Директивы «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой» и «кушай свежую человечину по средам и пятницам» воспринимаются ФТГ равно скептически.
(как я вижу ФТГ с позиции карианства)
1. Футуристичность.
2. Рациональность.
3. Изотропная критичность.
4. Научная нарративность.
5. Терминологическая строгость.
6. Процедурность.
7. Гуманистичность.
8. Смелость.
1. Футуристичность. Классическая европейская философия направлена в прошлое, она опирается на пирамиду классических понятий начиная от Платона и Аристотеля, и далее до философов эпохи Просвещения. ФТГ должна опираться на еще не реализованное, но оптимистически-вероятное будущее, оттуда брать и категории, и понятия. Для этого следует разработать новую и при этом простую, понятную «без словаря» терминологию, которая не несла бы на себе груз заблуждений и суеверий, накопленных за 2500 лет.
2. Рациональность. Чтобы выполнить функцию обслуживания практики трансгуманизма, ФТГ должна быть предельно рациональна. В ней следует предусмотреть фильтры, отсекающие априорные директивы и идеологемы, выдаваемые за логические рассуждения или за самоочевидные истины (классическая философия переполнена псевдо-логичным словесным мусором).
3. Изотропная критичность. ФТГ работает с совершенно новыми человеческими и пост-человеческими измерениями, поэтому она должна обеспечивать одинаково критическое отношение как к новым и необычным, так и к старым, привычным суждениям. Директивы «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой» и «кушай свежую человечину по средам и пятницам» должны восприниматься ФТГ равно скептически, хотя первое – привычно, а второе – нет.
4. Научная нарративность. ФТГ имеет дело с достижениями НТР, поэтому она должна уметь оперировать в поле науки. Но при этом описание научных представлений должно носить повествовательный характер, по возможности с использованием повседневной, а не специальной лексики. Как делать это, избегая искажений – вот одна из задач ФТГ.
ФТГ придется разработать особый арсенал методических приемов для описания науки на естественном языке.
5. Терминологическая строгость. ФТГ четко определяет свои объекты и их свойства. Рассуждая о «транс-» и «пост-» человеке, «синтетическом бессмертии», «технологической сингулярности», «сверхразуме» и «разумной материи», ФТГ должна строго определять, что под этими терминами понимается - так, чтобы беспочвенные фэнтезийные или идеологические спекуляции не стали возможны на этом субстрате.
6. Процедурность. Поскольку ФТГ имеет дело с реально возможным будущим, она всегда должна показывать не только сам новый феномен, но и в общих чертах траекторию, по которой этот феномен возникает из современного состояния науки, техники и общества. Описание феномена должно включать приблизительную процедуру его появления в реальности. ФТГ не занимается недостижимыми умозрительными идеалами, ее предмет – те состояния, которые достигаются предсказуемым образом.
7. Гуманистичность. Предмет ФТГ по большому счету – это судьба разумного существа (условно называемого человеком) в развивающемся технологическом окружении. Поэтому ФТГ должна рассматривать любые технологические и научные достижения, прежде всего с позиции человека, начиная разговор с того, что именно и как именно эти достижения изменят в его существовании, самоощущении и личных возможностях.
8. Смелость. Трансгуманизм вынужден то и дело разрушать сложившиеся представления о допустимом и должном. ФТГ не должна проявлять пиетет перед «вечными ценностями». Не следует опасаться того, что аудитория будет шокирована зрелищем сноса этих ветхих строений. ФТГ будет подвергаться жесточайшей критике за нигилистическое отношение к «классике культуры», но, как известно: нельзя сделать яичницу, не разбив яиц.
(Очень личные размышления сатаниста над Библией в двух сериях с прологом, эпилогом и интермедией).
Пролог.
Подошли тут ко мне на улице симпатичные ребята (какие-то современные протестанты, я не вникал), и, после короткого доброжелательного разговора, подарили Библию в довольно удобном карманном формате. Она на некоторое время обосновалась у меня в кармане и использовалась в командировке в качестве полевого цитатника. Ясный перец, у меня появились свои ассоциации, связанные с героями этой книги.
Некоторые сложности вызвала расшифровка их имен. Дело в том, что древние евреи, подобно современным американцам, обожали сокращать длинные имена древних персонажей. Каждому понятно, что американец, узнав имена вроде «Абрахам», «Тутанхамон» или «Ашшурбанипал» немедленно сократит их до Эйб, Тутти и Банни. Также древние евреи, для простоты и экономии бумаги, сократили Единобога, Судьбесов и Какангелов до Бога, Бесов и Ангелов.
Полные наименования пришлось долго выискивать по тексту. Например, Единобог полностью назван лишь в 1-м послании к Тимофею (гл. 2), и то буква «о» пропущена, а запятые расставлены как попало. Я с трудом догадался, что следует читать: «Ибо Единобог един, и посредник между Богом и человеками - человек Христос Иисус» - и только после этого я понял, почему христианская религия называется ЕДИНОБОЖИЕМ. Кстати, не надо путать Единобога с древнегерманским богом Одином, упоминающимся в гл. 3 послания к римлянам: «потому что Один - бог, который оправдает обрезанных по вере и необрезанных через веру». О Единобоге сказано там же, в гл.2, совершенно обратное: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся» (т.е. как не крутись – а Единобог всех осудит и заколбасит, причины такого отношения Единобога к людям будут понятны из дальнейшего). Ладно, не буду больше отвлекаться, расскажу по порядку.
Серия 1. Единобог.
Как я уже сказал, один из них называется ЕДИНОБОГ. Он – что-то вроде дядюшки Поджера (из бессмертного романа Джерома К. Джерома «Трое в лодке не считая собаки»), только обладающий мощной врожденной магией. Единобог, как и дядюшка Поджер, уверенно берется абсолютно за все, решительно ничего не умея. Согласитесь, довольно забавно выглядит персонаж, который, сказав «да будет свет» лишь через двое суток после сотворения света приходит к мысли, что у света должны быть какие-то источники. Не придумав ничего более технологичного, Единобог устанавливает посреди океана твердое небо, на котором развешивает солнце, луну и звездочки «И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И назвал Бог твердь небом… И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной» (книга «Бытие», гл.1). С таким же усердием дилетанта, он лепит растения, животных и людей, каждый раз умиляясь и нахваливая то, что вышло «И увидел Бог, что это хорошо» (там же).
По прошествии некоторого времени Единобог, однако, обнаруживает, что результат никуда не годится: даже люди, которых он задумывал, как центральный элемент композиции, вошли в сговор со змеей и принялись мародерствовать в эдемском саду. Тогда Единобог обижается на них и ПОСЫЛАЕТ НА ФИГ «И выслал его Господь Бог из сада Едемского» (там же, гл. 3) – в память об этом эпизоде, наиболее значимые труды основателей христианской церкви называются ПОСЛАНИЯМИ. В течение последующих веков, Единобог иногда вспоминает о сотворенных лишь за тем, чтобы пустить эти неудачные образцы под пресс: «истреблю с лица земли человеков, которых я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо я раскаялся, что создал их.» (там же, гл. 6). Творения, правда, оказываются на редкость живучими и плодовитыми, так что умудряются, несмотря на огромные потери в живой силе, выживать и размножаться.
Интермедия. Судьбесы.
Видя, что от Единобога ничего хорошего ждать не приходится, люди становятся язычниками и начинают почитать СУДЬБЕСОВ. Как сказано в псалме 95: «Все боги народов - Судьбесы» . Сама этимология этого слова указывает на связь с судьбой, случаем, фатумом, планидой, удачей, фортуной и т.п. - Парками, Норнами или Мойрами. Действительно, при сложившемся раскладе народам оставалось надеяться лишь на удачу.
Этот вполне логичный шаг людей вызывает у Единобога глубочайшее возмущение: как же так – его собственные создания от него отвернулись (хотя, при таком обращении со стороны хозяина, даже комнатные растения, наверное, отрастили бы ноги и сбежали к диким сородичам).
Желая отомстить людям, Единобог выбирает одно доверчивое племя (этими неудачниками оказываются древние евреи) и, обещая им с три короба, натравливает на соседние народы. Несколько раз евреи, под влиянием явных неудач, вызванных излишним доверием к Единобогу, пытаются вернуться к более надежным партнерам - Судьбесам, но не тут-то было. Единобог вцепился в избранный народ, как голодный клещ, и не отпускал, пока не перессорил со всеми окружающими, втравив во все мыслимые войны. В конце концов, национальное еврейское государство не выдержало и рассыпалось.
Единобог, в очередной раз оставшийся ни с чем, подумал-подумал и начал снимать вторую серию – про какангелов.
Серия 2. Какангелы.
На сцене появляется один из сыновей Единобога по имени Иисус. Здесь надо сделать краткое отступление – вообще-то у Единобога была куча детей, которые издавна облюбовали земную поверхность, как идеальное место для любовных похождений: «Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.» (книга Бытие, гл.6).
Таким образом, земные воплощения, не были для отпрысков Единобога чем-то непривычным или экзотическим. Но данный случай отличался от прочих тем, что на этот раз, целью был не эротический туризм, а миссионерская деятельность для чего Иисусу был придан служебный статус «Христос» (что по-гречески означает: намазанный чем-либо или на что-либо). В чем был смысл мазать – мне не ясно. Быть может, прав поэт, написавший:
Обвините меня в колдовстве
Я буду молчать вам в глаза
Распните меня на кресте
Вам это напомнит Христа
Намажьте меня на хлеб
Ну как вам сей бутерброд?
Ваш голод – моя еда
Обожги бутербродом свой рот.
(Сергей Виноградов. «Костер»)
В общем – загадка. Но вот что документы Иисусу выправили некачественные – это точно. По исходному замыслу, Иисус должен был воплотиться в потомка легендарного Давида, прославившегося изобретением рэкета: «ныне я услышал, что у тебя стригут овец. Вот, пастухи твои были с нами, и мы не обижали их, и ничего у них не пропало… дай же...» (1-я книга Царств, гл. 25). Как говорил в похожем случае дон Карлеоне «мы сделали ему предложение, от которого невозможно отказаться». Такое происхождение обеспечило бы Иисусу большой авторитет в определенных кругах. Но небесная канцелярия напутала, и потомком Давида оказался Иосиф, муж Марии, любовницы Единобога и матери Иисуса. Возникла вилка: или потомок Единобога, но не Давида, или Давида, но не Единобога. Теологи так и не разобрались в этом вопросе… Сам Иисус, похоже, совершенно запутался, поскольку то утверждает, что Единобог является его отцом, то называет себя «сыном человеческим», то говорит: «Мое учение - не Мое, но Пославшего Меня» (Евангелие от Иоанна, гл. 7).
Между прочим, здесь снова звучит тема из первой серии - о том, что Единобог постоянно кого-нибудь посылает. Как видим, этой участи не избежал и Иисус. Предчувствуя, что все это плохо кончится, он заранее подозревает окружающих, спрашивая: «за что ищете убить меня?».
Окружающие недоумевают: «не бес ли в Тебе? кто ищет убить Тебя?» (там же). Они полагают, что Иисус расскажет им что-нибудь новенькое о Судьбесах, которые живо интересуют местную публику. Но дело в том, что речь пойдет о совсем других существах – КАКАНГЕЛАХ, которые далеко не так безобидны, как Судьбесы. Иисус заявляет: «пребывают Какангелы Божии на небесах.» (Евангелие от Матфея, гл.22), а несколько раньше угрожает своим слушателям: «пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную» (там же, гл. 13).
Слово «какангелы» вообще наводит на некоторые размышления, а внимательное наблюдение за порядками в общине Иисуса подтверждали самые худшие ожидания местных жителей. В конце концов посланнику Единобога задали прямой вопрос: «Тогда приходят к Иисусу иерусалимские книжники и фарисеи и говорят: зачем ученики твои преступают предание старцев? ибо не умывают рук своих, когда едят хлеб. Он же сказал им в ответ: зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего?» (там же, гл. 15). В сочетании с еще одной рекомендацией: «Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что
одеться? потому что всего этого ищут язычники» (там же, гл. 6), такой порядок действий может элементарно привести человека в состояние знаменитого рыцаря, кончающего печальным образом.
Как видим, Единобог на этот раз придумал извести негодных людишек путем отмены правил гигиены и введением взамен культа лени. Надо сказать, что этот замысел почти удался – по мере распространения христианства, распространялась и антисанитария. Водопроводы-акведуки приходили в негодность, мытье рук и тела объявлялось тщетным и греховным, а в результате от чумы и прочих инфекций в Европе вымирали целые города…
Эпилог
Наверное, симпатичные ребята, подарившие мне Библию, были бы расстроены, узнав, что именно я прочитал в их книге. Возможно, они полагали, будто я прочту в ней, что Единобог есть любовь. Это я тоже прочел, но я привык считать любовь не субъектом, а чувством одного субъекта к другому. Мне было совершенно неясно, что значит «быть любовью», поэтому я начал искать конкретных указаний по поводу отношения к другим субъектам – и я их нашел: «Он, обратившись, сказал им: если кто приходит ко мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть моим
учеником» (Евангелие от Луки, гл. 14). Прошла любовь, увяли помидоры, ботинки жмут и нам не по пути, как сказал один фольклорный поэт… Вот такие глубоко личные мысли посетили меня при чтении Библии.
Если область личного, психически индивидуального, оказывается вне контроля нормальной мыслительной деятельности, то человек восприимчив для самых разных форм манипулирования. Так ему можно внушить «авторитетные» мнения по поводу запретов в сфере науки, искусства, секса, идеологии и политики. Можно внушить такому человеку необходимость посещения храмов определенной церкви или обязательность голосования за определенную партию. Можно получить его одобрение на самые иррациональные действия в социальной сфере и в области контроля средств массовой информации (например, одобрение идеологической или конфессиональной цензуры). Можно прочесть в прессе глупейшие высказывания высокообразованных ученых и общественных деятелей по таким вопросам.
I. История духов и душ
В глубокой древности, более 10 тысяч лет назад, на заре неолитической революции, люди стали всерьез задумываться о том, как и почему происходят природные процессы. С чего вдруг стали задумываться? Да просто хозяйство у них стало сложным, требующим понимания и поиска закономерностей, планомерного изучения окружающей реальности. Для этого естественно использовались уже существовавшие у людей представления, которые современная наука называет «анимизмом» - т.е. одушевлением природы. С самого начала человеческой истории, более 100 тысяч лет назад, люди стали приписывать всему, что способно к движению, наличие «духов». Реки и моря, песчаные дюны и ледники, ветер и тучи, растения и животные управлялись своими духами. Научившись узнавать о планах и намерениях духа, можно было предсказывать поведение предмета, в котором этот дух обитает. Научившись воздействовать на дух, договариваться с ним, можно было даже управлять поведением предмета.
Но вот вопрос, что происходит с духом, когда его носитель – человек или животное – умирает? Поскольку люди достаточно часто видели во сне своих умерших родичей, или вновь переживали во сне яркие эпизоды охоты, либо победы над опасным зверем, они заключали, что духи продолжают существовать и являются во снах. Идея о том, что во сне можно увидеть нечто не существующее, была для той эпохи слишком абстрактной.
Итак – рассуждал житель эпохи неолита – духи людей и животных не умирают, а продолжают обитать среди живых, иногда вмешиваясь в их жизнь. Когда человек спит, его дух путешествует по разным местам, порой фантастическим, и общается с духами других людей, животных, природных сил и даже небесных тел…
Народ в эпоху неолита был прагматичный: если у человека есть дух – то надо его изучать, а вдруг из этого получится что-нибудь полезное для племени? Так сформировалась древняя интуитивная психология, психодинамические практики (охотничьи танцы, древнее сценическое мастерство и изобразительное искусство) и даже представления о психотропных веществах (благодаря которым дух приобретает способность к путешествиям, перевоплощениям и общению с другими духами).
К эпохе ранней античности, люди накопили уже очень значительный объем практических знаний о духах (или душах – psyche, anima), избавились от большей части случайных суеверий и обобщили многие данные, подтвержденные опытом человеческой деятельности.
Философы Эллады и Рима излагали в своих книгах систематическое представление о человеческой душе или духе, как о носителе индивидуальных свойств, знаний, эмоций, особенностей поведения и восприятия. В античный период слову «psyche» придавался практически тот же смысл, который в современном цивилизованном обществе придается словам «личность» и «внутренний мир».
Можно сказать, что современные научные и античные философские представления о psyche объединены общностью подхода: душа (личность, внутренний мир) представляется как функциональный и познаваемый природный объект, или как природное свойство мыслящего существа.
Современный специалист по биокибернетике не увидит в работах античных философов ничего принципиально неверного или абсурдного. Античный философ, если бы ему довелось познакомиться с современной биокибернетикой, был бы удивлен техническим уровнем исследований, но не подходом к проблеме, поскольку подход тот же – научный и функциональный. Как античная, так и современная наука о душе – это предмет, базирующийся на естествознании и ориентированный на практическую пользу.
II. Хроника науки о душе.
Рассмотренное выше рациональное представление о душе, о личности, о внутреннем мире, не является единственным. Ему противостоят иррациональные представления, основанные на догматических вероучениях. Наибольший вред цивилизованным европейским представлениям о душе и личности приносит ортодоксальная христианская догматика.
В период господства христианской теократии, эти догматы были насильственно внедрены в философию, психологию и в естественные науки. Поскольку мистические суеверия о душе и личности имеют принципиальное значение для ортодоксальной теологии, в сфере учения о психике и личности человека научный, рациональный подход был уничтожен полностью. Сакральный, мистический характер психики сделался непререкаемым постулатом, обязательным для признания в любой научной и в любой гуманитарной деятельности. Наука отодоксально-христианского периода не могла рационально оперировать понятием личность, поскольку рациональное понимание личности несовместимо с христианской ортодоксией.
В период секуляризации и частичной дехристианизации Европы, естественные науки в основном освободились от догматического бреда. В большинстве энциклопедий восстановлено рациональное и функциональное определение личности: «Личность – устойчивая система мировоззренческих, психологических и поведенческих признаков, характеризующих человека».
Три науки, имеющие дело непосредственно с личностью - психология, кибернетика и нейрофизиология – исследуют психику исходя из этого определения, и достигают практических результатов. Успешно применяются модели транзакционного анализа. Создаются модели искусственного интеллекта, построенные на самообучении и демонстрирующие индивидуальность при принятии решений (в полном соответствии с теорией). Исследуются структуры головного мозга, функционированием которых обусловлено индивидуальное (личностное) поведение.
Но в сфере, связанной с гуманитарной деятельностью, осколки ортодоксальной христианской догматики застряли так глубоко, что их не удается извлечь до сих пор.
В этой сфере личность человека, индивидуальность человеческой психики, рассматривается как «священная тайна», неразрывно связанная с мистическим ортодоксальным богословием.
III. Личность в ортодоксальном христианстве
Наиболее подробно такой подход изложен в работах В.Н.Лосского по мистическому учению «святых отцов церкви». Лосский пишет: «Действительно, у отцов личность есть свобода по отношению к природе: она не может быть никак обусловлена психологически или нравственно. Всякое свойство (атрибут) повторно: оно принадлежит природе, сочетание качеств можно где-то найти. Личностная же неповторимость есть то, что прерывает даже тогда, когда изъят всякий контекст, космический, социальный или индивидуальный - все, что может быть выражено».
Разберем это представление о личности с рациональной (содержательной) точки зрения.
1. Личность не обладает свойствами, характерными для какого-либо явления природы.
2. Личность не обладает свойствами, определяющими социальное поведение.
3. Личность не обладает индивидуально-психологическими свойствами.
4. Личность не может быть повторена или как-то описана (выражена).
То есть, личность в ортодоксально-христианском представлении не имеет отношения вообще ни к чему, с чем мы могли бы иметь дело в каком бы то ни было эксперименте.
Вопрос: чем отличается модель человека, в которой присутствует личность по Лосскому, и модель человека ,в которой этой личности нет? Другая формулировка: что изменится в функционировании модели человека, в которой присутствует личность по Лосскому, если эту личность из модели изъять?
Ответы: «ничем» и «ничего».
Действительно, если бы от наличия или отсутствия такой личности, что-то менялось, это значило бы, что она обладает природными (социальными, индивидуальными, психологическими) свойствами, а она ими не обладает по определению «святых отцов».
То есть, личность в ортодоксально-христианском представлении - это умозрительный объект, не имеющий никаких проявлений, и поэтому его отсутствие в реальности принципиально неотличимо от его наличия.
У Лосского об этом: «Личность несравненна, она "совершенно другое". Плюсуются индивидуумы не по личности. Личность всегда "единственна". Понятие объективирует и собирает. Поэтому только методически "деконцептуализируемая" отрицанием мысль может говорить о тайне личности, ибо этот ни к какой природе не сводимый "остаток" не может быть определен, но лишь показан».
Вопрос: как может быть «показан» объект, который принципиально не взаимодействует с физической и социальной реальностью и который, соответственно, не может быть обнаружен ни в каком эксперименте?
Ответ: он может быть показан в том, что ортодоксальная догматика считает «религиозным откровением», а психиатрия называет «галлюцинаторным бредом».
У Лосского об этом: «Личное можно "уловить" только в личном общении, во взаимности, аналогичной взаимному общению Ипостасей Троицы, в той раскрытое, которая превосходит непроницаемую банальность мира индивидуумов».
Понятно, что если человек субъективно воспринимает свое общение с чем-либо «аналогично взаимному общению Ипостасей Троицы», то, с точки зрения религиозно-индифферентной психиатрии, он психически болен.
IV. Ортодоксально-христианский психоз.
Собственная личность субъективно воспринимается средним европейцем как одна из главных жизненных ценностей. Разрушение личности рассматривается как эквивалент смерти – так уж устроено европейское культурное пространство.
При этом нормальному человеку (будь он агностик, христианин-универсалист или язычник) собственная личность дана в ощущениях своей психической индивидуальности, т.е. в непосредственных проявлениях как при общении с окружающими, так и при индивидуальной творческой деятельности.
Совершенно иначе обстоит дело с ортодоксальным христианином. Поскольку в его понимании личность – это непознаваемый на опыте культовый объект, то его существование может быть подтверждено только в рамках культовой церковной практики. Без регулярного отправления церковных ритуалов такой человек субъективно утрачивает чувство собственного существования. Слова «вне церкви нет спасения» имеют для ортодоксального христианина вполне реальный смысл. Если лишить его возможности участия в культовой деятельности, он начнет испытывать психический дискомфорт, сходный с абстинентным синдромом у наркоманов или алкоголиков, с характерным ощущением близости к саморазрушению и гибели.
Естественно, ортодоксальный христианин, как и любой человек, может обладать вполне нормальным уровнем интеллекта. Но в любой предметной области, соприкасающейся с вопросами личности, индивидуальности и психики этот человек утрачивает способность адекватного восприятия. В его сознании срабатывает блок смертельной угрозы и он перестает понимать происходящее, становится невменяем и скатывается ниже уровня бытового слабоумия.
Конечно, количество настоящих ортодоксальных христиан не так велико, поэтому их невменяемость не является очень серьезной проблемой для общества. В основном это частная проблема их родных, знакомых и коллег по работе.
Гораздо более серьезной проблемой является присутствие мистической концепции личности в классической литературе и в некоторых учебниках по гуманитарным дисциплинам.
V. Социальный синдром мистической личности.
Приучение человека к мистичности психики и непознаваемости (сверхприродности) личности наносит серьезный урон способности рационально мыслить. Фактически, в рациональном мировоззрении образуется брешь, сквозь которую может проникать, вообще говоря, любой мистический бред.
Если область личного, психически индивидуального, оказывается вне контроля нормальной мыслительной деятельности, то человек восприимчив для самых разных форм манипулирования. Так ему можно внушить «авторитетные» мнения по поводу запретов в сфере науки, искусства, секса, идеологии и политики. Можно внушить такому человеку необходимость посещения храмов определенной церкви или обязательность голосования за определенную партию. Можно получить его одобрение на самые иррациональные действия в социальной сфере и в области контроля средств массовой информации (например, одобрение идеологической или конфессиональной цензуры). Можно прочесть в прессе глупейшие высказывания высокообразованных ученых и общественных деятелей по таким вопросам.
Интеллект и образование человека оказываются совершенно бесполезными. Они бездействуют при решении проблем, выведенных за пределы использования рационального анализа.
VI. Духовность и прогресс – критерии оценки.
Общественные ценности принято делить на материальные и духовные.
Материальные ценности – это уровень благосостояния, достигаемый за счет научно-технического прогресса, организации общественной жизни и торгового обмена.
С духовными ценностями все сложнее, поскольку есть два разных понимания:
В рациональной системе координат духовные ценности определяются, как возможность свободного проявления индивидуальности человека – в частной жизни, в искусстве, в получении и распространении знаний, в научном творчестве, в религии и мировоззрении, в общественной деятельности.
В мистической (ортодоксально-христианской, ортодоксально-исламской) системе координат духовные ценности определяются, как степень соответствия каноническому идеалу личности. Этот идеал определяется господствующей церковью и предписывает правила в частной жизни, творчестве, науке и искусстве. Деятельность, не соответствующая этим правилам, объявляется бездуховной, греховной, аморальной и подлежащей преследованию.
То есть, мера духовности в рациональной системе – потенциал развития, а в мистической системе – каноничность и ограниченность «должным».
Если в обществе преобладают рациональные взгляды на личность, душу, внутренний мир человека, то общество развивается и в материальном, и в духовном отношении. Материальный прогресс не является помехой духовному развитию. Наоборот, он обеспечивает расширение возможностей и создает дополнительные области приложения творческой индивидуальности.
Если в обществе преобладают мистические взгляды на душу и духовность, то общество деградирует как в материальном, так и в духовном смысле. Каноническая духовность (которую иногда лицемерно называют «классической культурой» или «традиционными ценностями») несовместима с прогрессом. Рост благосостояния, научно-технических возможностей и личных свобод в частной жизни и творчестве, разрушает авторитет канона. Именно поэтому радетели за «традиционные ценности» всегда говорят о греховности свободы и противопоставляют духовное материальному.
VII. Духовность и образование. Линия фронта.
Наиболее жесткое противостояние рациональных и иррациональных представлений о душе и духовности происходит в сфере образования и воспитания молодежи.
Молодой человек, получивший в школе рациональные естественнонаучные представления о происхождении и биологическом устройстве человека, о человеческой психике и принципах мышления, о роли научного мировоззрения в развитии человечества, никогда не примет на веру «классические» (канонические) ценности. Их необоснованность и абсурдность будет для него очевидна.
Наоборот, молодой человек, усвоивший в школе мистические представления, согласно которым человеческая душа есть нечто данное свыше и неподдающееся изучению, а общечеловеческие ценности созданы не практикой а каноном, ссылающимся на волю сверхъестественного существа, никогда не сможет самостоятельно мылить в гуманитарной сфере. Он становится послушным рабом канона, объектом идеологического манипулирования.
Раб неспособен быть свободным, поэтому своя свобода его пугает, а чужая свобода режет ему глаза. Возможности, предоставляемые современной цивилизацией, воспринимаются им, как угроза его рабской «самоидентичности», он готов поддержать любое подавление свободы окружающих, лишь бы остаться в привычном рабстве.
Введение в образовательную программу апологии канона в виде «теологии» или «основ мировых религий», а также в виде богословских вкраплений в литературу и историю, есть ни что иное, как попытка воспитать молодежь рабами. Фактически это – война против цивилизации, против прогресса.
И не надо оправдывать такие вещи «уважением к чувствам верующих», «плюрализмом» или «толерантностью». Школа не должна учитывать все мыслимые суеверия. Она не может учить, что дважды два – пять или что звезды – это блестящие заклепки на хрустальном небе, даже если для кого-то это принципиальный пункт вероучения.
Наука должна добывать и систематизировать знания. Школа должна давать знания. Мистика и иррациональные каноны знанием не являются. Они не могут претендовать на какие-либо права в научной, образовательной и воспитательной практике.
В этой области не может быть соглашений и компромиссов между сторонниками прогресса и сторонниками канона. Если сторонники канона утверждают, что дважды два – пять, то только дурак будет торговаться «до четырех с половиной».
Любая уступка канону – это поражение.
Поэтому – ни шагу назад.
За последние 10 лет откуда-то взялось множество людей, клеймящих в прессе магию, астрологию, фэн-шуй, йогу, викку, нагвализм, движение «эры Водолея» - New Age и многое другое, что в СМИ называют «паранормальными верованиями» (ПНВ).
Я решил пойти по стопам Линнея и Маркса: разделить клеймящих на классы и поискать у каждого мотив классовой ненависти к ПНВ.
1. Классификатор паранормальной классовой ненависти
2. Верхушка паранормальных верований. Ритуал.
3. Основание паранормальных верований. Миф.
4. О разных видах иррационального.
5. Чаша Грааля и чайный сервиз
6. Ключ на старт. Динамика мифов
1. Классификатор паранормальной классовой ненависти
Первый класс – священники ортодоксальной доминирующей церкви. Здесь все понятно: ПНВ предлагают обществу альтернативу – более современные, гибкие и качественные религиозные взгляды. Из-за ПНВ ортодоксия теряет монополию на духовном рынке. ПНВ проникают даже в среду ортодоксальных верующих, вытесняя церковные представления и затрудняя управление «паствой». Тандем церковь - государство тратит огромные ресурсы (материальные и административные), чтобы задурить людям голову катехизисом, а люди, прочитав одну статью по ПНВ, теряют интерес к церковному мистицизму, поскольку ПНВ лучше соответствует их запросам в т.н. «духовной сфере». Вот и мотив ненависти.
Второй класс – деятели традиционалистского искусства (в т.ч. школьные учителя и методисты). Здесь тоже все понятно: популярность взглядов ПНВ растет вместе с популярностью постмодернизма в искусстве. С социологической точки зрения это вообще две стороны одного явления: постмодернизации общества. Ценностная система, на которой строится традиционалистская художественная культура, сменяется оценочной системой постмодерна - т.н. «романтическим материализмом». Каноны искусства пересматриваются философией интегрального гуманитарного потребления. Литературные произведения и сценарии в духе традиционализма теряют сбыт, они вытесняются постмодернистскими жанрами: фэнтези, киберпанком, метафизической эклектикой и неосюрреализмом. Простая экономика.
Третий класс – специализирующиеся на естественных науках академические ученые и работники образования. Их мотив отчасти понятен. Во-первых, в лексиконе ПНВ иногда довольно неряшливо используется термины, естественных наук (энергия, сила, поле, волны, излучение). Во-вторых, ПНВ акцентируют внимание публики на эффектах, пока не объясненных современной наукой (а иногда еще и указывают на явные ляпсусы в научной прессе). В-третьих, отдельные деятели ПНВ рассуждают о проблемах науки, не имея достаточной квалификации. Многих ученых и преподавателей это раздражает.
Вот и вся классификация. Политики-традиционалисты и журналисты-морализаторы, консервативные издатели и ТВ-редакторы – все они этой классификацией описываются.
Посмотрим теперь внимательно на деятельность этих трех классов.
С первым (церковниками) и вторым (традиционалистами) все понятно. Психологические и социальные проблемы в ортодоксальной постановке уже не выглядят актуальными. На дворе другая эпоха, а на повестке дня совсем другие вопросы. Ортодоксальная «духовная продукция» не выдерживает конкуренции с ПНВ и постмодернизмом. Соответственно, два «ортодоксальных класса» стараются натравить на ПНВ и на постмодернизм все общественные и государственные институты, чтобы добиться хотя бы частичного запрета распространения этих систем.
Иначе обстоит дело с третьим (учеными). В отличие от «церковников» и «классиков», ученые не рискуют из-за ПНВ потерять свое место под солнцем. Естественные и точные науки являются главной движущей силой материального прогресса, основой современной цивилизации. Какие бы философские и гуманитарные концепции не доминировали в обществе, ни одна из них не сможет заменить науку в этом качестве. Отсюда следует, что «паранормальные верования» должны быть по большому счету безразличны для науки и ученых. ПНВ для науки не конкуренты, они могут раздражать ученых, но не более того.
2. Верхушка паранормальных верований. Ритуал.
Почему в академических кругах существует такой ажиотаж вокруг «проблемы ПНВ»?
Почему многие ученые–гуманисты объявляют ПНВ чуть ли не главным злом эпохи?
Почему в академии наук создаются комиссии и созываются совещания, посвященные исключительно поиску стратегии борьбы против «паранормальных верований»?
В октябре 2001 года прошел международный (надо же!) конгресс «Наука, антинаука и паранормальные верования» на котором был настоящий парад академиков.
Один очень уважаемый физик, лауреат престижных международных научных премий неоднократно удивлял публику речами, в которых обличал астрологию и убеждал, что не нужно верить гороскопам. Другой столь же уважаемый физик с мировым именем подписал открытое письмо - обращение против экстрасенсорики и биоэнергетики.
Как объяснить все эти странности?
Обычно ученые-гуманисты, участвующие в борьбе против ПНВ, отвечают на этот вопрос так: «Паранормальные верования антинаучны и иррациональны по своей сути, они дезориентируют людей, внушают им ложные представления о действительности и мешают распространению современного рационального мировоззрения».
Ответ не честный. Если бы ученые действительно так думали, их позиция должна была быть совершенно иной, чем просто борьба против ПНВ. Посмотрим на общественную жизнь глазами рационально мыслящего ученого – естественника. Что мы увидим?
Общество насквозь пронизано иррациональными, паранормальными и мифологическими представлениями. Дело даже не в том, что подавляющее большинство людей придают значение множеству примет (черная кошка, разбитое зеркало, сны с четверга на пятницу и т.п.). Все гораздо глубже.
Грустный пример: существует понятие «ритуальные услуги». Так называются действия, совершаемые с телом умершего человека и вокруг него. Если бы не существовало иррациональных и антинаучных паранормальных верований, тело можно было просто сжечь, как мусор, а пепел – выбросить на свалку. Но эти верования существуют, причем повсеместно, так что проводы покойника сопровождаются сложным магическим ритуалом, происходящим от наших предков, живших более 200 тысяч лет назад.
Веселый пример: существует понятие «свадебные торжества». Так называются действия, совершаемые вокруг юношей и девушек, которые решили вести совместное хозяйство, регулярно заниматься сексом друг с другом и в обозримой перспективе обзавестись общим потомством. Если бы не существовало паранормальных верований по этому поводу, то вся публичная часть брака сводилась бы к регистрации юридического факта образования совместного хозяйства. Но в жизни мы наблюдаем красочный и сложный ритуал, происходящий от неолитических верований, связанных с плодородием.
В новейшее время многие люди перестали следовать этому ритуалу, но не просто так, а заменив его по своему выбору на другие ритуалы, также происходящие из глубокой древности и призванные магическим образом обеспечить благополучие им и потомству.
Совсем веселый пример – праздник «Новый год». Елка с гирляндами, игрушками, и прочими украшениями, Дед Мороз и Снегурочка, приносящие под эту елку подарки. Не говорите, что все это – только для детей. Достаточно посмотреть на вполне взрослых дядь и теть, которые накануне 31 декабря нарезают круги по городу, чтобы приобрести все вещи, необходимые для правильного проведения ритуала встречи нового года – и станет ясно: это – вполне взрослое иррациональные и антинаучное паранормальное верование, в которое вовлечено практически все население планеты.
Но и это только верхушка иррационального и паранормального айсберга цивилизации. Его основание лежит гораздо глубже. Откуда берутся «общечеловеческие представления» о справедливости, праве, чести, достоинстве и тому подобных вещах?
3. Основание паранормальных верований. Миф.
Философы самых разных школ: Кант, Кампанелла, Толстой, Спиноза, Вернадский пытались выразить это в виде постулатов или кодексов, и каждый раз получилась нечто несуразное и практически непригодное. Современные трактаты гуманистов не лучше. В них постулируются какие-то «самоочевидные ценности», но при столкновении с реальностью (в которой присутствуют военные конфликты и терроризм, порожденные жесткой конкурентной борьбой правительств, корпораций, конфессий и кланов) вся очевидность рассыпается, как карточный домик. Философы-гуманисты с завидной регулярностью пишут: «самоочевидно, что потребительское отношение к человеку – это плохо». Но они не могут привести ни одного примера общества, в котором было бы иное отношение к человеку. На чем, в таком случае, базируется тезис о самоочевидности? Не на опыте и не на рациональных построениях, а на современном гуманистическом мифе.
Как показал Робин Локсли в статье «застрянцы паралита», труды этих философов представляют собой неуклюжую попытку закамуфлировать красивыми словами одну очень простую вещь: в действительности гуманистические принципы происходят как раз из потребительского отношения к человеку, и не из чего другого.
Локсли привел сравнение: 3000 лет назад 1 железный топор стоил столько же, сколько 10 рабов, а сейчас цена железного топора эквивалентна 30 минутам рабочего времени в развитой стране. В рабовладельческую эпоху цена человека была того же порядка, что и цена тяглового животного. Это понятно: люди плодились сами собой при наличии корма и стойла. Сегодня цена трудоспособного человека в цивилизованном обществе огромна по сравнению ценой товаров, выпускаемых на конвейере или животных, выращиваемых на современной ферме. На создание человека от его зачатия до получения им необходимых знаний и квалификации, затрачивается порядка 100 тысяч человеко-часов труда других людей. Себестоимость цивилизованного человека в среднем около 2 миллионов евро. Футболистов, например, продают по ценам от 1 до 40 миллионов евро.
Гуманистический миф обобщает эту реальность в повествовательной форме, рассказывая о том, что человек стоит очень дорого (для мифа не важно, сколько именно), поэтому его надо беречь и считаться с его желаниями. Современные ученые - гуманисты, хоть и выступают за научный рационализм, но здесь предпочитают опираться на миф. Еще бы: рациональные построения чреваты скользкими вопросами. Могут даже обвинить в поощрении работорговли или (о, ужас) в оправдании геноцида нецивилизованных народов. Радикальная фритредерская этика, помноженная на возможности эпохи НТР, может вызвать у широкой публики и такие, и еще более шокирующие ассоциации.
Поди, убеди публику, что она не так поняла (а публика часто понимает «не так»).
Вернемся к проблеме «паранормальных верований» (ПНВ) и к коллективам ученых, которые против этих «верований» борются. Отступление, сделанное выше, показывает, что мотив «Паранормальные верования антинаучны и иррациональны по своей сути, они дезориентируют людей, внушают им ложные представления о действительности и мешают распространению современного рационального мировоззрения» - не честен.
Сейчас оказывается, что эти ученые в гуманитарных вопросах сами предпочитают «антинаучные» мифы о человеке научным, рациональным представлениям.
Я ни в коем случае не хочу упрекнуть этих ученых в отступлении от научного идеала. Ведь, если разобраться, мифы необходимы. Миф – это динамичная повествовательная концепция социального устройства, легко воспринимаемая человеком. Никакую другую достаточно ясную и динамичную форму никому из философов пока создать не удавалось.
Человек с детства усваивает социальные представления из мифов. В начале – из детских сказок с характерными фантастическими персонажами, затем - из типовых сюжетов более взрослой литературы и поэзии, наконец, из мифологизированной истории. В реально происходившей истории никогда не было ни таких героев, ни таких событий, которые присутствуют в апелляциях к прошлому опыту. Непрерывный процесс мифотворчества лепит из глины прошлого те образы, которые соответствуют запросам сегодняшнего дня.
2500 лет назад античные боги и герои, представленные в мифах, держали на своих плечах прогрессивные цивилизации Эллады и Рима. Герои современных мифов держат на своих виртуальных плечах постиндустриальную, постмодернистскую цивилизацию НТР.
4. О разных видах иррационального.
Если мы внимательно посмотрим на деятельность ученых, то увидим, что они выступают не против влияния иррациональных и паранормальных мифов вообще, а только против мифов, возникающих в русле постмодерна. Ортодоксальная мифология возмущает этих ученых только когда церковь совсем нагло лезет в дела науки и образования (например, требует запрета теории эволюции). Три атеиста, академика - естественника из комиссии РАН по борьбе с лженаукой были не против изучения в библии в школе. Но преподавание прагматичных основ психофизического здоровья с элементами йоги, даосизма, фэн-шуй и дзен вызывало у них острый протест: нельзя! Это ПНВ и постмодерн!
В чем дело? Грехопадение, воскресение Христа, обещание посмертного рая праведникам и ада грешникам более рациональны, чем энергия ци, медитация и принцип у-вей? Но все наоборот! Мифология йогов и даосов ненаучна, но созданные ими упражнения хотя бы приносят пользу здоровью (это вывод всемирной организацией здравоохранения). А мифы библии и ненаучны, и совершенно бесполезны. Следуя рекомендациям библии, можно лишь повредить здоровью, причем сильно – вплоть до психосоматических расстройств. Психозы на почве изучения Апокалипсиса – это уже целое направление в психиатрии.
После внимательного ознакомления с позицией ряда ученых-гуманистов я обнаружил причину. Оказывается, они попались на церковную утку о раздельности веры и разума. Суть в том, что библейская вера существует якобы отдельно от рациональных, научных представлений и не касается устройства материального мира, толкуя лишь о неком «духовном мире». Единственным пересечением веры с материальной практикой является область морали, но тут – говорит церковь – нет проблемы, ведь евангельские заповеди согласуются с принципами гуманизма и светской морали. А дальше церковь делает вывод: у библейской веры и у науки общий враг: «паранормальные верования», или, если шире – философия постмодернизма. Это – «ложная вера», которая, к тому же, вмешивается в толкование материальных закономерностей, т.е. в сферу науки, отрицая объективность науки и сея сомнения в твердо установленных научных истинах. В свете всего сказанного церковь предлагает объединиться и победить «общего врага», чтобы потом поделить сферу познания: церкви – «духовное знание», а науке – знания о материи.
Поразительно! Как можно принять всерьез такой чудовищный бред?
5. Чаша Грааля и чайный сервиз
Во-первых, любой знает, что у человека не две головы, а одна. Ей он и думает, и верит. Допустим, в этой голове есть вера, что мир (материальный!) создан и управляется неким богом, причем в библии написано, как все это происходит, и что в связи с этим человек должен делать. И как в этой голове может существовать научное мировоззрение?
Во-вторых, ну прочтите вы моральные заповеди библии, они пересекаются с гуманизмом только в нескольких трюизмах (убивать и грабить ближних – нехорошо). Во остальном мораль библии диаметрально противоположна гуманизму, поскольку все естественные человеческие желания и саму человеческую природу библия объявляет греховными.
В-третьих, если подумать 5 минут, станет ясно: сама идея разделения на познаваемый наукой материальный мир и непознаваемый наукой духовный (сверхъестественный) мир, сразу ставит жирный крест на научном мировоззрении.
В-четвертых – а давайте-ка разберемся с «твердо установленными научными истинами». Что это за зверь такой? Рациональная теория познания говорит нам, что любая истина относительна. Естественнонаучная истина – это приближенная закономерность поведения некоторых характеристик материальных объектов конкретного типа в определенном диапазоне физических условий. И не более! Вся материальная культура построена на знании таких закономерностей, но это не дает основания их абсолютизировать.
В-пятых: Приведу две цитаты. Первая цитата – типичный постмодернизм. «Вырисовываются контуры новой рациональности, к которой ведет идея нестабильности. Эта идея кладет конец претензиям на абсолютный контроль над какой-либо сферой реальности, кладет конец любым возможным мечтаниям об абсолютно контролируемом обществе. Реальность вообще не контролируема в смысле, который был провозглашен прежней наукой… В Китае была развита впечатляющая наука, никогда, однако, не касавшаяся вопроса о том, как падает камень - идея законов природы в том юридически-правовом смысле, в каком мы их понимаем, была чужда китайской цивилизации. Для китайца Вселенная представляла собой когерентное образование, где все события взаимосвязаны. Я надеюсь, что наука будущего, сохраняя аналитическую точность ее западного варианта, будет заботиться и о глобальном, целостном взгляде на мир. Тем самым перед ней откроются перспективы выхода за пределы, поставленные классической культурой Запада».
Вторая цитата - типичное «паранормальное верование» (ПНВ).
«Наука - это диалог между человеком и природой, - диалог, а не монолог, как показали концептуальные трансформации, происшедшие за несколько последних десятилетий. Наука стала частью поисков трансцендентального, общих многим видам культурной деятельности: искусству, музыке, литературе»
Лженаука? Да нет. Это фрагменты статей «Философия нестабильности» (1991) и «Наука, разум и страсть» (1997). Автор обоих статей - Илья Пригожин (1917 –2003), один из величайших физиков столетия, лауреат Нобелевской премии по химии, 1977, самый титулованный ученый мира, член 70 академий и почетный доктор 40 университетов.
Я понимаю авторитетных ученых-гуманистов. Они пришли в науку, когда парадигма была более четкой. Пришли искать истину, и в этом было некое интеллектуальное рыцарство. Что бы почувствовали рыцари Круглого Стола, если бы Мерлин сказал: «Парни, никакой Чаши Грааля нет, зато есть классный чайный сервиз из множества чашек и блюдец»?
Думаю, им бы очень не хотеть в это верить, хотя они и знали, что в таких вещах Мерлин никогда не ошибается. То же самое и с нашими учеными. Всегда жаль расставаться с идеалами – даже если эти идеалы оказались ложными. Но это ведь не повод отбрасывать здравый смысл и начинать верить в лживые сказки, которые вам услужливо подсовывают нечистоплотные дельцы от ортодоксальной церкви или от богемного традиционализма.
Если мир нестабилен, то не стоит считать его стабильным, даже если на вид это удобнее.
6. Ключ на старт. Динамика мифов
Как я уже говорил, именно мифы образуют динамическую повествовательную концепцию социального устройства, да и вообще концепцию целостного мировоззрения. И, если мы говорим о прогрессе, то ключевое слово здесь: «динамическая». Мифы подвержены такому же размножению и естественному отбору, как живые существа. Мифы рождаются, смешиваются, конкурируют, распадаются и реструктурируются. Множественность мифов - это потенциал развития общества и мировоззрения. Если в обществе уничтожены все мифы, кроме одного, то общество обречено на стагнацию. Время как бы останавливается и жизнь превращается в аналог безумного чаепития из «Алисы в стране чудес». Миф из года в год воспроизводит сам себя. Так было в Европе в эпоху тысячелетней христианской теократии с V по XV век, до самого Возрождения античности. Темные века. Болото. И, кстати, трогательное единство науки с церковью. Церковь следила за незыблемостью мифа, а наука придумывала схоластические доказательства того, что миф должен быть незыблем и в дальнейшем. Это безумное чаепитие прекратилось только потому, что за тысячу лет исчерпались запасы чая и пирожных. Население понемногу выросло и ему стало просто нечего жрать. Пришлось в аварийном порядке возвращаться к некоторому мифологическому разнообразию, чтобы вновь запустить остановленный прогресс.
В свете сказанного, социальный эксперимент с союзом науки и веры вокруг единственно верного мифа можно признать неудачным и постараться его не повторять, каким бы привлекательным не выглядел рекламный постер на церковной колокольне.
Конечно, современные скорости изменений, в т.ч. и скорости порождения новых мифов могут смутить любого, кто привык к размеренному и неизменному укладу жизни. Еще бы: кажется, недавно Гагарин полетел в космос, а потом Армстронг прошелся по поверхности Луны - и вот они оба уже персонажи героического мифа. Для сегодняшних тинэйджеров их исторические полет – это события далекого прошлого, примерно как Троянская война, открытие Америки или первый паровоз Стефенсона. Но, судя по росту благосостояния цивилизации, это ускорение – естественный и здоровый процесс. Не надо ему мешать и не надо из-за него кипятиться попусту. А если что-то кажется неправильным в современной мифологии, то почему бы ученым-гуманистам не попробовать дополнить спектр мифов своим собственным мифом – таким, который по их мнению, лучше существующих.
Как писал в «Философии нестабильности» Илья Пригожин: «Новое отношение к миру предполагает сближение деятельности ученого и литератора. Литературное произведение, как правило, начинается с описания исходной ситуации с помощью конечного числа слов, причем в этой своей части повествование еще открыто для многочисленных различных линий развития сюжета. Эта особенность литературного произведения как раз и придает чтению занимательность - всегда интересно, какой из возможных вариантов развития исходной ситуации будет реализован… Такой универсум художественного творчества весьма отличен от классического образа мира, но он легко соотносим с современной физикой и космологией».
Настоящие ученые – это люди, по определению творческие. Если они чувствуют в себе не только научное, но и общественное призвание, то почему бы им не попробовать себя в амплуа творцов новых конструктивных мифов? Миф – слишком серьезное дело, чтобы отдавать его на откуп священникам и политикам.
Что может быть плохого в наличии жены и ребенка у основателя религии? Романтическая история о некоем тайном обществе, оберегающем потомков Иисуса и Марии Магдалины, стала для публики еще одной доброй сказкой, которую можно рассказывать на Рождество.
Вряд ли можно было ожидать иной реакции от тех современных европейцев и американцев, для которых христианство воспринимается, как личная осознанная вера в гуманистическую миссию Христа.
Совсем по-другому реагируют «ортодоксы» - фундаменталисты, для которых вера фактически сводится к уже приведенному в начале лозунгу: «так сгорит всякая ересь, которая пойдет против Церкви». Какое отношение эта вера имеет к христианству и Христу, мне не понятно. Ни личность Христа, ни его учение для людей этой веры, похоже, не имеет ни малейшего значения. Они действуют исходя из интересов священной иерархии своей церковной общины, и верят, судя по всему, не в Бога, и не в Христа, а только в святость и непогрешимость этой иерархии.
В чашке темного стекла
Из-под импортного пива
Роза красная цвела
Гордо и неторопливо
Исторический роман
Сочинял я понемногу
Продираясь сквозь туман
От пролога к эпилогу
Каждый пишет, как он слышит
Каждый слышит, как он дышит
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить
Так природа захотела
Почему – не наше дело
Отчего – не нам судить.
(Булат Окуджава)
Пролог.
… Они требовали «прекратить кощунственные акции против христиан». Они несли иконы, кресты, транспаранты с надписью: «покупаешь билет – продаёшь Христа». Они возмущались тем, что происходит «развенчание Иисуса как Богочеловека и уравнение добра и зла». Со словами: «так сгорит всякая ересь, которая пойдет против Церкви», они сожгли рекламный плакат фильма…
Вокруг чего сыр-бор? Чем опять обижены фундаменталисты обеих «ортодоксальных» церквей – западной (католической) и восточной (православной)? А это вышел в прокат фильм по историческому роману Дэна Брауна «Код да Винчи».
Полностью понятно недовольство деятелей Ватикана: в книге Брауна в очень несимпатичном виде выставлена наиболее влиятельная политическая организация римской католической церкви – «Opus dei» (Божье дело). Защита доброго имени этой организации не имела судебной перспективы - неприглядные факты деятельности «Опус деи» слишком хорошо известны правоохранительным и судебным органам западных стран. Осталось обратиться к улице с лозунгом «не допустим богохульства!» - прием, которым Римская католическая церковь пользовалась начиная с IV века.
Понять всех остальных, кто участвует в «антибрауновской» кампании несколько сложнее. В чем они увидели богохульство? Чем книга и фильм Брауна могли оскорбить религиозные чувства нормального христианина? Попробуем вместе разобраться в этом.
Конечно, если считать любую новеллу, в которой история Иисуса представлена иначе, чем в канонической версии, то можно записать в святотатцы и богохульники всех литераторов, которые обращались к евангельским мотивам. Можно, например, счесть богохульным роман Булгакова «Мастер и Маргарита» или рассказ Дюрренматта «Пилат».
Не канонично? Значит – богохульство.
Но для вменяемых христиан такой подход не характерен.
Здесь я понимаю под вменяемыми христианами тех, кто не только носит крестик, но и читал хотя бы 4 канонических Евангелия. Такие люди знают, что даже эти источники содержат ряд разночтений - в частности, что 3 синоптических Евангелия очень сильно отличаются от Евангелия Иоанна, а Евангелие Луки существенно отличается от Евангелий двух других синоптиков.. Им понятно, что Евангелия - не документальные хроники, а тоже литературные произведения, пусть и достаточно древние. Вменяемый христианин может счесть богохульством произведение, в котором автор издевается над Иисусом но в книге Брауна ничего подобного нет.
А что вообще есть в книге Брауна?
I. Иисус и женщины в Евангелиях.
Новый Завет ничего не говорит о сексуальных отношениях Иисуса с женщинами. Нигде не сказано, что у Иисуса были женщины, но нигде не сказано, что их не было. Иисус нигде в Евангелиях не выглядит аскетом и не проповедует аскетизм. Он с некоторым юмором отзывается об аскетизме и запросто общается с людьми на темы секса – будь то отношения вокруг брака, вокруг случайных связей или вокруг проституции.
У Михаила Бурлешина в статье «Тайная жена Иисуса. Была ли ею Мария Магдалина?» приводится мнение специалиста по раннему христианству, профессора Геза Вермеша из Оксфордского университета: «Евангелия хранят полное молчание по поводу семейного положения Иисуса... Речь идет о необычной в древнееврейском мире ситуации, которая заслуживает специального исследования. Ведь из Евангелия известно, что многие ученики Иисуса, например, Петр, были женаты, и сам Иисус не восхваляет целибат (безбрачие). «Разве вы не читали, что Создатель с самого начала создал мужчину и женщину?.. Так пусть мужчина оставит отца и мать и прилепится к жене своей, и будут двое единой плотью», - объявляет он в главе XIX от Луки. Согласно древней еврейской традиции, брачный союз был обязательным для каждого мужчины. Более того, безбрачие осуждалось обществом. Один еврейский писатель конца I века даже приравнивает его к убийству. Особенно строго люди относились к «равви» - человеку, избравшему путь религиозного обучения, а именно им шел Христос. Еврейский закон самым категоричным образом указывал на это: «Неженатый человек не может претендовать на обучение других». Одним из доказательств версии, что Иисус был женат, является описание в Евангелии от Иоанна свадьбы в Кане Галилейской, на которой присутствовали Иисус и его мать. В это время Христос еще не проповедовал новую веру и не творил чудеса.
Как известно, в какой-то момент обнаружилось, что вино на свадьбе кончилось. И здесь неожиданно мать Иисуса берет на себя функции хозяйки: «И как не доставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: «Вина нет у них», и дает приказание слугам: «Что скажет Он вам, то сделайте». Иисус выполняет желание матери и превращает воду в вино. Хотя, если они были лишь гостями на свадьбе, то не их забота следить за тем, как подается вино и еда. Вмешательство Иисуса становится легко объяснимым (и даже необходимым) только в одном случае: если речь идет о его собственной свадьбе. Такое толкование эпизода подтверждается словами «хозяина стола», обращенными к жениху: «...всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе». И эти слова явно относятся к Иисусу, который на глазах у всех сотворил свое первое чудо. По Евангелию исследователи устанавливают и личность супруги Иисуса. Ею была Мария Магдалина, роль которой в жизни Христа выглядит умышленно затемненной. Как уже упоминалось, после Воскресения, Иисус впервые показался именно ей, что подчеркивает ее особое значение в жизни Христа. А у евангелистов Марка и Матфея Мария появляется под своим именем среди учеников Иисуса только в момент его распятия. У евангелиста Луки о ней упоминается значительно раньше. Встретившись с Иисусом в Галилее, Мария сопровождает его в Иудею. Но в те времена для незамужней женщины было просто немыслимо путешествовать одной по дорогам Палестины. Еще менее вероятным было присутствие ее в окружении равви. Следовательно, Мария Магдалина должна была быть замужем за одним из учеников или за самим Иисусом.
Подтверждение именно последнего предположения исследователи находят в гностических Евангелиях, написанных первыми христианами и не включенных в Новый Завет. Например, Евангелие от Филиппа свидетельствует, что ученики Иисуса весьма ревниво относились к тому, что только Марию Магдалину он целовал в губы. Петр особенно негодовал и даже сделался из-за этого ее непримиримым врагом. Именно особое отношение Христа к Марии Магдалине, о чем упоминается в гностических Евангелиях, и послужило причиной невключения этих книг в христианский канон. Привилегированное положение Марии подчеркивается и в произведениях первых христианских писателей, называвших ее «супругой Христовой».
II. Потомки Иисуса и Святой Грааль.
По роману Дэна Брауна, Мария Магдалина была не только женой Иисуса Христа, но и матерью его ребенка. С учетом времени и места действия, такое предположение гораздо более вероятно, чем обратное. Бездетные пары в I веке н.э. – большая редкость.
В центре романа – сюжет о потомках Иисуса, которые сыграли значительную роль в истории средневековой Европы, дав начало первой династии франкских королей - Меровингам. Эта линия крови Иисуса Христа отождествляется в романе со Святым Граалем – реликвией, известной по преданиям аббатства Гластонбери, по средневековым рыцарским романам о короле Артуре и рыцарях круглого стола, а также по легендам о последней твердыне альбигойцев - Монсегюре.
В упомянутой уже статье Михаила Бурлешина отмечается: «На юге Франции возникли и легенды о Граале, священной чаше, в которую была собрана кровь Христа, распятого на кресте. Чашу держала в своих руках Мария Магдалина. Не только на юге Франции, но и в России существовали легенды об особой роли этой женщины в жизни и смерти Христа, порой отраженные на иконах. В Тбилисском национальном музее хранится драгоценная византийская эмаль Распятия. Специалисты относят ее к Х-ХI векам. Существует версия, что это изображение является аналогом эмали, украшавшей Престол Константинопольский. Главное в ее сюжете - женская фигура с чашей, в которую сливается кровь Христа. По левую руку от распятия изображена женщина, одетая подобно женщине с чашей. Тем самым автор творения настойчиво наводит на мысль, что эта женщина изображена в разные моменты времени. Кто же та, которая собрала в чашу Грааля кровь Спасителя и унесла ее с Голгофы? Специалист по российской иконописи Н.Кандаков считает, что на тбилисской эмали Распятия Христа изображена Мария Магдалина».
Идея о том, что Грааль мог быть не в прямом смысле чашей с кровью Христа (как гласит классическая легенда), а аллегорией, обозначавшей потомков Иисуса, высказывалась и до Брауна. Эту идею пытались обосновать Майкл Бейгент, Ричард Лей и Генри Линкольн в книге «Священная загадка» или «Святой Грааль и святая кровь» (Michael Baigent, Richard Leigh, Henry Lincoln, «The Holy Blood and the Holy Grail», London, 1982).
Они пишут, в частности: «Все туристы знают, что Шартрский собор был посвящен «Нотр-Дам». Обычно его переводят как обращение к Марии, матери Иисуса, Деве Марии. Великий Парижский собор также посвящен «Нотр-Дам». Но в данном случае на юге Франции почитается Мария Магдалина, а вовсе не Богоматерь. Оказывается, большая часть храмов Парижа и его округа представляют собой святилища никого иного, как Марии Магдалины. Этот факт заинтересовал историков, когда им стало известно, что во многих из этих церквей есть статуя женщины с младенцем, которую обычно представляют как Марию с ребенком Иисусом. Однако возможно, во время возведения этих построек за явным христианским культом скрыт другой - еретический. Есть основание полагать, что Шартрский собор был тайно посвящен Марии Магдалине, предполагаемой супруге Христа».
Далее ими выдвигается гипотеза о том, что от потомков Иисуса и Марии Магдалины произошла первая династия франкских королей – Меровингов. В ее подтверждение авторы приводят некоторое количество легенд, происхождение которых я попробую объяснить без привлечения их исходного постулата.
III. Короли Франков и Христос
Первое историческое упоминание франков относится к 242 г. н.э., когда франкские племена вторглись в пределы Римской империи. Начиная с этого времени Рим постоянно соприкасается с франками, причем разные вожди франков выступают то союзниками, то противниками римских правителей как во внешних, так и во внутренних войнах.
В хрониках 2-й половины IV в. упоминаются пять вождей франков: Сильван, Хлодомар, Маркомир, Генобальд, Дагоберт и Сано (Суннон) сын Дагоберта. В начале V в. по некоторым данным у франков возникла первая королевская династия, начало которой положил Фарамонд, сын Маркомира. После него правили Хлодион (426 - 447), Меровей (447- 458), Хильдерик I (458 - 481) и Хлодвиг I (481—511). Затем королевство франков распалось на четыре части, управляемые потомками Хлодвига, носившими родовое имя Меровинги. Следует пояснить, что франкские короли до Хлодвига являются фигурами отчасти мифическими, их историчность под большим вопросом. Так, например, Меровей, давший свое имя династии - казалось бы, историческое лицо, союзник Аэция в сражении против гуннов Аттилы на Каталунских полях (451 год). Но в хронике Фредегара о Меровее сказано, что он был сыном жены Хлодиона от морского божества Нептуна (в оригинальной легенде, вероятно, фигурировал не Нептун, а сходное морское божество, почитавшееся у салических франков). В общем, такая путаница характерна для хроник средневековой Европы V – VII века, где боги, великаны, тролли, гномы и драконы действуют наряду с реальными людьми. Короли средневековой Европы имели привычку вести свой род непосредственно от богов (точно также, как за 1500 лет до этого вели свой род от богов цари ахейцев и данайцев).
После того, как Хлодвиг I из политических соображений принял католицизм, Иисус Христос естественным образом занял в мифологии франков место бога-прародителя королевского рода и покровителя племени. Таким образом, Меровей, как основатель династии, просто обязан был происходить непосредственно от Иисуса Христа. Морской бог – мифический отец Меровея, стал аллегорической рыбой, символом Христа.
Рыба была древнейшим символов христиан, греческое слова Ichthys (рыба) читалось как акроним Iesous CHristos Theou HYios Soter, «Иисус Христос, Бог Сын, Спаситель».
Есть и еще один миф на эту тему: франки - это колено Вениамина, которое «давным-давно» переселилось в Аркадию (Галлию). Поэтому, когда Иисус был казнен, его жена (Мария Магдалина) вместе с маленьким сыном (будущим королем) бежала в Галлию, к родичам. Наверное, можно найти и другие мифы, так или иначе обосновывающих роль нового бога и прародителя в эпической истории франков. В следующем поколении дружины Меровингов уже шли в бой с кличем «слава Христу, покровителю франков».
Во времена Карла Мартелла (первая половина VIII в.), когда начали составляться хроники франкских королей, этот миф о происхождении уже сформировался и оброс подробностями, в которых аллегории двух мифов (языческого и христианского) смешалась с реальными историческими событиями.
Меровинги остались в истории под прозвищем «ленивые короли», поскольку начиная с середины VII века за них фактически правили наследственные мажордомы, которые через сто лет низложили последних Меровингов и основали новую династию – Каролингов.
Со временем персоны «ленивых королей» обросли легендами, а убитый в 679 году король Дагоберт II, был даже канонизирован XI веке. Как водится, начали неведомо откуда появляться сомнительные родословные, и таким образом, от последних Меровингов до сих пор происходит несколько аристократических семей Европы. Их родство с «ленивыми королями» не менее спорно, чем и родство Меровея с Иисусом, а салических франков IV века - с коленом Вениаминовым, вышедшим из Египта вместе с Моисеем.
IV. Культ женщины-матери и христианство.
Как я уже упоминал, Бейгент, Лей и Линкольн приводят в подтверждение своей гипотезы значительное распространение во Франции культа Notre Dam. На мой взгляд, этот красивый культ имеет довольно косвенное отношение к гипотезе о Марии Магдалине и сыне Иисуса.
Культы матери и младенца древнее христианства, как минимум, на 3000 лет. Первым исторически известным из них является египетский культ матери-Исиды и младенца Гора. Эта религия была широко распространена и в Римской империи в эпоху первых христиан. Можно уверенно говорить, что простонародное христианство практически сразу стало смешиваться с языческими религиями, почитавшими мать и ее младенца. В более поздние времена ситуация доходила до абсурда: давно почитавшиеся изображения Девы Марии с младенцем Иисусом оказывались изображениями Исиды и Гора. Похожие случаи были с изображениями других языческих богинь. В Европе известны т.н. «Черные мадонны» (Virgen Negra, Vierge Noires, Black Virgins, Black Madonnas, The Other Mary).
Саймон Кокс в книге «Взламывая код да Винчи. Путеводитель по лабиринтам тайн Дэна Брауна», пишет: «Черная Мадонна - религиозная статуя Мадонны с Младенцем, Богоматери, и, как явствует из данного словосочетания, — Мадонна с черным лицом. Несмотря на то что Дэн Браун в “Коде да Винчи” прямо не упоминает о них, Черные Мадонны тесно связаны со многими мотивами романа, такими как поклонение матери-богине, Мария Магдалина и тамплиеры. Подобные статуи можно обнаружить по всей Европе, однако большая их часть находится во Франции, где их более 300. В Испании имеется примерно 50 Черных Мадонн, в Германии — 19, в Италии — 30. Знаменитые статуи Черной Мадонны находятся в Ларедо, Сарагоссе, Рокамадуре, Монсеррате, Гвадалупе. В Шартрском соборе находится “Подземная Богородица”, в польском городе Ченстохове — “Матка Боска Ченстоховска”. Культ Черной Мадонны процветал в средневековой Европе. Именно тогда и были созданы вышеупомянутые статуи. В большинстве своем они либо вырезаны из черного дерева, например, эбенового, либо покрашены в черный цвет. Иногда они высекались из камня или о