтоб вещи
В теле своем пустоту, сокровенно тая, содержали,
Ежели плотность того отрицать, что ее заключает.
Далее: только одно вещества сочетание может
Быть в состоянии в себе заключать пустое пространство;
И потому вещество, состоя из плотного тела,
Может быть вечным, хотя разлагается все остальное.
Далее, если б нигде никакой пустоты не встречалось,
Плотным являлось бы все; и напротив, коль тел бы
известных
Не было, чтобы заполнить места, что они занимают,
Все б оказалось тогда и пустым, и порожним
пространством.
Значит, везде пустота, очевидно, сменяется телом,
Ибо ни полностью нет совершенной нигде во вселенной,
Ни пустоты, а тела существуют известные только,
Что полнотой разграничить способны пустое пространство.
Эти тела ни от внешних толчков разлагаться не могут,
Ни изнутри чем-нибудь пораженные, врозь распадаться,
Ни от воздействия силы иной уничтожиться вовсе,
Как я на это тебе указал уже несколько раньше
Без пустоты ведь ничто, очевидно, разбиться не может
Или же сломленным быть, или надвое быть рассеченным,
Или же влагу вбирать, а равно и пронзительный холод,
Или палящий огонь, от чего разрушаются вещи.
Так что чем более вещи в себе пустоты заключают,
Тем и скорей это все до конца уничтожить их может.
Если ж начальные плотны тела, если нет пустоты в них,
Как я учил, то должны они вечными быть непременно.
Если же, кроме того, не была бы материя вечной,
То совершенно в ничто обратились давно бы все вещи,
Из ничего бы тогда возрождалось и все, что мы видим.
Но, раз уж я доказал, что ничто созидаться не может
Из ничего и все то, что родилось, в ничто обращаться,
Первоначалам должно быть присуще бессмертное тело,
Чтобы все вещи могли при кончине на них разлагаться.
И не иссяк бы запас вещества для вещей возрожденья.
Первоначала вещей, таким образом, просты и плотны.
Иначе ведь не могли бы они, сохраняясь веками,
От бесконечных времен и досель восстанавливать вещи.
И наконец, не поставь никакого предела природа
Для раздробленья вещей, тела материи ныне,
Силой минувших веков раздробивших, дошли до того бы,
Что ничему уж, из них зачатому, в известное время
Было б пробиться нельзя до высшего жизни предела
Ибо, мы видим, скорей что угодно разрушиться может,
Чем восстановленным быть, поэтому то, что доселе
Долгие дни и века бесконечных времен миновавших
Врозь разнесли, раздробив и на мелкие части расторгнув,
Вновь в остальные века никогда не могло б воссоздаться.
Но, несомненно, предел раздробленью известный положен,
Так как мы видим, что вещь возрождается каждая снова,
И установлен вещам, сообразно с их родом, предельный
Срок, когда могут они достигнуть жизни расцвета.
Надо добавить сюда еще то, что, хотя совершенно
Плотны тела основные, однако вполне объяснимо,
Как из них воздух, вода, и земля, и огонь - все, что
мягко,-
Может возникнуть, какой созидается все это силой,
Если в составе вещей пустоты заключается примесь.
Если ж, напротив, вещей начала мягкими были б,
Взяться откуда могли и твердый кремень, и железо,-
Это нельзя объяснить, потому что тогда изначальных
Всех оснований своих совершенно лишится природа.
Значит, начала вещей в существе своем просты и плотны.
Большая сплоченность их доставляет предметам
возможность
Более твердыми быть и выказывать большие силы.
Далее, если б совсем не положено было предела
Для раздробления тел, то должны бы, однако, от века
Даже доныне в вещах тела сохраняться, которых
Не постигала еще до сих пор никакая опасность.
Но если эти тела по природе дробленью доступны,
То непонятно тогда, почему же они сохранились,
Испоконь века всегда подвергаясь несчетным ударам.
Так как затем, наконец, положены твердые грани
Каждому роду вещей для их разрастанья и жизни,
Раз установлено, что, сообразно законам природы,
Могут они породить и чего совершенно не могут,
Раз перемен никаких не бывает, а все неизменно,
Так что и птицы всегда в своем оперении пестром
Пятна на теле хранят, присущие каждой породе,
То и материя вся должна пребывать неизменной
В теле отдельных пород. Ведь, если б могли изменяться
Первоначала вещей, подчиняясь каким-то причинам,
Было б неясно для нас и то совершенно, что может
Происходить, что не может, какая конечная сила
Каждой вещи дана и какой ей предел установлен.
И не могли б столько раз повторяться в отдельных
породах
Свойства природные, нрав и быт, и движения предков.
Далее, так как есть предельная некая точка
Тела того, что уже недоступно для нашего чувства,
То, несомненно, она совсем не делима на части,
Будучи меньше всего по природе своей; и отдельно,
Самостоятельно, быть не могла никогда и не сможет,
Ибо другого она единая первая доля,
Вслед за которой еще подобные ей, по порядку
Сомкнутым строем сплетясь, образуют телесную сущность;
Так как самим по себе им быть невозможно, то, значит,
Держатся вместе они, и ничто их не может расторгнуть.
Первоначала вещей, таким образом, просты и плотны,
Стиснуты будучи крепко, сцепленьем частей наименьших,
Но не являясь притом скопленьем отдельных частичек,
А отличаясь скорей вековечной своей простотою.
И ничего ни отторгнуть у них, ни уменьшить природа
Не допускает уже, семена для вещей сберегая.
Если не будет, затем, ничего наименьшего, будет
Из бесконечных частей состоять и мельчайшее тело:
У половины всегда найдется своя половина,
И для деленья нигде не окажется вовсе предела.
Чем отличишь ты тогда наименьшую вещь от вселенной?
Ровно, поверь мне, ничем. Потому что, хотя никакого
Нет у вселенной конца, но ведь даже мельчайшие вещи
Из бесконечных частей состоять одинаково будут.
Здравый, однако же, смысл отрицает, что этому верить
Может наш ум, и тебе остается признать неизбежно
Существованье того, что совсем неделимо, являясь
По существу наименьшим. А если оно существует,
Должно признать, что тела изначальные плотны и вечны.
Если бы все, наконец, природа, творящая вещи,
На наименьшие части дробиться опять заставляла,
Снова она никогда ничего возрождать не могла бы.
Ведь у того, что в себе никаких уж частей не содержит,
Нет совсем ничего, что материи производящей
Необходимо иметь: сочетаний различных и веса,
Всяких движений, толчков, из чего созидаются вещи.